Кейн очнулся. Он не знал, сколько пролежал без чувств. Судя по крену, повозка слетела с дороги и завалилась на правый бок. Кейн не видел, что происходило снаружи. Он лежал на чем-то мягком. Приподнявшись, Кейн понял, что это живот Коренастого. Тот был без сознания.

Снаружи слышался какой-то шум. Сначала Кейн подумал, что произошло землетрясение. За годы, которые он прожил в столице, подобных бедствий не случалось ни разу. Но Кейн точно помнил, что перед тем, как он потерял сознание, земля дрожала. Что-то произошло с магическими генераторами, питающими район.

Возможно, Сапхани уже добрался до «Цепи Судьбы». И если так, то сама смерть не помешала Гладис победить.

Руки и ноги были целы. Голова немного кружилась, но Кейн мог двигаться. Он посмотрел наверх, на дверь со щеколдой. Попытался открыть ее, но рама перекосилась, и дверцу заклинило.

Бок казался теплым. Кейн дотронулся до пальто, еще мокрого после недавнего купания в море, и почувствовал липкую кровь. Боли не было. Кейн поднял голову и увидел Девадаса. Длинный осколок проткнул великану живот. Из раны капала кровь, попадая на пальто Кейна.

Девадас занимал собой практически все пространство в повозке. Своими круглыми глазами чуть навыкате он смотрел прямо на Кейна. Широко расставив руки, он упирался в стенки повозки. Иначе повозку просто смяло бы.

Девадас открыл рот. В третий раз со дня первой встречи с Кейном.

– Уходи, – глухо сказал он. – У тебя же еще остались дела. Ты должен нести чужое бремя.

Кейн удивился.

– А ты?

– Я последний выживший из храма Амрит. Мое бремя тяжело. Выражение твоего лица мне знакомо. Я вижу такое же в зеркале каждый день.

Девадас поморщился, возможно, от боли в животе, оторвал левую руку от стены и ударил кулаком по заклинившей дверце. Она вылетела вверх, будто птица.

Кейн бросил виноватый взгляд на Девадаса и бесчувственного Коренастого, затем полез на выход. Ноги шевелились с трудом, ему пришлось напрячь все силы. Выбравшись наконец наружу, он увидел, что повозка упала в большую яму, которой точно не было раньше в Старом городе. Стены ямы осыпались. Кейн вскарабкался наверх, хватаясь за выступающие из них камни.

Столица горела. Роскошный магазин одежды перед ямой полыхал, будто огромный костер. Кейн читал, что после землетрясений нередко случаются пожары. Особенно ночью, когда в домах горят свечи и лампы. Колокола пожарных команд смешивались со стонами и криками испуганных горожан. Были пострадавшие. Мостовые во многих местах разрушились, повозки и телеги не могли проехать по улицам.

Кейн выпрямился и посмотрел на Сенатский холм. Все дома у подножия горели. Дым отливал лиловым. На месте величественного дворца, прежде ярко освещенного и днем и ночью, чернела темнота. Кейн заглянул в яму, из которой только что выбрался. У трех лошадей были сломаны ноги. Они слабо ржали, корчась на земле. Повозку перекорежило, но уздечки и поводья не порвались и теперь душили животных. Кейн задержал взгляд на яме, раздумывая.

Кейн и сам был, как эти лошади, связан Службой тайных дел. Но теперь уздечка порвалась. Больше никакой Службы. Он перестал быть инструментом в чужих руках. Тяжесть, сковавшая грудь, пропала. Кейн пошел к Сенатскому холму, и тут услышал позади:

– Кейн!

На другом конце ямы стояла растрепанная Септима. Ее стола была местами порвана. Женщина смотрела прямо на Кейна.

– Куда ты? – закричала она еще раз.

Кейн не ответил. Просто отвернулся и побежал прочь. Одна остановка, и ему наденут новую уздечку.

На дорогах теснились повозки и люди. Все пытались спастись от бедствия. По переполненным улицам невозможно было идти. Кейн не разбирался в хитросплетении переулков Старого города. Он остановился у трехэтажного каменного дома, чудом не затронутого пожаром, подпрыгнул, зацепился за стену и полез вверх.

Обернувшись, Кейн увидел, как Септима бежит за ним через завалы. Она выглядела не так, как обычно. В ее правой руке в отсветах пожаров блеснуло что-то маленькое. Кейн ускорился, подтянулся и оказался на крыше.

С высоты он увидел, что весь центр столицы окрасился красным и желтым. Торопливо вгляделся в переплетение улиц, просчитывая путь к Сенату. Септима видела, как он поднимался, и каждая минута промедления могла стоить ему свободы. Кейн глубоко вздохнул, отступил от края, разбежался и прыгнул на крышу соседнего здания, объятого пламенем.

Приземлившись, Кейн ушел в кувырок. Мокрая одежда не загорелась, но он все равно почувствовал невыносимый жар. Следующая крыша была выше. Кейн нацелился на окно с деревянной решеткой, оттолкнулся и прыгнул. Он ударился лицом и грудью, чуть не закричав от боли, но чудом сумел ухватиться за хлипкую решетку и не сорваться. Плотный от дыма воздух душил, застревая в легких. Очки давили на переносицу. Стиснув зубы, Кейн отпустил одну руку, снял очки и убрал в карман. Затем снова схватился за решетку обеими руками и полез дальше.

