Когда Гесс закончил играть, в соборе не осталось ни одного постороннего человека. Встав, протектор вновь посмотрел на священника, которого со всех сторон обступили вампиры.

– Именем короля вы обвиняетесь в измене и приговариваетесь к смерти. – Каждое слово протектора ударяло металлическим хлыстом.

Покинутый сторонниками старик теперь выглядел спокойным, словно смирился со своей участью и был готов принять смерть.

– Пусть так, верховный протектор безумного короля. Однако не думай, что победил. Сегодня я войду в золотые врата рая, тебе же их вовек не увидеть. И помни: людей всяко больше, чем упырей. Шесть лет назад мы не победили вас лишь потому, что ничего не знали. А теперь мы знаем многое. Многое из того, о чем вы и не догадываетесь.

– Что же знаете лично вы, святой отец? – спросил Гесс.

Держась в стороне, Анна могла видеть, как напряжены его плечи, и чувствовала, что воздух наливается свинцом. Старик выпрямился, чтобы смотреть на врага прямо и гордо.

– Помимо прочего, знаю, что клана Хоуптон больше не существует. Несколько часов назад каждый из Хоуптонов погиб в страшных мучениях, и так будет с каждым из вас… Вы опоздали, верховный протектор. Опоздали не в первый и далеко не в последний раз.

Как только священник договорил, Кайрон Гесс пронесся смертоносным вихрем, исполняя приговор. Тонкая красная полоска расчертила шею старика, и из нее хлынули потоки крови, такой яркой в равнодушном свете свечей. Их пламя лишь слегка дрогнуло.

Зажав рот рукой, Анна попыталась подавить крики ужаса, рвущиеся из ее горла. Она ведь знала, что так будет. Знала, что кто-то точно пострадает. Но видеть казнь своими глазами оказалось чересчур страшно, а видеть верховного протектора в действии – еще страшнее. Будто бы только сейчас подтвердились слухи, которые ее ослепленный рассудок с некоторых пор начал отвергать. Ведь она всегда знала, с кем имеет дело. Отчего же вдруг перестала видеть в нем мучителя? Зачем позабыла, что эти сильные руки способны нести смерть? Почему очаровалась искусной музыкой, приняв ее за проявление души?

Убийца стал ее влечением, извратил ее мысли и веру. Но теперь Анна точно впервые увидела его истинное лицо, пусть даже оно все еще оставалось под маской. Что бы протектор ни скрывал, это больше не имело никакого значения.

Гесс привел ее сюда именно за этим. Пожелал, чтобы Анна увидела его таким, каков он есть на самом деле. Увидела то, что он творит на службе у безумного короля руками, запятнанными по локоть в человеческой крови…

Повернувшись к Анне, Гесс сразу все понял. Его взгляд сверкал от гнева, но тон оставался сдержанным:

– Итан, увези мисс Блан. Она увидела достаточно. Я же отправлюсь к убежищу Хоуптонов. Один.

– Позвольте присоединиться к вам, – тозвался Клемент. – Если слова священника подтвердятся, возможно, мы еще сможем нагнать охотников. Они не могли уйти далеко…

– Исключено. Это может быть ловушкой. Кроме того, у вас есть другие задачи. Сосредоточьтесь на них.

Всю дорогу Анну била нервная дрожь. Сердце разрывалось на части. Она не могла позволить себе влюбиться к Кайрона Гесса, но с ужасом понимала, что уже влюбилась. Как же теперь очиститься от этой скверны? Как перестать вожделеть худшего врага, которого следовало уничтожить?

Запертая в клетке отчаянья, Анна металась, точно раненый зверь, предчувствующий скорую погибель. Она сходила с ума, даже хотела оказаться на месте того священника. Пусть бы ее горло перерезал протектор, лишь бы эти мучения оборвались. Сама бы подставила ему шею, а если бы его рука дрогнула, стала бы умолять лишить ее жизни. Потому что только в смерти она видела освобождение от постигшего ее проклятья.

Чем же она, праведная, невинная душа, заслужила такую отравленную любовь? Неужели всех молитв оказалось недостаточно? Неужели не сыскать ей в этой жизни покоя? За чредой мрачных событий слабая надежда на успокоение совсем померкла.

Анна не смогла подавить очередной судорожный всхлип. И единственным плюсом во всей этой ситуации было то, что сопровождающий ее Итан Клемент упорно делал вид, что ничего не замечает.

В замок Трексил вернулись уже в ночи.

* * *

Щелчок был едва слышным, но в тишине он прозвучал громко, мгновенно выдернув Анну из забытия. Кто-то пытался проникнуть в спальню. И этим кем-то мог быть только вампир, потому что лишь у них имелись ключи от всех дверей в этом замке. Резко сев, Анна вгляделась во тьму и различила едва уловимое движение открывающейся двери. Метнула взгляд на кровать Альмы – там осталось лишь смятое одеяло. Ее сковало тяжелое предчувствие.

– Эй, кто там? Я знаю, что вы здесь!

– Хорошо, что вы в сознании. Я надеялся на это. – Протектор шагнул в спальню, впервые представ без маски. Лунный свет, скользнувший по его фигуре, проявил безупречные черты. Он был ошеломляюще прекрасен.

– Что вам нужно? – Ей следовало бы возмущенно накричать на него, но вместо этого с губ Анны сорвался едва слышный шепот. Шепот, который выдавал все ее желания и свидетельствовал о том, что она не намерена поднимать шум.

