— Категорически нет. — Найя с неодобрением изучала оборотную сторону коробки с хлопьями. — В одной порции двенадцать граммов сахара.

— Но он их любит. — Ронин надул губы, не сводя глаз с девятимесячного Эша, который слюнявил и грыз собственные кулачки.

Сказал муж, который никогда не мог отказать их пухлощёкому ребёнку и которого в жизни не заставишь съесть нечто столь же приторное, как фруктовые хлопья.

Найя вернула коробку на полку.

— Он также полюбит яблочное пюре.

— Пюре — это скучно. — Ронин поднял взгляд, вскинув бровь. — Давай проверим содержание сахара в ломтике торта.

Найя одарила его выразительным взглядом.

— Я Богиня. Питательная ценность для меня — пустой звук.

— Высшая Богиня, — поправил Ронин с гордой усмешкой. — А он — полубог.

Она пропустила первую часть его реплики мимо ушей, испытывая противоречивые чувства на этот счёт.

— Наполовину смертный.

Эш повернулся в её сторону и протянул короткие ручки. Подбородок малыша был влажным от слюней, а серебристые волосы — в полном беспорядке, несмотря на то что Найя причесала его утром.

Она вытащила сына из сиденья и усадила на бедро — хотя они оба договорились оставлять его в корзине тележки из-за его привычки «липнуть» к ней, — но Найя просто не могла устоять перед его озорными карими глазами.

Тем самым голосом, который Ронин называл «сюсюкающим», она проворковала:

— Тебе нужно расти с крепкими косточками, правда, мой дорогой Эши?

Малыш издал звук «а-а», который Найя приняла за согласие, а затем залился восторженным визгом, активно размахивая ручками.

— Вот именно. — Найя рассмеялась.

Эш потянулся к заколке-бабочке в косе Найи. Кисточки Рен, починенные не кем иным, как Ави, с помощью гениального зелья, коснулись уха, служа приятным напоминанием об отце, как бы далеко тот ни был.

Найя осыпала пухлые щёчки Эша поцелуями, отчего тот завизжал ещё громче. Маленькие ручки вцепились в её нос и подбородок, и она чмокнула его в лоб напоследок, прежде чем он забил кулачок с её волосами себе в рот.

— Видишь, мы с Эшем пришли к согласию. — Когда она подняла глаза, взгляд Ронина был похож на лужицу тающего шоколада. Найя уже выучила этот взгляд — он появлялся в моменты особой сентиментальности.

Пожилая дама с седыми прядями протиснулась мимо них, и её взгляд зацепился за Эша. Она улыбнулась:

— Боже, какой необычный цвет волос у малышки. Просто прелесть.

У Эша была гладкая, светящаяся кожа, глубоко посаженные глаза и копна серебристых волос. Найя постоянно любовалась внешностью своего ребёнка и ожидала такой же реакции от незнакомцев.

— Благодарю. — Найя вежливо улыбнулась.

Женщина оживлённо помахала Эшу, прежде чем двинуться дальше по ряду.

— Может, мне ещё бантик на него нацепить? — Найя фыркнула, как только незнакомка отошла на безопасное расстояние.

Ронин беспечно пожал плечами:

— Это его божественность.

Логичное замечание заставило её нахмуриться.

— Знаю, но всё равно. Если они не знают, то не должны делать предположений! Мальчики тоже могут быть красивыми, чёрт возьми!

— Идём. — Ронин продолжил путь по ряду. — У тебя взгляд человека, страдающего от нехватки сахара, и у меня такое чувство, что если они распродали твои профитроли, это снова закончится погромом на полках.

— Это случилось всего один раз. И это была случайность. — Найя последовала за ним, высвобождая волосы из слюнявой хватки Эша. — Профитроли поддерживают мамочку в хорошем настроении.

Ронин бросил на неё через плечо многозначительный взгляд, глаза его сверкнули.

— Я знаю другие способы поддерживать мамочку в хорошем настроении.

Она покраснела.

