Летом 1950 года разгорелся новый военный конфликт, теперь уже на Корейском полуострове. Мировые события не могли обойти стороной внимание митрополита Вениамина. «Главный вопрос — война в Азии и (возможная) в Европе, — писал он в дневнике. — Будет ли она дальше разгораться? <…> Если и отложится война, все равно ее не миновать в недалеком будущем. Но "всему этому подобает быть". "Вы же не ужасайтесь", — сказал Господь». Русской Православной Церкви была отведена роль борца за мир. Разворачивалась всеобщая кампания по всему Советскому Союзу. И главной причиной недовольства Сахарова теперь стали действия владыки Вениамина, который не желал активно включиться в эту кампанию «борьбы за мир». В конце 1950 года Сахаров сообщал в Москву: «Заслуживает серьезного внимания высказывание митрополита Вениамина об участии духовенства в борьбе за мир, в частности в организациях и комитетах сторонников мира. При одном из визитов в ноябре 1950 года, касаясь этого вопроса, митрополит Вениамин высказался, что состояние мира не зависит от воли людей, за мир нельзя бороться, за него только можно молиться. В частности, он указал, что выступления митрополита Николая [Ярушевича] по вопросам мира, в той части, где он указывает, что "борьба за мир есть осуществление заветов Христа", — канонически неправильна. Из других источников мне известно, что среди приближенного духовенства митрополит Вениамин допускал более резкие высказывания против участия духовенства в международном движении за мир». Эти слова подтверждают и дневниковые записи владыки. «Пусть я недостойный и грешный, — писал он, — но за Православие помилует меня Господь, как и доселе миловал и хранил. Вот задача и мне на остальные дни и годы (если Бог даст их) моей жизни… <…> И основание есть — интересоваться этим, т. е. защищать Православие… Например, учение о Царстве Божием "на земле"; речи на конгрессе (особенно о. Джонсона, да и м[итрополита] Н[иколая]); впечатления от совещания 1948 г. (все внешнее — сравнительно с моим докладом к инославным церквам) и прочее». Все это владыка считал малозначимым. Для него «православие (особенно в данный момент истории) должно быть "митроотреченным", а не миролюбивым». Митрополит Вениамин говорил о том, что мир стал материалистическим и вслед за ним религии «сдались на силу военную», а нужно молиться. «Зла злом не заливают, а добром. "Благ же един Бог"!»

Еще в конце прошлого года Сахаров передал митрополиту Вениамину очередную «просьбу» Совета написать для выступления по радио две статьи, в том числе и статью «Православная церковь Латвии в борьбе за мир». Со слов уполномоченного, митрополит «без колебаний» обещал исполнить эту просьбу. И действительно, в начале нового, 1951 года, в канун Рождества, владыка распространил по епархии письменное приветствие с заглавием «Вместо поздравления», в котором подробно остановился на вопросе «мира». Но о каком мире он говорил? Отталкиваясь от слов евангельского благовестия: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человецех благоволение», — владыка говорил о том, что мир на земле уже наступил. И этот мир есть «мир Божий», «мир Христов». «Мир Христов — совсем не земной мир, — разъяснял он, — а Божий, Христов, благодатный, мир от Духа Святого, Который и назван Господом Духом Утешителем». «И если и проповедники христианские, — продолжал владыка, — доселе говорят, что мира на земле нет, то это явный признак, что и они "не знают" по опыту своему мира от Утешителя Духа; и путают мир земного мира с миром Христовым, Утешителевым: а "если же кто Духа Христова не имеет, то тот и не Его", не Христов (Рим. 8, 9)». Почему же тогда вокруг войны и всемирная вражда? — вопрошал владыка: «И в наши времена потрясаются общества: продолжаются международные и междоусобные разногласия и войны, ереси и расколы… Где же мир на земле, возвещенный ангелами? Где же мир, принесенный Богочеловеком на землю? Где же мир, который возвещает Евангелие и проповедь апостолов?.. "Весь мир во зле лежит", — сказал апостол (1 Ин. 5, 19)». Митрополит Вениамин объяснял, что есть мир внешний и есть мир внутренний, духовный: «И потому всякий истинно верующий и исполняющий заповеди Христовы, всякий истинно кающийся грешник имеет внутри себя мир Христов, которого никакие внешние треволнения мира сего нарушить не могут, если он сам, своею волею не вступит снова на путь беззаконий и греха, коими отгоняется от нас благодать Утешителя. Это Царство мира — "не от мира сего", а от Христа Самого. "Христос есть МИР наш", — сказал великий апостол».

