Протектор все еще был на аудиенции с королем, и до покоев Изабель проводил немногословный Итан Клемент. Возле дверей, ведущих в спальню, дежурили двое гвардейцев. Проходя мимо, Изабель отметила, что это люди, а не вампиры.

– Возьмите. – Итан протянул Изабель медный ключ. – Заприте дверь и оставайтесь внутри. Без надобности не выходите. Охраной не пренебрегайте. Скоро к вам наведается верховный протектор с новостями.

Девушка заперлась, как он велел. На столе ее уже ждал завтрак и порция успокоительного отвара. Пока Изабель заставляла себя есть, она уносилась мыслями к отцу, которому предстояла аудиенция с королем. Затем к убитой Марион, которую необходимо проводить в последний путь. К Кайрону Гессу, на которого вот-вот обрушится весь ужас войны. К неонату-Присцилле, наверняка задумавшей убить ее самым мучительным способом. И наконец, к Ордену охотников, многие из которых были знакомы Изабель с детства. Большинство из них молоды, у них есть жены и дети, пожилые родители, нуждающиеся в опеке. Погибнуть на войне с мнимым врагом будет так несправедливо и так не вовремя! И, тут же вновь подумав о Кайроне, Изабель задалась новым вопросом: а бывает ли смерть вовремя? И как часто она справедлива? Страхов вдруг оказалось так много…

Когда в дверь постучали, Изабель вздрогнула от неожиданности. Поднялась, на цыпочках прошла к двери и попросила пришедшего представиться. Это оказался Кайрон. Впустив его, девушка испытала облегчение: с недавних пор только с ним она могла почувствовать себя в безопасности.

«Под защитой врага… Кто бы мог подумать, что судьба распорядится таким образом?» – с обреченной грустью подумала она.

То была не единственная шутка фатума. Еще одна заключалась в том, что Изабель все еще не видела лица Кайрона Гесса, но уже любила его. Любила всем сердцем и со всей страстностью. Она была абсолютно бессильна перед этой отчаянной запретной любовью, затмевающей ей разум и все прочие чувства. И пока она смотрела, как Кайрон подходит ближе, ей все сильнее казалось, что в нем же она видит и свою погибель.

– Ваш отец сделал все, что требовалось. – Кайрон убрал выбившуюся прядь с лица Изабель. – Он без сопротивлений сдал королю позиции Ордена и ответил на все вопросы. Благодаря вам Генворт Нотт отменил смертную казнь.

Услышав это, Изабель ощутила перелившееся через край напряжение. Будто натянутая струна в ее голове только что не выдержала и оборвалась. Изабель порывисто уткнулась в грудь Кайрона и зарыдала. Сжала сильные плечи, притягивая его еще ближе. Он гладил ее по голове, шептал что-то о ее внутренней силе, решимости и бесстрашии, а еще о том, что она сможет навещать отца в темнице. Когда же слезы закончились, Кайрон сказал:

– В ближайшее время вам не следует говорить с отцом, чтобы не привлекать лишнее внимание.

– Да, конечно. Я понимаю.

– Мы обсудили с королем улучшение условий его содержания. Ричарда Дайера переведут в утепленную камеру с кроватью и выдадут шерстяное одеяло. Мерзнуть не будет. Питание предусмотрено раз в день, но в достаточном количестве, чтобы не голодать. Также я обсудил с королем важность строгого контроля Присциллы. Объяснил, почему ей нельзя потакать. Да, она уже успела кому-то навредить, но все обошлось малой кровью… пока. Однако сам факт, что нападение ей удалось, указывает на то, что как неонат Присцилла необычайно ловка. Произошедшее убедило короля приставить к принцессе более опытных вампиров, которых ранее он предпочитал видеть в сражениях с охотниками. Это лучше, чем ничего. Но не стоит забывать, что Присцилла по-прежнему любимица короля, а еще способна к гипнозу, пускай и к слабому. Теперь она может оказывать на отца еще более сильное влияние, чем раньше.

Изабель грустно улыбнулась:

– Остается надеяться, что моя охрана справится.

– Будем честны: из смертных охранники неважные. Я просил выделить для вас бессмертных гвардейцев, однако король непреклонен.