Ночь диктовала свои правила, требовала уважения к мистической власти тьмы.

– Неужели моя мятежная мисс Блан боится? – Гесс произнес это с улыбкой, обнажая заостренные клыки. А потом медленно двинулся вперед. – Вы ведь сами этого хотели, даже не вздумайте отрицать. С самой первой встречи я слышу, как трепещет ваше маленькое сердечко. Слишком давно я живу на этом свете, чтобы не знать, о чем рассказывает этот сбивчивый, неровный ритм. Так что не стоит лгать…

Его непоколебимая уверенность подкупала. Оказавшись у кровати, Кайрон навис над растерянной, испуганной и сгорающей от желания Анной. Ей не хотелось прогонять его и тем самым разрушать эту мечту, похожую на сладкий, хрупкий мираж. Проклятье! Затуманенное, все еще сонное сознание не спешило проясняться. Сердце принялось совершать дикие, отчаянные кульбиты. Эти чувства не скрыть, ведь вампир читает ее как раскрытую книгу. Одно неверное слово – и он уйдет. Оставит ее одну, взвинченную, напряженную, лишенную чего-то нужного, чего-то важного…

О боги, она столько молилась, чтобы этого никогда не случилось! Но где-то между строк, между всеми произносимыми словами, складывающимися в молитвы, она надеялась именно на это и представляла, как он однажды войдет в ее спальню и заслонит собой весь остальной мир.

За ширмой ночи решиться на безумство проще, нежели днем. Именно этого он и ждал: ее решимости, ее согласия. Анна молчала, выдавая помыслы участившимся дыханием, и Кайрон бесстыдно склонился ближе, жаждущий того же, что и она. Одним лишь взглядом, голодным, проникновенным, он вопрошал: готова ли? Ответ следовало дать прямо сейчас, и он положит начало чему-то большему или же станет финальной точкой.

– Альма может вернуться в любой момент, – прошептала Анна, не в силах оторваться от его прекрасного лица.

– Сегодня нас никто не потревожит. – Кайрон накрыл ее своим телом, и это было пьянящее, мучительно-сладкое ощущение. Опаляя дыханием ее чувствительную шею, оставил на ней нежный, едва уловимый поцелуй, от которого Анна едва не задохнулась. Переместился губами к мочке уха, слегка прикусил и прошептал: – Или вы желаете, чтобы я остановился?

– Останьтесь.

Поддалась! Она поддалась, но прямо сейчас только на это и была способна! Жалеть будет позже. Корить себя будет позже. Молить об отпущении грехов – все это позже! Только Кайрон имеет значение. И то, что он может ей дать прямо сейчас.

Однако он не спешил, продолжая дразнить легкими касаниями губ по плечам. Закрыв глаза, Анна потерялась в незнакомом сумасшедшем наслаждении. Ее тело так отчаянно нуждалось в ласках. Она не сможет остановить его… Не пожелает!

Пальцы девушки вцепились в его рубашку, сминая ткань. От него так приятно пахло, что кружилась голова. Анна погладила его по плечам и спине, отчаянно желая большего. Намного большего. Ей хотелось испытать все возможные грехи, которые только могут совершить мужчина и женщина в постели в порыве страсти.

– Чего же вы хотите? – его голос, ленивый, с хрипотцой, дико возбуждал и будоражил. Подобных этому голосов больше не существовало. Он особенный. Во всем, в каждой детали.

А потому Анна выдохнула ему в губы:

– Я хочу вас.

Наконец она произнесла это вслух. Точно нажала спусковой крючок, поддавшись порыву, и теперь между ними все решено. Анна была готова на любые безумства, лишь бы ощутить, каково это быть с ним. А утром… утром все можно списать на глупый, развратный сон.

Этой фразы хватило, чтобы Кайрон окончательно потерял голову. Он привстал, одним рывком сорвал с себя рубашку, и разлетевшиеся пуговицы застучали по полу. Схватившись за ночную сорочку Анны, разорвал и ее, а после припал к нежной груди, сжимая, целуя, посасывая…

Ослепительная вспышка страсти заставила разум окончательно померкнуть. Анна выгнула поясницу и всем телом прильнула к мужчине. Ее ладони крепко прижались к его спине. Ее губы просили поцелуя, глубокого и неистового.

Запустив пальцы в серебряные волосы, она потянула Кайрона на себя. Он поддался, вновь теряясь в изгибе ее шеи. В низком утробном рычании явственно слышалось нетерпение овладеть ею, и в этой испепеляющей страсти он превращался в зверя. Это начинало пугать.

Теперь его пальцы сжимали груди и бедра девушки с такой силой, что стало больно. От удовольствия не осталось и следа. Анна пыталась объяснить ему, как-то направить, но Кайрон ничего больше не слышал. И только сейчас стало ясно, на что именно она дала согласие.

Болезненный укус заставил Анну громко закричать.

Слезы лились по щекам, пока она пыталась позвать на помощь, однако Гесс тут же накрыл ее рот ладонью и с силой надавил. Продолжая пить кровь, он заставлял рану на шее пылать огнем и пульсировать.

Какое-то время Анна все еще пробовала бороться, но тщетно. Вампир даже не замечал ее нелепых, жалких трепыханий. Лишь пил, и пил, и пил… И это было так дьявольски больно! В конце концов, выбившись из сил, Анна могла только беззвучно плакать, но уже не только от боли, а от страха перед скорой смертью. Потому что этот укус ей уже не пережить.