Крики, казалось, длились вечно.

Финниан никогда в жизни не был так рад тому, что оглох на правое ухо: бесконечный вой действовал на нервы. Он даже подумывал воткнуть палец в левое, лишь бы прекратить это мучение. Рана, несомненно, зажила бы, зато он получил бы хотя бы несколько минут тишины.

Вопли принадлежали несчастным душам, запертым в аду, известном как Морос.

Финниан не мог лгать: самоотдача, с которой Кассиан раз за разом пытал заключённых, искренне его впечатляла. Судя по звукам, передышек не было ни на миг.

Прислонившись спиной к прутьям клетки, он проклинал гнетущую влажность, липнущую к волосам и шее. Мерзкая жара, от которой даже божество покрывалось испариной. От ревущего озера огня в центре темницы непрерывно поднимались клубы пара и пепла.

Прибыв в это отвратительное место, Кассиан принял дополнительные меры предосторожности: заколдовал руки Финниана кандалами, лишив его магии. Более того, Кассиан конфисковал слуховой аппарат, упиваясь собственной тиранической властью, прежде чем швырнуть его в камеру, расположенную дальше всего от входа.

Наблюдая за рогатым зверем в соседней клетке, Финниан выяснил: стоит схватиться за железные прутья и попытаться их раздвинуть, как металлические стержни отращивают зубы и впиваются в плоть.

Даже спустя некоторое время в воздухе висел безошибочно узнаваемый металлический запах звериной крови. В сочетании со зловонием варящейся плоти и несмолкаемыми мученическими стонами, эхом отдававшимися под горой, в недрах которой их заточили, Финниан начал жалеть о решении поменяться местами с дорогой сестрой.

А где-то в этих гнетущих коридорах томился их отец.

Финниан вздохнул. Потеребил пряди волос. Опёрся локтями о колени и вгляделся в узкий проход, усеянный палачами — высокими фигурами в капюшонах; их лица скрывали пластинчатые маски, а за спинами покоились огромные кожистые крылья. Порождения Кассиана, привязанные к этим землям. До одури послушные своему господину. Они не раздумывая вырвали бы Финниану горло рептилоидными зубами, осмелься он искусить их мольбами об освобождении.

Рано или поздно придёт черед действовать: Финниан не желал сгнить в таком месте, как Морос. Время решало всё, но Финниан уже начинал скучать.

По камню застучали шаги. Он наклонил голову, направляя левое ухо в ту сторону, пытаясь уловить звуки под тяжёлым ритмом сапог палачей, шагавших по земляному полу. Он чувствовал присутствие Высшего Бога — настолько мощное, что животные съёживались, а птицы бросались наутёк. Несмотря на все усилия, Финниан не мог различить его ангельскую поступь, которая, казалось, парила в воздухе, словно перышко.

Финниан откинул голову на грубый камень; руки по-прежнему безвольно свисали с колен, когда двое палачей возникли перед его клеткой, выстроившись по бокам от Кассиана.

Высший Бог предстал перед ним с невозмутимым видом: идеально уложенные волосы и безупречный наряд лишь сильнее раздражали Финниана.

Коридор освещался лишь тусклым мерцанием факелов, расставленных вдоль стен. И всё же даже в этой тьме Кассиан сиял, точно бледный лунный камень.

Финниан не потрудился обратиться к Высшему Богу, зная, как сильно того выводит из себя чужое равнодушие.

Кассиан материализовался внутри камеры и навис над ним. Финниан легко уловил напряжение в его глазах.

— Где он? — потребовал Кассиан.

Финниан прекрасно понимал, о чём речь. О полном шприце крови племянника, который он украл.

Финниан лениво махнул рукой в сторону правого уха.

— Прошу простить меня, лорд Кассиан, но я вас не слышу. — Он язвительно наклонил голову, стараясь расслышать слова здоровым ухом. — Что вы сказали?

Кассиан присел перед ним на корточки. Финниан постарался расслабить мышцы и сохранить на лице пустое выражение — талант, который он отточил в чертогах матери, — пока Кассиан приближался к нему. Его взгляд был таким же древним и бесконечным, как звуки криков вокруг.

— Где. Он. — Снова потребовал он.

Глаза Финниана скользнули к двум палачам, чьи зловещие фигуры тонули в полумраке, прежде чем он снова сфокусировался на Кассиане.

— Там, где тебе его никогда не найти.

Смех Кассиана был лишен веселья, пока он изучал дерзкий блеск в глазах Финниана. На лице Высшего Бога растянулась улыбка, посеявшая страх в самой глубине души Финниана.

— Что ж. — Кассиан поднялся, попутно застёгивая пиджак с той утончённой манерой, которая до скрежета зубов бесила Финниана. — Я не против поиграть.

Не обращая больше на Финниана внимания, Кассиан прошёл прямо сквозь, казалось бы, непроницаемые железные прутья.

Затаив дыхание, Финниан наблюдал, как Кассиан повернул голову к одному из палачей.

— Заставьте его кричать.