Путь в Землю Мёртвых пролегал через священный, неприкосновенный зал. В конце, впереди, пышные, густо-лавандовые ветви покачивались перед массивным чёрным строением.

— Ты заставишь меня вечность провести в Моросе? — Найя сжимала и разжимала пальцы, превращая их в кулаки. Любое движение помогало отвлечься от агонии разбитого сердца.

Позже она осмыслит всё — и всех, кого потеряла. А пока нужно было держаться.

Как ни странно, под толщей смятения таился покой. Она цеплялась за него, понимая: принести себя в жертву — верное решение. И неважно, как сильно ей хотелось увидеть Ронина в роли отца, а сына — повзрослевшим.

Кассиан неспешно шёл впереди, засунув руки в карманы.

— У меня нет намерения запирать тебя в тюремной камере, чтобы ты коротала там свои дни, ведь ты не совершала преступлений.

Сквозь отчаяние пробился тонкий луч надежды.

— Тогда что ты собираешься со мной делать? Ты поклялся превратить мою жизнь в ад.

Он убрал со лба влажные пряди. По бокам волосы были подстрижены коротко, а длинные локоны спутались в беспорядке.

— Поскольку я не ожидал, что у тебя хватит ума или проницательности разрушить моё проклятие, я всё ещё решаю, как именно призвать тебя к ответу за то, что ты разрушила мои планы. Что бы я ни выбрал, уверяю тебя: будет больно.

Она не слишком-то ему поверила. Если не считать привычной невозмутимости, за которой скрывалось напряжение в тоне и плечах, Найя чувствовала его досаду. Она проступала в том, как он обращался к ней, в том, как его угрозы лишились смертоносности — словно душа не лежала к расправе. Она предположила, что разрушение проклятия подкосило его боевой дух.

— Ты хоть когда-нибудь позволишь мне увидеть их снова? — тихо спросила Найя.

Кассиан остановился. Она замерла за его спиной.

— Теперь ты принадлежишь мне, Маленькая Богиня, — произнёс он, не оборачиваясь. — Раз войдя в ворота моих владений, ты не сможешь уйти, пока я не позволю.

Ещё одна клетка.

Казалось, её судьба — вечно оставаться в ловушке.

— Поэтому — нет, — закончил Кассиан. — Ты не увидишь их, пока их души не переступят порог загробного мира.

Горло сжало спазмом. Она стиснула зубы, проглатывая слёзы.

— Даруешь ли ты мне смерть, когда придет время?

Кассиан продолжил путь. Она пошла вровень с ним.

Какое-то внутреннее чувство подсказывало: отсутствие ответа означает «да». Вопреки титулу и репутации, Кассиан не был злодеем, каким его многие считали. Он не находил удовлетворения в чужих страданиях. Если бы это было не так, он бы не остался в стороне во время их схватки.

Найя и Кассиан вышли под хмурое небо, и древние соцветия глицинии дождём осыпались на них, деликатно касаясь плеч.

— Я ожидала увидеть мёртвые деревья и залитую кровью землю, — призналась Найя.

Кассиан бросил на неё косой взгляд.

— Мои владения состоят не из разлагающихся пустошей и мрачных лучей света.

— Очевидно.

Каменная стена возвышалась над деревьями, скрывая вид изнутри. Её украшали огромные статуи, напоминающие звероподобных богов — поговаривали, что это те, кто стоял против Кассиана во время Великой войны божеств, оспаривая его титул правителя Земли Мёртвых.

Её взгляд скользил по каменной дорожке, петляющей среди глициний вверх по ступеням к железным дверям в центре стены.

Врата. В его владения.

Сопротивление сковало лодыжки, словно отягощённые якорями.

Не входи, не входи.

Острая паника охватила её, заставив непроизвольно замедлить шаг.

Ради Ронина и Эша. Ты обязана.

— Идём, Маленькая Богиня, — пророкотал Кассиан, словно лев, предупреждающий о чём-то. Он был не в настроении терпеть неповиновение.

Ты воссоединишься с Отцом.

Найя сделала шаг, затем другой.

Дыши.

Силуэт какой-то фигуры застыл на вершине лестницы; присутствие незнакомца тонуло в тенях покачивающихся глициний и нависшей стены.

Кассиан внезапно остановился. Найя встала рядом, всматриваясь в высокого незнакомца.

— Твоя самоуверенность сменилась полнейшим невежеством, — произнёс Кассиан циничным тоном. — Или ты вернулся в мои владения, чтобы вернуть украденный предмет?

Фигура спустилась по ступеням с кошачьей грацией.

У Найи перехватило дыхание. Адское пламя ярости вспыхнуло в груди, опаляя руки, но тут же сменилось изумлением, стоило ей разглядеть младшего брата.

