Вода хлынула изо рта, будто из только что прочищенного крана. Кейн закашлялся, повернул голову набок, и вся вода, оставшаяся в легких, вышла наружу. Он лежал на деревянном полу. Голова не соображала. Кейн даже не мог определить, где находится, на пирсе в порту или на судне. Но, по крайней мере, он больше не был в воде. Слева валялась цепь, в которую его замотали.

– Вот напачкал, – проворчал Коренастый, вытирая лицо рукавом.

Он сидел рядом с Кейном, положив ладони ему на грудь.

Септима, все еще в черной столе, сидела на носу судна, держа на коленях фонарь. Кейн будто попал в ту же лодку, с которой недавно прыгал. Приподняв голову, он заметил, что рядом на волнах качается еще одна такая же, но пустая. Девадас в мокрой одежде сидел на корточках рядом с кучей тряпья и обыскивал тело женщины-легионера. Кейн не понял, жива она или нет.

– И правда выжил, – удивленно сказала Септима.

Коренастый взглянул на Кейна и ответил:

– Такие, как он, либо дохнут, либо лишаются разума. На кораблях я много раз видел подобное.

Тяжесть на сердце вернулась. Коренастый протянул руку. Кейн взялся за нее, попытался встать на ноги, но тут же завалился назад. Яд еще действовал.

Септима встала с места, пристально посмотрела на Кейна.

– Девадас спас тебя, а не ту женщину, – сказал Коренастый. – Постарайся сделать так, чтобы я об этом не пожалел.

Кейн только кашлянул в ответ.

– Что произошло? – спросила Септима.

Кейн отдышался и ответил вопросом:

– Как вы здесь оказались? И как вытащили меня?

– Вот такие мы всесильные, – отозвался Коренастый.

Продолжая водить руками по одежде женщины-легионера, Девадас покачал головой. Кажется, он не смог найти то, что искал. Он легко поворачивал тело, будто беспомощную куклу-марионетку, нити которой обрезали. Под левой грудью женщины Кейн увидел вмятину, словно от удара молота. Девадас взял цепь, обмотал труп и бросил его в море. Во все стороны с громким плеском полетели брызги. Приняв тело, поверхность воды вспучилась, но вскоре успокоилась, будто ничего не произошло.

– Что произошло? – снова спросила Септима.

Прежде чем ответить, Кейн сунул руку во внутренний карман пальто, нашел очки и надел их. Мир вокруг прояснился, и он почувствовал себя спокойнее. Кейн задумался, что и насколько откровенно рассказывать.

– Тот человек… Сапхани… достал меня отравленным клинком.

Он хотел было показать рану на бедре, но для этого пришлось бы снять штаны. Девадас глядел на него, широко раскрыв глаза. Коренастый сказал:

– Да ты настоящий храбрец. Сегодня избежал смерти дважды.

Септима ухватилась за новую тему.

– Расскажи о Сапхани. Где он сейчас? Я думала, он будет здесь.

– Кажется, он на одной стороне с Гладис.

Кейн рассказал все, что успел узнать о Сапхани. Врать об этом не было смысла. Кейн не знал, что задумал этот человек, только то, что тот мог все еще ждать в доме Гладис.

– Ты даже забрался к ней в дом? – усмехнулся Коренастый.

Септима глянула на подчиненного и недовольно прищурилась. Коренастый плотно сжал губы, словно сдерживая словесный поток. Кейн понял, что вся троица не следила за ним. Возможно, они пытались поймать его на лжи? Но додумать он не успел.

– И что же затевала Гладис? – спросила Септима.

Кейн на мгновение задумался. Он не слышал, чтобы Гладис говорила о плане уничтожить столицу с помощью «Цепи Судьбы». Элдред всего лишь предположил это в воображаемой комнате Ариен. Мог ли Кейн ему верить? И если да, то стоило ли передавать его слова Септиме? Впрочем, теперь, когда Гладис погибла, информация о возможном заговоре потеряла значение.

– Точно не знаю.

– Да что ты тогда вообще знаешь? – спросила Септима недовольно. – И чем ты занимался все это время?