Сахаров был настолько обескуражен таким посланием и словами митрополита Вениамина, что расценил их как «прямые выступления против дела мира». Уполномоченный незамедлительно докладывал в Москву: «Считаю необходимым, учитывая активизацию антисоветской проповеднической деятельности митрополита Вениамина, вылившуюся в прямое выступление против дела мира, — митрополита Вениамина из Латвийской ССР удалить. Учитывая, что за последние два года митрополит Вениамин часто болеет (о чем, как правило, скрывает от Патриархии), в настоящее время также болен и находится в больнице, — было бы более целесообразным не переводить его в какую-либо другую епархию, а ввиду старости и болезненности, — направить на покой в монастырь». Карпов разъяснял Сахарову: «Послание митрополита Вениамина носит поповско-богословский характер, и из него не вытекают те выводы, к которым Вы пришли в своем письме от 19 января с[его] г[ода]. Сообщите Совету конкретные случаи и содержание высказываний служителей культа, рассматривающих упомянутое послание "как прямой антисоветский выпад и выпад против деятельности Московской патриархии", и тех, кто принял выступление митрополита "с удовлетворением"». В Москве требовали фактов, а не домыслов и толкований слов владыки.

31 января в Совет по делам Русской Православной Церкви Карпову направил письмо уже секретарь ЦК КП(б) Латвии Я.И. Калнберзин. Он продолжал тезисы Сахарова и заключал: «Исходя из изложенного, а также учитывая особенности Латвийской ССР, как сравнительно молодой советской республики, расположенной в пограничном районе, Центральный Комитет КП(б) Латвии считает дальнейшее пребывание митрополита Вениамина во главе православной церкви Латвии нежелательным и просит Вашего содействия об отозвании его из Латвийской ССР. О принятых Вами мероприятиях прошу поставить в известность ЦК КП(б) Латвии». Руководство республики было явно напугано заявлениями митрополита Вениамина и его независимой позицией в церковных вопросах.

Предвидя свой скорый уход (владыка предполагал передать управление епархией викарному епископу), митрополит Вениамин в феврале-марте 1951 года совершил 17 перемещений священнослужителей на другие приходы, сменил епархиального секретаря и возобновил обширную переписку. Им была написана новая большая статья «Слово о Мире во всем мире» и представлена на рассмотрение уполномоченному. Сахаров докладывал: «Сразу же он эту статью попросил обратно для переписки. Статья не представляет никакой ценности и к опубликованию непригодна. По сути развивает мысли и тему ранее написанного им рождественского послания "Вместо поздравления", о котором Вам доложено. Кроме данной статьи митрополит Вениамин составил обширный проект организации "Высших духовных курсов" в гор[оде] Риге». Суть последнего заключалась в организации двухгодичных курсов по переподготовке духовенства. На них сам владыка, а также приглашенные к этому рижские священники должны были читать лекции по два часа три раза в неделю для слушателей, среди которых могли быть и миряне. Материалы лекций предполагалось печатать на пишущей машинке и распространять среди духовенства. По мнению уполномоченного, курсы были задуманы митрополитом Вениамином для того, чтобы «свой богатый и церковный, и жизненный опыт архиерея передать окружающему его духовенству». По сути, так оно и было. Поэтому на замечание Сахарова о том, что существует практика заочного обучения, владыка отвечал, что он «считает систему преподавания в этих учебных заведениях неправильной, так как там преподавание ведется в соответствии с веками установившимися канонами, без связи с опытом и современными условиями, и это мешает духовенству правильно ориентироваться».

Военные действия и сложная международная обстановка не страшили митрополита Вениамина, напротив. Еще в конце 1951 года он писал: «Нужны страдания (особенно для Америки): "Взявший меч от меча погибнет", — сказал Спаситель о воюющих. Будут ли они сейчас? Или отложатся на время? Вероятно: будут отложены. Но если будут попущены, то человечество заслужило их… И в особенности Америка: напала на несчастную, бедную Корею!» Владыка чувствовал происходящие изменения в мире и, казалось, война, как и тогда в Америке, должна была обновить все старое, мертвое, Богом осужденное. Послужить чему-то новому и будущему добру. Как, по словам Достоевского: «…война из-за великодушной цели, из-за освобождения угнетенных, ради бескорыстной и святой идеи, — такая война лишь очищает зараженный воздух от скопившихся миазмов, лечит душу, прогоняет позорную трусость и лень, объявляет и ставит твердую цель, дает и уясняет идею, к осуществлению которой призвана та или другая нация».

