Придя в сознание, Анна подскочила и схватилась за сердце. Пытаясь выровнять дыхание, она крутила головой по сторонам, не понимая, что происходит. Протектора в спальне не было. И лица его не удалось вспомнить, словно Анна и не видела его вовсе. Дверь по-прежнему закрыта, а Альма тихонько сопит на соседней кровати.

Коснувшись шеи, Анна не нащупала ран. Ее пальцы задели только медный кулон, подаренный старушкой в Велене. Ночная сорочка тоже цела. Ничего не болело, хотя после случившегося должны были остаться болезненные гематомы. Лишь сердце колотилось в груди, как после быстрого бега.

Выходит, ей приснился кошмар. Однако Анну это не успокоило: все зашло слишком далеко. Самозапреты не действовали. Сколько бы она ни воображала, что запирает влюбленность на замок и выбрасывает ключ, все было тщетно. Сколько бы ни гасила непристойные мысли о нем, они все равно появлялись. Сколько бы она ни запрещала глядеть в сторону протектора, все равно смотрела. А теперь Кайрон Гесс пробрался и в сны.

Агония. Вот как это называется. Мучительная, испепеляющая рассудок агония.

Анна больше не представляла, что делать. Ведь она даже не борется, в сущности, только делает вид и обманывает саму себя. Но так больше не может продолжаться. Сердце не должно властвовать над разумом, иначе реальность обернется трагедией.

В подземельях опять кто-то кричал. Снова пытки. Кровавые у Гесса не только руки, он весь в крови, и каждый день список жертв пополняется. Наверное, только те, кого он пытал, могли видеть его без маски.

Анна опустилась на подушку и закрыла глаза. Для чего Бог наслал на нее это испытание? Чего от нее ждет, чего хочет? В том, что она чувствует, определенно заложен смысл. Господь мудр, прозорлив и ничего не делает просто так. Не будь в том его воли, ничего бы и не случилось, ведь так? Что, если взаимное притяжение поможет убить Кайрона Гесса? Таково было единственное объяснение, вписывающееся в рамки веры.

А значит, Анна так и поступит. Будет с ним нежной, покладистой, кроткой, пока не усыпит бдительность протектора. А когда он подпустит достаточно близко, когда будет меньше всего ожидать, она нанесет смертельный удар. В этом и состояло ее предназначение. Определенно.

* * *

– Анна, ты когда-нибудь начнешь есть? – спросила за завтраком Марион.

К завтраку подали лепешки со сметаной и сахаром, однако Анна к ним не притронулась. Так и сидела с чистой тарелкой, глядя в нее пустым, потерянным взором. Жутко хотелось спать. И не думать о том, к каким выводам она пришла прошлой ночью.

– Э-эй! – Марион помахала перед ее лицом ладонью. – Где ты витаешь?

– А?

– Ты почему опять ничего не ешь?

– Нет аппетита.

– У тебя никогда нет аппетита! Скоро совсем растаешь! Попробуй поесть, нас здесь не отравят!

Анна вымученно глянула на подругу:

– Откуда ты знаешь?

– А зачем нас травить? Какой с этого прок?

У Анны не было ни сил, ни желания спорить. Марион вольна думать все, что хочет.

Сразу после завтрака их по очереди стали вызывать на аудиенцию к протектору. Вот только обратно в гостиную ни одна не вернулась. Должно быть, Кайрон Гесс не хотел давать им возможность пообщаться.

Поскольку Марион вызвали первой, вымотанная ночным кошмаром Анна прилегла на софу и моментально задремала. А когда проснулась, то обнаружила, что осталась в комнате совершенно одна. Протектор снова оставил ее «на десерт». Что ж, это к лучшему. Подозвав прислужницу, Анна попросила раздобыть нарядное платье, а после уложить ей волосы.

Платье было таким, как нужно: вызывающе-красным, без рукавов, с пышной юбкой и откровенным сборчатым вырезом, соблазнительно открывающим шею и плечи. А корсаж сделал тонкую талию Анны и вовсе точеной.