Найя шагнула в материнство с достоинством.

Держа Эша на руках, она забывала обо всем, пересчитывая его пальчики на руках и ногах, изучая каждую крошечную деталь: розовые ноготки, крохотный носик, каждый волосок на голове. Она никогда не уставала им любоваться.

Больше всего она любила находить Ронина глубокой ночью в комнате Эша, когда он, закрыв глаза, баюкал сына, или заходить на пивоварню и видеть Эша, привязанного к спине отца, пока тот проверял остатки на складе в своём планшете.

Спустя два месяца после рождения Эша, Ронин и Найя поженились на крыше пивоварни. Приём устроили в лаунж-зоне, где Ави напился и пел в караоке. Теон записал его выступление для будущего шантажа, а Дэмиан непрерывно подносил ему коктейли.

Найя танцевала с Эшем на руках, всеми силами пытаясь убедить Ронина присоединиться.

Через несколько песен Эш начал ёрзать — верный признак того, что он проголодался.

Ронин был рядом, прежде чем она успела сойти с танцпола, и подхватил ребёнка на руки.

— Дай мне.

Он чмокнул её в лоб и неспешно направился к бару, где лежала сумка с детскими принадлежностями.

Она улыбнулась, обводя взглядом танцующих вокруг знакомых, и сердце её наполнилось теплом.

Глаза искали яркую розовую шевелюру. Безусловно, Вайолет сейчас в центре зала, сияет своей заразительной энергией.

Скорбь повела Найю вверх по лестнице к портретам, развешанным перед VIP-комнатой.

Один из них — лицо, которое она не знала, с поразительным сходством с тонкими чертами Дэмиана и длинными тёмно-каштановыми прядями. Джулс. Рядом — портрет Вайолет.

Найя склонила голову перед павшими лидерами, желая им мирного загробного существования.

Ноа тихо встал рядом. Долгое время он смотрел на портреты.

Найя скользнула по нему взглядом.

— Спасибо, что вернула Ронина, — произнёс он низким, приятным голосом. Это был первый раз, когда он заговорил с ней.

Она обернулась, изо всех сил пытаясь скрыть нахлынувшее удивление.

— Спасибо тебе за то, что был рядом с ним все эти годы.

Он задержал на ней взгляд и двинулся прочь. Остановившись, он кивнул ей в знак принятия. В ответ она улыбнулась, и он ушёл.

Толпа зааплодировала, и она подошла к перилам, глядя на нижний уровень лаунжа. Ронин покачивался в такт музыке, прижимая к себе Эша. Дэмиан кружил вокруг, дразня племянника, и тот заливался таким сладким смехом, что привлёк внимание всего зала.

Найя смахнула выступившие слёзы. Все испытания, через которые она прошла, стоили того, чтобы оказаться здесь.

Она была не согласна со словами отца, сказанными много лет назад. Те, кого она любила, не были мимолётны. Они жили в георгинах, украшавших столы; в том, как она представляла своего младшего брата — если бы он был здесь, он бы притворялся безразличным к этой радостной, смертной атмосфере.

Найя носила Финниана и своего отца в сердце везде. Они всегда были частью её.

После исчезновения Финниана Ронин и Кровавые Еретики взяли на себя управление городом, ответственность за дела чёрного рынка и поддержание мира между другими организациями.

Вопреки ожиданиям, война между Кровавыми Еретиками и организациями, верными Финниану, не разразилась.

Руна, лидер одной из таких организаций, вызвала Найю на встречу.

С повязкой на правом глазу, татуировками на мускулистых руках и дерзким характером, который выводил Ронина из себя, она производила впечатление.

— Нам велели сменить присягу, — объявила она через стол.

Они сидели в уединённой комнате в лаунже. Ронин — по одну сторону от Найи, Теон — по другую.

Найя оставила Эша с Ави в его лаборатории. Сын сидел на верстаке, жуя цветок лаванды, пока Ави рассуждал об ингредиентах для зелья. Его ничуть не смущало, что Эшу всего четыре месяца и он не понимает ни слова.