Забравшись на третью по счету крышу, Кейн снова услышал голос Септимы:

– Вернись сейчас же!

Кейн обернулся. Септима стояла на краю пылающей крыши и глядела на него.

– Если вы не спуститесь, погибнут все. Не пора ли вам выводить жителей из города или тушить пожар? Вы же слуга Империи!

– Твоих рук дело?

Любой на месте Септимы счел бы землетрясение природным бедствием. И если бы Кейн услышал это обвинение от кого-то другого, то счел бы глупой догадкой. Но Септима будто почуяла, что он скрыл от нее нечто важное. Как и Девадас.

Не ответив, Кейн побежал дальше. Оттолкнулся и, пролетев сквозь пламя и дым, оказался на другой крыше. За его спиной Септима бессильно выкрикнула какое-то ругательство.

Кейн добежал до последнего дома, ухватился за водосточную трубу. Металл нагрелся так сильно, что пришлось снять пальто и обмотать руки. Но даже это почти не помогло. Кейн даже не спустился, а скатился на мостовую, разок перекувыркнувшись.

Из переулка он вынырнул на широкую главную улицу и оказался посреди огненного моря.

Спасаясь от жара, Кейн бросился на середину дороги, стряхивая с себя копоть. Пожар здесь был совсем другого цвета. Языки пламени сверкали красным и желтым, а дым поднимался вверх черно-багровыми столбами.

Прямо перед ним высился Сенатский холм. Величественный дворец построили еще до того, как Империя назвалась Империей. И прямо под ним, в подземельях, ждала «Цепь Судьбы» – таинственный механизм из трехсот двадцати семи магических генераторов.

Кейн предположил, что с «Цепью Судьбы» случилось что-то, что повлияло на столичные энергетические линии или магические генераторы. Он ничего не знал о магии, но помнил разговор с Элдредом в сознании Ариен. Высушенный маг говорил, что, если «Цепь Судьбы» взорвать, можно спровоцировать восход «Звезды Мерсии» и уничтожить все живое на материке Империи. Если Элдред был прав, то землетрясение и пожар всего лишь предвестники грядущей беды.

Кейн пошел к холму по главной дороге. Вокруг не было ни души. Жители окрестных домов либо погибли, либо сбежали. Только их разноцветные дома горели у подножия холма. Языки пламени вырывались из дверей и окон. Одежда почти высохла. Раскаленный воздух обжигал легкие, и Кейн прикрыл рот и нос воротом пальто. Чем выше он поднимался, тем меньше вокруг было дыма. Дышать стало чуть легче.

Закон запрещал возводить какие-либо здания возле Сената. Мол, чтобы не умалять его величия. Вокруг дворца был разбит прекрасный сад, украшенный множеством статуй бывших сенаторов. Сквозь их мраморную толпу Кейн прошел к входу.

По ночам сенаторов во дворце не было, однако легионеры продолжали охранять его. За время пути Кейн никого не встретил. И в тот момент, когда уже хотел облегченно выдохнуть, он увидел на земле женщину в форме сенатской стражи. Кейн подошел ближе, стараясь держаться за статуями, пригляделся. На земле лежали еще два тела.

Кейн сглотнул и подошел еще ближе, затаив дыхание. Почувствовал слабый медовый запах, а потом увидел на шее стражницы небольшой след, похожий на точку. Кожа вокруг точки почернела и поблекла, будто синяк. Кейн узнал работу Сапхани. На шеях двух других легионеров он нашел такие же следы. Ничего похожего на иглы рядом не было, значит, их закололи с близкого расстояния. Кейн припомнил, как Сапхани подобрался к нему со спины, ничем не выдав себя.

Главная дверь была приоткрыта. Кейн толкнул ее и вошел. Внутри дворца было темно. Откуда-то из коридора слышался неровный вибрирующий звук, и Кейн пошел на него.

Аромат меда снова коснулся носа, и Кейн насторожился. Вдруг что-то схватило его за лодыжку. Он чуть не закричал. Посмотрел вниз и увидел полубесчувственного легионера. Тот что-то бормотал. Кейн наклонился и прислушался.

– Кто… вы?

– Я Кейн из Службы тайных дел, – не колеблясь соврал Кейн. – Что здесь случилось?

– Человек в черном появился из ниоткуда…

– Куда он пошел?

– Лестница… В подземелья… – Легионер отпустил ногу Кейна и показал направление.

Даже в темноте Кейн разглядел нездоровую бледность, заполнившую полшеи легионера. Черная рана была размером чуть больше монеты. Кейн соврал еще раз:

– Ты поправишься. Теперь отдыхай.

Он схватил короткий меч с пояса легионера. Тот снова потянулся к лодыжке Кейна, будто не хотел расставаться с оружием, но его рука безвольно упала на пол.

Кейн шел сквозь темноту. Вскоре показалась нужная дверь. Кейн достал очки, надел и посмотрел на табличку. Под эмблемой Службы дознания в виде глаза было написано: «Не входить».