Расчесав Анне волосы, прислужница принялась заплетать их в новую прическу, предусмотрительно взяв с собой пару атласных лент в тон платью.

– Госпожа, может быть, нанесем на ваше лицо немного красок, чтобы скрыть бледность? Придадим щекам здорового румянца, подкрасим глаза и губы?

Анна согласилась. Раз уж вознамерилась очаровать протектора, все средства хороши. Словно в тумане она наблюдала, как служанка колдует над ней. Изменения и впрямь поражали. Из простой девушки она превратилась в сказочную принцессу, вот только глаза по-прежнему оставались полны печали.

Анна была так погружена в свои мысли, что, когда прозвучало ее имя, даже не поняла, кто именно говорил. А потом поплелась по каменному коридору, не ведая, за кем именно следует. Был ли то генерал или любой другой вампир – не важно. Все это больше не важно.

Мимо прошла заплаканная Альма. Та изумленно уставилась на Анну красными глазами, вопрошая: «Для чего же ты так разоделась?» А после они разминулись.

На сей раз аудиенция проходила в зале, предназначенном для деловых приемов. Об этом говорило строгое убранство: высокий сервант с писчими принадлежностями и стол из красного дерева, отполированный до блеска. За подобными столами не пируют, а обсуждают важные вопросы. Вокруг стола протянулась по меньшей мере дюжина обитых бордовой тканью стульев.

На одном из таких сидел Кайрон Гесс. Сегодня на нем не было привычной формы, вместо нее – простая белая рубашка, верхние пуговицы которой небрежно расстегнуты. На столе перед ним лежал небольшой латунный колокольчик.

Через большие окна в пол поступало много света, из них хорошо просматривалась открытая веранда с видом на лес. День выдался погожий. Отсюда же на веранду вела и застекленная дверь.

Едва Анна вошла, светло-голубые глаза Кайрона сверкнули, выдавая интерес. И тогда она впервые сделала то, чего клялась никогда не делать: почтительно склонила голову и поприветствовала протектора как своего господина. Тот не выказал удивления и продолжал смотреть твердо и прямо, может быть, лишь слегка заинтригованно. Затем указал на стул, приглашая сесть напротив.

Анна повиновалась и только сейчас заметила скрытые полотном объекты справа от протектора – те самые картины или зеркала, которые вчера доставили в замок.

– Любопытный кулон, – произнес Кайрон, тем самым оправдывая скользнувший по глубокому декольте взгляд. – В Велене приобрели?

– Нам с Марион их подарили.

– Вот как. – Кайрону было странно услышать искренность в самом начале разговора, поскольку готовился он к обратному. Ожидал, что Анна станет хмуро отмалчиваться, увиливать от ответа или дерзить. Однако настрой мисс Блан сегодня был совершенно иным. Это не могло не настораживать. – Скажите-ка еще кое-что. – Он выдержал многозначительную паузу. – Почему вы отказываетесь есть? Таков ваш сомнительный способ выразить протест?

«Ох уж эта Марион! Наверняка нажаловалась ему, чтобы он принял меры!»

– Я исправлюсь. В самое ближайшее время.

– Самое ближайшее время – сейчас. – С этими словами Кайрон обхватил пальцами колокольчик и позвонил в него.

Из смежной комнаты тотчас показались двое слуг. Один нес нагруженный поднос, другой – пару хрустальных кубков.

– Филе лосося на пару с розмарином и тимьяном, – перечислял слуга, выставляя ароматные, аппетитные блюда. – Толченый картофель с укропом и сливочным маслом. Каре ягненка, томленое с последующим копчением…

На десерт предлагались нарезанные спелые абрикосы, поверх которых закручивалась шапочка взбитых сливок. О подобных лакомствах Анна раньше не могла и мечтать, а сейчас ком в горле не позволял даже подумать о том, чтобы все это попробовать. Да еще и на глазах у верховного протектора. Еда по-прежнему не вызывала ни малейшего интереса, скорее напротив – отвращала.