— Кровавым Еретикам? — Ронин перешёл на свой «босс-тон», как называла его Найя — сильная напористость при деловых обсуждениях с другими лидерами города.

Руна снисходительно рассмеялась.

— Мы должны передать нашу верность Найе, согласно приказам лорда Финниана.

Найя моргнула.

Спустя несколько дней Руна лично проводила Найю в дом Финниана.

Внутри пахло травами и лакрицей. Стены украшало искусство, копившееся веками. В основном сюрреалистичные, странные картины: лис в смокинге или рука, тянущаяся из букета.

Один этаж он отвел под книги, другой — под котёл, зелья и гримуары, третий — под разросшиеся растения, которые, как объяснила Руна, были редки и сложны в уходе.

Каждая поверхность была завалена диковинками — черепа животных, несметное количество свечей, украшения и кристаллы, необходимые для определённых заклинаний.

Она присела на сатиновое покрывало его кровати, глядя на камин, и позволила себе момент скорби по брату.

Это был дом колдуна; мага; её младшего брата.

Каждый день детства Эша она будет рассказывать ему историю о дяде Финниане и о том, как он отважно спас её. А ещё истории о дедушке, легенды о Вэйле, Высшем Боге Природы.

Она надеялась однажды увидеть их снова.

— У меня вопрос, если не возражаешь. — Руна притворилась, что листает книгу на полке в библиотеке Финниана.

Эш был привязан к груди Найи, и она чувствовала его ритмичное дыхание. Она сидела на полу, читая один из дневников Финниана. Все записи о его экспериментах с некромантией. Попытка разобрать их была сродни расшифровке иностранного языка в гримуарах Клана Химура.

Она закрыла дневник и посмотрела на Руну, которая стала ей почти другом.

— Конечно, спрашивай.

Руна оперлась локтем о полку, глядя на Найю единственным глазом.

— Какой у тебя титул, Богиня?

Найя вернула дневник на место и улыбнулась ведьме.

— Я Богиня Кровавых Еретиков.

Никому не нужно знать её официальный титул. И пока она сама не разберётся, она не желала его раскрывать.

Хотя то, что она стала Высшей Богиней с новой линией крови, напугало её сестру. Марина не появлялась, чтобы исполнить свою клятву, со дня рождения Эша.

И хотя Найя не жалела о том, что даровала Ронину вечную жизнь, она сожалела, что сделала это против его воли.

— Я не держу на тебя зла. — Ронин говорил ей это по ночам, когда она делилась своими тревогами. — Я могу жить вечно с тобой.

Он-то может, но как насчёт их ребёнка?

После первого дня рождения Эш начал ходить, и его хрупкость стала очевидной, когда он разбивал колени о бетон и плакал после каждого падения.

— Когда он станет старше, ты сможешь предложить ему выбор, — предложил Ронин. — Если он захочет стать бессмертным, ты сможешь даровать это ему.

Совет этого не одобрит, — вертелось у Найи на языке, но она не смела произнести это вслух. Она боялась, что если скажет, её вызовут на «собеседование».

Она чувствовала их пристальные взгляды, ожидающих, как она будет использовать свою способность. Обладая силой даровать вечную жизнь, она могла обрести бесконечное поклонение. Некоторые божества считали такую конкуренцию угрозой.

К тому же, было крайне маловероятно, что Совет позволит Найе сделать бессмертным её сына — полубога из Клана Химура.

Если Эш захочет, она разберётся с этим, когда придёт время.

А пока она просто хотела… быть.

— Боже, мисс, не верится, что вы терпите его уже целый год, — мадам Мейв указала на чёрное кольцо с единственным рубином на пальце Найи. — Знаете, я никогда не думала, что этот остепенится и женится. Ну, с его-то репутацией Ведьмака-Лорда, управляющего этим городом, но, полагаю, я ошибалась.