– Гладис мертва. Что бы она ни затевала, теперь все планы рухнули, разве нет?

– Сапхани не из тех, кого остановит смерть нанимателя.

Пиена попросила Кейна спасти город, в котором жили небезразличные ей люди. Это пригрезилось его отравленному разуму. Однако Пиена, которую знал Кейн, сказала бы то же самое.

Может, следовало все рассказать ради спасения столицы? Но Кейн не заговорил. Он и сам не мог понять, почему колеблется. Он ведь уже отомстил? Или дело в родителях, которых убили по приказу имперского наместника?

Девадас сел и взялся за весла. Лодка развернулась к пирсу.

Кейн подозревал, что где-то в глубине души хочет увидеть столицу в огне, поэтому и не может рассказать все, что знает. В метрополии много кто думал, что провинциалы злы на Империю и думают только о том, чтобы уничтожить ее. Кейн решил, что, возможно, это относится и к нему.

– Я не знаю, что они задумали, но осталось совсем немного времени. Они говорили, что нужно еще дня два… Но в то же время хотели поторопиться. Думаю, работу поручили Сапхани.

Кейн все же решил не говорить про возможное уничтожение столицы Империи. Все же он не мог предоставить ищейкам никаких доказательств, кроме слов Элдреда. С другой стороны, он умолчал и о похищенном магическом генераторе. Формальных оправданий этому у него не было.

– Само по себе это ничего не дает, – пробормотала Септима.

– Возможно, они хотят убить кого-то из сенаторов, если судить по поведению Сапхани, – предположил Коренастый.

– Так это же прекрасно. Незаменимых сенаторов в Империи нет.

Интересно, сказала бы она то же, если бы речь шла о смерти сотен тысяч человек? Всегда же можно привезти часть жителей провинций, расставить по пустым домам, будто кувшины с оливковым маслом?

Пока лодка плыла к пирсу, качаясь на волнах, Септима и Коренастый обменивались предположениями. Они говорили о каких-то людях, чьих имен Кейн не знал, упоминали происшествия, о которых он ни разу не слышал. Девадас тем временем греб и молча смотрел на Кейна.

Лодка причалила к пирсу. Девадас поднялся первым, огляделся, подал сигнал остальным. Затем пошел Коренастый. Септима обратилась к Кейну:

– Сначала зайдем в наш штаб.

– Зачем мне туда… Я и так дважды чуть не умер сегодня.

– Мне все равно. Погибли два человека, у одного из них большие связи в Сенате. Мы должны как-то объяснить это в отчете.

До взрыва «Цепи Судьбы» оставалось самое большее два дня. Меньше, если Сапхани решит действовать быстро… Но Кейн не мог заставить себя говорить.

В нескольких минутах ходьбы от порта их уже ждала черная закрытая повозка. Возница, тоже в черном, кивнул, здороваясь. Щелкнули поводья, и три тихие лошади зашевелились. Их копыта застучали по мостовой. Септима сидела рядом с возницей, Коренастый забрался в переднюю часть повозки. Кейн занервничал: прямо за ним стоял Девадас, будто прикидывая, не хочет ли Кейн сбежать. В отличие от Коренастого или Септимы, великан явно еще сомневался в нем. Кейн забрался в повозку и устроился позади, не желая сидеть рядом с грубияном Коренастым. Девадас сел рядом с Кейном.

Штаб Службы тайных дел, как и многие другие правительственные здания, располагался в старой части города. Повозка остановилась у ворот крепости, окружавшей Старый город. Ночью никого туда не пускали без разрешения. Стражники подали знак своим товарищам на стенах, и ворота неторопливо открылись. Первое, что бросилось в глаза Кейну, – ровные шеренги фонарей вдоль улицы. Ночь в Старом городе отличалась от дня: вместо желтовато-белого солнечного света дорогу освещало бледно-синее мерцание магических фонарей. Повозка поехала вдоль реки. Фонари отбрасывали дрожащие блики на темную воду.

Коренастый заговорил с передней скамьи:

– Ты бывал в Старом городе?