– Само собой, ведь я для него всего лишь какая-то камеристка.

– Лучше, чтобы впредь так и оставалось, – серьезно сказал Кайрон. – Но и отпускать из дворца он вас не хочет. С ним сейчас вообще творится что-то неладное. После мятежа он даже своего последнего сына Юстиана заподозрил в измене и заточил в темницу до выяснения обстоятельств. Сейчас же Генворт Нотт заперся в тронном зале, подозревает всех и вся. Только в Присцилле отказывается видеть угрозу. Считает, что та более не ослушается его приказов, но я слышал ее мысли и знаю, что у нее на уме.

– Вы считываете ее мысли, если находитесь поблизости?

– Пока да, но я развиваю эту способность. Результат уже есть. Сейчас я могу слышать ее мысли на всей территории дворца. Думаю, спустя пару дней расстояние перестанет иметь значение. Тогда я смогу являться к вам по первому же тревожному сигналу. А до тех пор ваши покои будут охранять не только смертные. При малейшей возможности сюда будем наведываться Итан и я.

– Благодарю, – произнесла Изабель, всматриваясь в прорези маски, надеясь рассмотреть губы Кайрона. При следующей встрече она должна во что бы то ни стало снять эту чертову маску и поцеловать его. Потому что она до смерти устала грезить об этом. Главное, чтобы в свете грядущих событий эта встреча произошла. – Значит, вы с Итаном вскоре покинете дворец?

– Король отдал приказ немедленно выступать. Войско бессмертных уже движется к пещерам и прибудет туда к закату. А мы с Итаном отправимся туда сейчас.

– Насколько все это опасно? – Изабель догадывалась, что может навсегда потерять Кайрона, но зачем-то все равно спросила, будто бы ища успокоения.

– Я попробую предотвратить бойню, – уклончиво ответил он. – Буду взывать к благоразумию, призывать охотников сложить оружие и перейти к переговорам. Варианты есть, вопрос лишь в том, станут ли они слушать. В противном случае нам придется сражаться, и тогда без жертв не обойтись. Мне очень жаль, Изабель, что обстоятельства вынуждают меня вступать в бой с теми, кого вы знаете лично. С теми, кому вы не можете не сопереживать.

А ведь он так и не понял, о чем именно она спрашивала…

– Я беспокоюсь и о вас, Кай. – Изабель с нежностью погладила край маски вместо его скулы.

Опешив, протектор в неверии распахнул глаза и на несколько мгновений потерял дар речи. В его голове никак не укладывалось то, что она способна бояться за него, своего вчерашнего главного врага. Он не верил, что пробудил в ней настолько сильные ответные чувства. Не верил, что заслуживает их. Считал себя недостойным того, чтобы она за него волновалась, не говоря уже о чем-то большем.

Вот только ее открытый взгляд говорил об обратном. Изабель действительно боялась за него, и всему виной возникшая между ними нежданная, непрошенная связь. Благодаря этой крепнущей связи он из злейшего врага превратился в того, кого можно ласково назвать по имени. Обратившись к нему просто «Кай», она приняла его как сердечного друга. Подпустила настолько близко, насколько вообще возможно. Сделала его своим и больше ничьим.

Кай… Словно эхо из далекого, забытого прошлого, ведь последний раз его так называли, когда он был еще человеком. Меньше всего Кайрон Гесс ожидал услышать это имя из уст Изабель, но это произошло.

Краткое обращение все еще звучало в его голове, навечно запечатлелось в памяти. Все в этом удивительном моменте было для него особенным. Изабель была для него особенной. Но мог ли он в этом признаться, если их пути все равно разойдутся? Впрочем, сейчас он не хотел думать о том, что их ждет. Важнее было то, что сейчас Изабель отчаянно цеплялась за его плечи и смотрела такими выразительными насыщенно-синими глазами.

В порыве нахлынувших чувств, среди которых были и обожание, и благодарность, и восхищение, и вечная преданность, Кайрон стиснул девушку в объятиях. Крепких, жарких, до боли собственнических и до умопомрачения сладостных.

– Пожалуйста, возвращайтесь! – взмолилась Изабель, больше всего на свете не желая отпускать его.

– Я буду стремиться к вам при первой возможности. Как и всегда.