— Некоторые назвали бы это суждением о книге по обложке, мадам Мейв. — Ронин нетерпеливо постучал картой по гранитной стойке.

Мадам Мейв стояла за кассой, а позади неё левитировала посуда — грязная уходила на кухню, а та, что с едой, разлеталась по столам. В кафе было шумнее, чем обычно — выходные и осеннее солнцестояние.

Мадам Мейв подмигнула Найе.

— Или просто наблюдательностью.

Ронин дёрнул бровью, Найя ухмыльнулась.

— Целый год… — задумчиво произнесла она. — Кажется, будто не так уж долго.

— Это общение кажется мне куда дольше, — пробормотал Ронин.

Мадам Мейв закатила глаза.

— Какой драматизм. Ну же, что вам двоим предложить? Как обычно?

Ронин устало потёр лицо рукой.

— Да, пожалуйста. — Он делал заказ уже несколько раз между болтовней мадам Мейв.

— Думаю, я хочу попробовать что-то новенькое. — Найя читала сезонное меню на грифельной доске. Холод и медь листвы снаружи вдохновили её.

Она просияла.

— Как насчет латте «Костер Эша»?

Глаза Ронина округлились, он незаметно покачал головой, давая понять, что выбор ужасный.

Найя переводила взгляд между ним и идеально изогнутой бровью мадам Мейв.

— Эй, что не так с моим латте?

— Он на вкус как сажа. — Он закатил глаза, указывая на доску. — Это даже в названии есть.

Они препирались, но Найя не слушала.

Утреннее солнце проникало сквозь окна, заливая паркет янтарными лучами. Мимо промелькнул веник. Две девушки стояли в очереди, болтая друг с другом. Мужчина у окна читал что-то на планшете, размешивая чай. Найя узнала в нём завсегдатая, который сидит на одном и том же месте в это время.

Всё это было привилегией — последний год её жизни, идеальный и мирный. Кофе осенним утром. Их сын на пивоварне, несомненно, сеющий хаос в лаборатории Ави, пока Теон в углу тайно ухмыляется под своей маской.

Над головой порхали бабочки-монархи, садясь на цветущий ластовень в металлических стропилах.

Найя потянулась к волосам и освободила Рен. Серебристые пряди волнами рассыпались по спине.

— Лети, — прошептала она. — Будь свободна.

Рен ожила у неё на ладони, расправляя крылья, прежде чем вспорхнуть в воздух.

Найди покой. Она улыбнулась сквозь выступившие слёзы, наблюдая, как золотые крылышки её заколки смешиваются с полотном бабочек под потолком.

— Два сажных латте, готово, — буркнула мадам Мейв и махнула рукой. Эспрессо-машина зашипела. Она развернулась и ушла.

— Господи помилуй. — Ронин потёр переносицу.

Найя придвинулась к нему и переплела их пальцы.

— Тебе не стоило ничего говорить.

Он приложил карту к считывателю, который якобы списывал деньги с их банковского счёта. Несмотря на все сомнения, Найя до сих пор не была уверена, что на устройство не повлияла магия.

— Он недостаточно сладкий для тебя, — пробормотал он.

Она разглядывала его профиль, любуясь прядями волос, падающими на лицо, и белым шрамом на шее, который, как она недавно поняла, обожает целовать. Это каждый раз вызывало у него самую дикую реакцию.

Она быстро чмокнула его в шрам.

— По пути домой мы можем заскочить за профитролями.

— И такояки. Я умираю с голоду. — Он большим пальцем покрутил кольцо на пальце — привычка, которая появилась у него после свадьбы. Неосознанный жест, о котором, Найя была уверена, он даже не подозревал.

— О! И паста тоже. Из того места, куда ты водил меня на прошлой неделе.

Он обнял её другой рукой.

— Кто, чёрт возьми, ест пасту в десять утра?

— Сказал человек, который хочет такояки, — поддразнила она, приваливаясь к нему.

Он прижался губами к уголку её рта, ухмыляясь.