Финниан стоял прямо у них на пути.

— Лорд Кассиан, — поприветствовал он подчёркнуто вежливо.

У Найи были все основания врезать ему по лицу за кражу крови Эша, но неожиданная учтивость брата поразила её. Это было совершенно на него не похоже — особенно в отношении Кассиана.

Кассиан впился взглядом в Финниана, тот ответил тем же. Вражда между ними сделала воздух тяжёлым.

— Я пришёл к тебе с предложением, — произнёс Финниан с непревзойденной невозмутимостью. — Поскольку моя сестра уже разрушила проклятие, отдав свою свободу, я здесь, чтобы обменять свою свободу на её.

Тело Найи одеревенело.

Кассиан склонил голову, словно заинтригованный хищник. Вынув руку из кармана, он провёл пальцем по нижней губе.

— Ты привлек моё внимание.

— Я также верну все души, которые укрывал от тебя среди своих гулей.

Нет.

Кассиан будет пытать Финниана. Будет открыто заставлять его страдать за всю некромантию, что тот практиковал столетиями. Она не могла этого допустить.

— Я отказываюсь. — Найя встала между двумя богами, бросив на Финниана жёсткий взгляд. — Это моё решение. Уходи немедленно, Финни.

— Ты ошибаешься. — Дерзкий, бесстрастный — это был тот Финниан из ночи благотворительного вечера: расчётливый, действующий с определённой целью. Все его мягкие, привлекательные черты были надежно спрятаны. Эта версия брата пугала её. — Лорд Кассиан теперь решит, как будет оплачен долг твоего проклятия.

Найя резко обернулась к Кассиану, и от вида его злобных, полных ярости намерений у неё сжалось сердце.

Его зубы блеснули в омерзительной улыбке.

— Что ж. Я принимаю твое предложение, Финниан.

— Нет. Нет! — Найя вскинула кулаки, требуя, чтобы её услышали. — Лорд Кассиан, ты не можешь. Это моё проклятие. Это мне приносить жертву.

Золотой, искрящийся взгляд Кассиана опустился на неё.

— Ты по-прежнему приносишь её Маленькая Богиня. Твой драгоценный брат. Такая восхитительная лазейка, и она мне на руку. Я уничтожу надоедливого термита, а ты воссоединишься со своими любимыми.

Челюсть Найи дрожала, она разрывалась. Она жаждала вернуться, но не ценой мучений Финниана.

Она повернулась к брату:

— Возьми свои слова назад.

Он пересёк пространство между ними и убрал влажные, спутанные пряди с её плеча.

— Не тревожься, сестра. Я выживу.

Она нахмурилась:

— Ты будешь страдать.

Он улыбнулся:

— Пытки меня не пугают.

И никогда не пугали. Воспоминания из его детства пронеслись перед глазами Найи. Все те упрямые, непокорные взгляды, что он бросал на Миру после того, как та подвергала его жутким истязаниям. Глубокое неповиновение, которое он проявлял, когда ему приказывали делать то, с чём он был не согласен. Его страстная месть, превратившая великий чертог Миры в искорёженное кладбище после смерти Аррана.

Глаза Финниана впились в её, передавая миллионы невысказанных слов. Она знала брата достаточно хорошо, чтобы понять: он действует методично. Финниан никогда бы не отказался от своих драгоценных оживших созданий, от своего положения и статуса в Холлоу-Сити без плана.

И тогда её осенило: когда она отправила его искать способ разрушить проклятие, он его нашёл. Он наверняка узнал, что это требует жертвы, потому и не говорил ей. Это было последнее, чего он хотел — чтобы она принесла себя в жертву. А поскольку плетение интриг было для Финниана развлечением, он просчитал всё заранее на случай, если она догадается — объявиться, украдёт кровь Эша и займёт её место.

У Финниана, должно быть, были свои планы, и этот обмен был его просьбой отпустить его.

Взамен он даровал ей свободу — настоящую, неограниченную свободу.

И она знала лучше кого бы то ни было: если Финниан что-то решил, никто не заставит его передумать.

Счастье и горе переплелись в ней, когда она осознала: чтобы остаться рядом с Ронином и их сыном, ей придётся отпустить младшего брата. На этот раз — навсегда.

Она стиснула зубы, решая, то ли врезать ему, то ли обнять.

— Сволочь ты этакая. — Глаза наполнились слезами, и она бросилась ему на шею, зарываясь лицом в плечо. От него пахло лакрицей, травами, глубоким ароматом магии — домом.

Громко рассмеявшись, Финниан крепко сжал её в объятиях.

— Ступай, — прошептал он, — и живи, Найя.