– Несколько раз доставлял сюда масло, – ответил Кейн и снова выглянул в окно.

В Старом городе практически не было выходцев из провинций. Более того, уроженцев шести других городов имперской метрополии здесь тоже было очень мало. В Старом городе находились Сенат, Совет граждан, другие правительственные и торговые учреждения. Здесь был настоящий центр мира, колыбель Империи. Здания были выше и больше, фонари – ярче, магазины – роскошнее. Даже листья на бесчисленных деревьях, посаженных между зданиями и фонарями, казалось, сияли.

– Следующие несколько дней на улицу точно не выберешься.

Если Элдред не ошибался, то «Цепь Судьбы», состоящая из трехсот двадцати семи магических генераторов, вот-вот взорвется. «Звезда Мерсии» сможет уничтожить весь материк, на котором расположена Империя. И Кейн знал, что если сейчас войдет в здание Службы тайных дел, то может больше никогда не увидеть дневного света.

Рядом сидел Девадас. В его пристальном взгляде Кейн прочитал недоверие и торопливо отвернулся, скрывая неловкость. Девадас продолжал смотреть. Тогда Кейн возмутился:

– На что это ты смотришь?

Девадас ответил своим низким хрипловатым голосом:

– Ты был не один в той лодке.

– Естественно. Еще там были Гладис и ее телохранитель.

Лицо Девадаса изменилось. Промелькнуло что-то похожее на печаль. Великан ткнул пальцем в грудь Кейна.

– Нет. Был еще один человек. Я видел это по твоему лицу.

Кейн почувствовал, как сердце замерло в груди. Он не нашелся, что ответить. Как Девадас сумел увидеть галлюцинацию, вызванную ядом?

– Тебе нужно сделать еще что-то? – понизил голос Девадас. – Так? Ты унаследовал чужое бремя.

Коренастый снова подал голос:

– Точно не кого-то из Бараты, Девадас. Продолжишь распространять суеверия, и Служба дознания придет за тобой, забыл?

Девадас промолчал, только отвернулся и закрыл глаза.

Кейн думал о последних словах Пиены. Он должен был отомстить за нее, победить злодея и спасти мир. Или хотя бы людей, которые в нем живут, будто король подданных. Пиена была грезой, которую Кейн видел наяву. Но он не мог просто так отмахнуться от нее, как от игры отравленного разума.

Теперь Кейн понял, почему не смог рассказать троице ищеек о «Цепи Судьбы» и магическом генераторе. Не Служба тайных дел должна была решить это дело. И не Империя. Дело поручили Кейну, и именно ему с ним справляться.

Но осознание пришло слишком поздно. Бежать следовало до того, как он залез в повозку. Теперь рядом сидели Девадас и Коренастый, следя за каждым движением. А штаб Службы тайных дел – одно из самых охраняемых мест в мире. Кейн даже отдаленно не представлял, как оттуда бежать.

Справа показался Сенатский холм. На вершине стояло старинное здание, увенчанное белоснежным куполом. Высший орган имперской власти, в подземелье под которым лежит «Цепь Судьбы», готовая поглотить весь город. Возможно, Сапхани уже там и устраивает чудовищное бедствие, которое погубит Империю. Кейн почувствовал, как сердце тоскливо сжалось в груди.

Уличные фонари мерцали, будто отражения звезд на море. Девадас ожил и зашевелился, а Коренастый нахмурился и выглянул в окно.

И тут все фонари, как по команде, разом погасли.

– Что это…

Не успел Коренастый договорить, как фонари на прямом участке дороги вспыхнули и разлетелись вдребезги. По столбам заструились потоки высвобожденной энергии. Ровное синеватое мерцание сменилось фиолетовыми разрядами молний.

– Держитесь крепче! – крикнула Септима.

Лошади заржали. Дома вокруг сотрясались с диким грохотом. Повозка накренилась, и Кейн слетел с места вправо. Он услышал крик Коренастого прямо перед собой. Кейн попытался повернуться к Девадасу, но тут всем телом почувствовал чудовищный удар.