– Что предпочитаете пить, госпожа? – спросил второй слуга после того, как поставил один кубок перед ней, а второй отнес протектору.

– Вино.

«И желательно покрепче».

Вскоре кубок был наполнен багровым напитком, и Анна вновь осталась наедине с врагом.

«Если бы он был человеком! Ах, если бы он был человеком…»

По телу пробежала дрожь от того, как сильно билось сердце при всем ее внешнем спокойствии. Сколько еще сердце так сможет? Не остановится ли? Не разорвется? Точно ли Анне хватит сил пройти это посланное Богом испытание?

Взяв кубок, она немного отпила. Вино оказалось с ярко выраженным виноградным вкусом, полусладким, терпким и приятным. Очень насыщенным. Кубок протектора оставался пустым, но, похоже, его это не волновало. Кайрон поставил локти на стол, сцепил ладони в замок и положил на них подбородок. Затем строго сказал:

– Начинайте есть, мисс Блан.

– А что в это время будете делать вы?

В тот же момент на груди протектора появилось крошечное красное пятнышко. Поначалу небольшое, оно быстро разрасталось, пропитывая рубашку. Вчерашняя погоня не прошла без последствий: он был ранен. Кайрон нахмурился, точно от боли. Приставил к ране ладонь и, лишь почувствовав влагу, понял, что произошло.

– Похоже, вам следует выпить крови, – заметила Анна.

– Следует.

Кайрон взял со стола пустой кубок и прошел к серванту. Там стояла бутылка из темного стекла.

«Как он собирается пить, будучи в маске?»

Стоило об этом подумать, как протектор маску снял и положил ее на сервант. Поскольку он стоял спиной, лица было не разглядеть. Буравя его затылок взглядом, Анна немного наклонилась вбок, как вдруг стул под ней вероломно скрипнул.

– Ешьте, – напомнил Кайрон, не оборачиваясь. Взяв бутылку, он откупорил крышку и наполнил бокал. После взял с полки небольшой пузырек, добавил в кровь несколько капель и приложился к кубку губами. Пил он не торопясь.

Должно быть, в маленьком пузырьке содержалось противоядие от экстракта бластовоха, который был смертелен для всякого вампира, однако сейчас бессмертные предусмотрительно запаслись антидотом. В особенности те, чья служба была связана с наибольшим риском.

Вооружившись вилкой и ножом, Анна отрезала небольшой кусочек рыбы. Блюдо было невероятно вкусным, однако Анна ела с неимоверным усилием. На некоторое время зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь едва слышным звяканьем столовых приборов. Кайрон ни разу и не обернулся.

Попробовав всего понемногу, Анна отложила приборы, промокнула губы салфеткой и запила трапезу вином. Ее организм не привык к алкоголю, так что хватило всего нескольких глотков, чтобы почувствовать легкое головокружение и тепло, разливающееся по холодным рукам.

Кайрон тоже закончил. Отставил перепачканный кровью кубок и обернулся, только когда вновь надел маску.

– Рад, что вы наконец поели. Теперь к делу. Эта мешковина скрывает портреты одного уважаемого господина. Вам необходимо взглянуть на картины и ответить, знакомы ли вы с ним. Если спрашиваю, то, считайте, я уже знаю ответ. Поэтому говорите правду.

– В таком случае будет справедливо и мне кое-что попросить взамен. Честность в обмен на честность, господин верховный протектор.

Встречный торг Кайрона удивил. Он вскинул бровь и настороженно спросил:

– Какого рода честность вас интересует?

Анна выше подняла подбородок и произнесла твердо, с нажимом:

– Хочу понять, для чего вы скрываете лицо. И я рассчитываю услышать от вас обстоятельный рассказ, а не пару общих фраз, лишь бы поскорее от меня отделаться.