В очередной раз поведение митрополита Вениамина расценивалось уполномоченным как желание усилить реакционную деятельность духовенства и получить возможность легально распространять свои «антисоветские» взгляды среди духовенства и среди церковного актива. Сахаров требовал срочных директив из Москвы. Наконец 29 марта 1951 года он получил от Белышева долгожданное сообщение о назначении на Рижскую кафедру архиепископа Филарета (Лебедева). В этом сообщении Белышев давал краткую биографическую справку нового управляющего Рижской епархией и отмечал, что в период с 1909 по 1914 г. архиепископ Филарет был псаломщиком и преподавал русский язык в школах города Риги. При этом добавлял, что «Лебедев сравнительно молодой епископ, в достаточной мере не изучен». На первом листе этого документа из Москвы стояла надпись «т[оварищу] Иванову. Позвоните т[оварищу] Сахарову и передайте, что вопрос о Вениамине решен, поэтому и затея с курсами сама по себе отпадает 27.III-51».

Решение назначить митрополита Вениамина на Ростовскую кафедру было озвучено Патриархом на втором заседании весенней сессии Священного Синода 27 марта 1951 года. Обосновывая это решение, он, в частности, сказал: «Нам предстоит разрешить вопрос о Ростовской-на-Дону епархии. Дело в том, что в течение ряда лет там не налаживается должным образом епархиальное управление. Нужно сознаться, что последние назначения на эту кафедру были неудачны. Назначенный год тому назад преосвященный Николай [Чуфаровский] не сумел создать надлежащим образом порядков в епархии и уже более полугода просит об освобождении его от управления этой епархией. Насколько нам знакомо тамошнее положение, настроение паствы и состояние духовенства, на Ростовской кафедре должен быть архиерей авторитетный, умеющий поставить богослужение на надлежащую высоту; архиерей, усердный к службе Божией и к проповеданию слова Божия и вместе с тем имеющий твердую руку для управления многочисленным духовенством и приходами. В поисках такого благоговейного священнослужителя и опытного администратора я останавливаюсь на личности преосвященного митрополита Рижского Вениамина, который, я надеюсь, будет в состоянии привести в порядок все стороны церковной жизни епархии, с одной стороны, и, с другой, будет принят местным религиозным и усердным к церкви населением с большой любовью. Все условия для спокойной и плодотворной церковной деятельности в Ростове-на-Дону имеются, а также все для удовлетворения духовных потребностей архипастыря». Священный Синод тут же принял постановление, в соответствии с которым митрополит Рижский и Латвийский Вениамин был назначен митрополитом Ростовским и Новочеркасским. На освободившуюся Рижскую кафедру назначался архиепископ Рязанский и Касимовский Филарет, а епископ Ростовский и Новочеркасский Николай был назначен епископом Рязанским и Касимовским.

Сам владыка о предстоящем перемещении узнал из телеграммы Ростовского архиерея. «Прийдя ко мня, — передавал Сахаров, — он высказал предположение, что его перемещение состоялось в результате козней духовенства группы протоиерея Н[иколая] Смирнова (бывшего секретаря Епархиального совета), так как Филарет [Лебедев] якобы дальний родственник жены Н[иколая] Смирнова. Будучи у меня последний раз 7 апреля с/г, митрополит Вениамин плакал и говорил, что назначение архиепископа Филарета даст возможность Н[иколаю] Смирнову снова прийти к власти и тот "будет угнетать духовенство". Владыка добавлял, что когда будет в Москве, то «пожалуется на Н[иколая] Смирнова Патриарху, а если он ничем не поможет, будет жаловаться Богу». Последняя фраза на донесении Рижского уполномоченного была подчеркнута Карповым и сопровождена характерной надписью на полях — «Правильно!». Дескать, кроме Бога, митрополиту больше жаловаться некому, никто ему не поможет. Владыка перемещением был, конечно, расстроен, но принял это как волю Божию.

8 апреля 1951 года в Рижском кафедральном соборе состоялось прощальное богослужение в присутствии всего духовенства города. По окончании его митрополит Вениамин произнес прочувствованную проповедь и простился со всеми присутствующими, высказав сожаление, что не сумел выполнить здесь всех своих обширных планов. И владыка, и некоторые прихожане плакали. Говоря о своем отъезде из Риги в кругу близких людей, он сожалел о духовенстве, к которому так привык, о даче-ските на Рижском взморье и высказывал опасения, что ему будет трудно в новой епархии. Но он был верен монашеским обетам послушания высшей церковной власти и незамедлительно отбыл в новую епархию. 10 апреля митрополит Вениамин был уже в Ростове-на-Дону.