Жизнь с Рнином — это уютные воскресные утра; дом, пахнущий свежей корицей; ночные поездки по городу в свете неоновых огней; посуда в раковине, которая моет себя сама, и белье, складывающееся на диване; обучение Эша ходить, пока члены Кровавых Еретиков подбадривают его; Дэмиан и Ноа, накладывающие заклинание на твёрдый пол, чтобы смягчить его падение; дни, проведённые в постели под мультики по телевизору — Найя в огромной футболке Ронина, он с голым торсом, покрытым мурашками, с Эшем на коленях, заворожённо смотрящим в экран; крафтовое пиво и печенье на балконе квартиры, пьянящие поцелуи Ронина.

Каждый год на Праздник Летнего Солнцестояния они возвращались на Остров Нохеалани.

Они бродили по округе вместе.

Найя была в юкате цвета румян и лавандовой дымки — подарок Ронина, который взял несколько уроков шитья у Ави, чтобы сделать её своими руками. И это несмотря на то, что ему так хотелось сдаться и применить заклинание. Она ценила его усилия и гордилась тем, что носит её рядом с Акане и Юки.

Вместе с Рен, заколотой в её свежеподстриженные волосы. Кончики волос едва касались плеч, собранные в тугой полупучок с помощью заколки-бабочки.

Как бы часто она ни отпускала Рен, на следующее утро древняя реликвия неизменно оказывалась на прикроватной тумбочке.

Эш держал Акане за руку и вёл её к своей любимой игре. Юки и Ави спорили о моральной стороне содержания золотых рыбок в аквариуме ради детского развлечения. Руки Ронина были завалены вкусными угощениями для Найи, а Теон бросал на него мимолетные взгляды, явно забавляясь.

Островитяне танцевали и пели вокруг новой статуи Высшего Бога, чей взор был устремлён в море. Безмятежное божество с гипсофилой в волосах и протянутой рукой, предлагающей пион.

Сердце Найи наполнилось гордостью при виде великолепной каменной резьбы её отца. Пальцы коснулись Рен. Она сдержала слёзы.

Я люблю тебя глубже земли, Отец.

Воспоминания о нём сопровождали её, пока она гуляла по берегу, где Ронин впервые нашёл её. Над головой раскинулось ночное небо, усыпанное тёплыми фонариками. В честь Высшего Бога Природы, запертого в Земле Мёртвых.

— Мамочка! — Эш дёрнул её за руку, подпрыгивая, серебристые пряди метались на лбу. — Смотри!

Она посмотрела на то, что он держал в ладошке. Крупный цветок глубокого красного цвета.

Дыхание перехватило. Она приняла цветок.

— Где ты нашёл это, мой дорогой Эши? — спросила она дрожащим голосом.

Георгины не росли среди флоры острова.

— Они растут там, где я ступаю! — Он закружился, указывая на свои следы на песке. В каждом из них, из самого центра, пробивался стебель и раскрывался слоями острых лепестков.

Ронин и остальные осторожно обошли их, чтобы не наступить.

Она вопросительно посмотрела на Ронина, молча спрашивая, не его ли это рук дело.

Улыбка коснулась его губ, он покачал головой.

Она переглянулась с Ави, Юки и Акане, которые смотрели на раскрывающиеся цветы с таким же благоговением.

Эш залился радостным смехом:

— Щекотно!

Слёзы выступили на глазах Найи, она улыбнулась так широко, что свело скулы.

— Бьюсь об заклад, щекотно.

Он помчался дальше по песку, оставляя новые следы для георгинов.

Ронин подошёл к ней.

— Похоже, твой папа с нами.

Найя смахнула слёзы тыльной стороной ладони. В её душе взорвалось ошеломляющее чувство счастья. Такое, о котором она и не подозревала.

— Похоже, что так.

Рука Ронина легла ей на поясницу. Холод его пальцев скользнул под волосы на затылке, принося с собой утешение, когда он притянул её к себе.

Он поцеловал её в висок.

— С днём рождения, детка.