Найю оставили в миле от резиденции Кахале, на том самом побережье, куда её когда-то вынесло волнами.

Бухта лежала в руинах, словно прилив безжалостно пронёсся сквозь лес, оставляя после себя лишь вывороченные с корнем деревья. Пляж был усеян обломками искривлённых стволов и переломанными ветвями.

При виде пика, возвышавшегося над бухтой, на её лице промелькнула улыбка.

Она обернулась к неспокойному морю. Там, под толщей воды, находилась Мира — скорее всего, сейчас она крушила столы и перерезала горла своим хлыстом. Без Найи её ждало вечное проклятие, из которого не было выхода.

Найя взглянула на свою ладонь, успокоенная отсутствием каких-либо отметин.

Проклятие наконец пало, и семья ждала её.

Она сорвалась на бег, пробираясь сквозь лесную чащу, которая превратилась в месиво. Местные жители уже прочёсывали местность. Найя миновала грузовик ремонтников, восстанавливавших линии электропередач; рабочие вежливо помахали ей вслед. Ноги несли её по размокшей, прелой листве, устилавшей лесную подстилку. После всех прогулок с Ронином она изучила этот лес так же хорошо, как линии на собственных ладонях.

Миновав банановую рощу и перейдя через поляну, она увидела дом Кахале.

Все они были там, где она их оставила — на заднем дворе. Акане рыдала, прижимая к себе Эша. Ави и Юки пытались утешить Ронина, который издавал самые скорбные звуки, что ей доводилось слышать. Рыдая, он закрыл лицо ладонями, отстраняясь от Юки и Ави. Теперь они не сдерживали его, а пытались удержать на ногах.

Солярис, парализованный воздействием крови Ронина, неподвижно лежал в траве, глядя в ярко-синее небо.

Теон сидел поодаль, и рана на его животе медленно затягивалась.

Сердце Найи пронзила печаль от того, как сильно они по ней скорбели, но вскоре её сменило иное чувство — благодарность, покой, радость. Она и представить не могла, что когда-нибудь будет удостоена такой любви.

Найя помчалась по грязи, с каждым шагом поднимая брызги. Пульс бился в такт её стремительному бегу, пока она спешила к ним.

Теон обернулся первым. Юки заметила её второй.

Слишком ошеломлённая, чтобы отвести взгляд, она толкнула Ронина в плечо: «Ронин! Ронин!»

Тело Ронина содрогалось в рыданиях, лицо было спрятано в ладонях.

— Дядя Ронин, посмотри! — просияла Акане, и в её голосе зазвучала такая радость, что игнорировать её было невозможно.

Найя была уже на полпути, когда он поднял голову.

Глаза Ронина расширились.

Найя побежала быстрее.

Он моргнул. Протёр глаза, уверенный, что это лишь игра воображения. Затем поднялся на ноги. Приоткрыв рот, он сделал шаг навстречу.

— Найя? — звук не был достаточно громким, чтобы она его расслышала, но она видела, как сложились его губы, произнося её имя.

Почти на месте.

Лицо Найи озарила широкая улыбка. Ей так хотелось заключить его в объятия, прижать к себе ребёнка и никогда больше не отпускать…

Из тени деревьев над Ронином взмыла в воздух гротескная фигура, превратив мимолётное облегчение на его лице в жгучую агонию.

Найя едва не споткнулась. Душа ушла в пятки, когда призрачное существо пронзило грудь Ронина рукой, ударив со спины.

Мир Найи пошатнулся.

В памяти вспыхнули последние мгновения жизни Калео.

Мракорез истлел, едва коснувшись крови Ронина, словно дым, подхваченный дуновением ветра.

Ронин рухнул на землю.

Найя бросилась к нему.

Перед ней возникла тёмная масса, и из клубящегося мрака вышла Марина.

Её ладонь врезалась Найе прямо в центр груди, отшвырнув назад. Ноги скользили по грязи, но адреналин в крови был так силеён, что удар едва ощущался.

Перекатившись по траве, Найя резко вскочила на руки. Боль в груди притупилась. Не раздумывая, она перевела взгляд на происходящее за спиной Марины.

— Акане! — крикнула Юки.

Теон мелькнул в воздухе, переместившись к Акане и Эшу.

Найя увидела, как девочка прижимает к себе Эша, балансируя огненный шар на ладони. Акане швырнула пламя в мракорезов, и их корчащиеся чернильные тела растворились в тенях деревьев.

— Я их прикрываю! — отозвался Теон. Вокруг детей выросла толстая ледяная стена.

Юки стояла на коленях, лихорадочно работая руками, разрывая рубашку Ронина и сворачивая ткань в комок, чтобы остановить кровь.

— Ави, прикрой нас!

— Чёрт! — Ави швырнул на землю флакон с зельем, и невидимый барьер отбросил напирающих мракорезов.

Фигура Марины рассыпалась в клубящуюся обсидиановую дымку.

Мышцы рук Найи напряглись, ладони сжались в кулаки.

С меня хватит.

Яростный крик вырвался из груди Найи, когда она сравнялась с божественной скоростью Марины. Она выбросила руку вперёд, впечатав предплечье в фарфоровый нос Марины. Удар поднял мощный вихрь, заставив верхушки деревьев содрогнуться. Марина пролетела через поляну, приземлилась на ноги и вонзила каблуки в землю, используя инерцию, чтобы рвануть вперёд со скоростью падающей звезды.

Да чем же Найя заслужила такую ненависть Марины?

Стиснув зубы, она увернулась в тот момент, когда Марина попыталась схватить её за горло. Схватив Марину за ворот бархатного плаща, она сжала ткань в кулаке и с размаху ударила её лбом в лицо.

Хруст кости отозвался в ушах. Марина пошатнулась. Тёплая жидкость потекла по веку Найи. Не давая той опомниться, Найя подняла ногу и нанесла сокрушительный удар Марине в живот, отшвырнув её на несколько ярдов.

Найя бросилась к Ронину. Дыхание перехватило, губы дрожали. Он не двигался. Он лежал неподвижно. Трава вокруг пропиталась кровью.

— Ави, давай сюда! — голос Юки дрожал от спешки.

Ави рылся в пиджаке одной рукой, другой чертя в воздухе заклинания, чтобы отогнать мракорезов.

Теон работал, словно размытое пятно, вокруг ледяного купола, защищавшего Эша и Юки.

Среди общего хаоса пронзительный плач Эша вызвал в Найе новый, неведомый прежде уровень истерии — яростную потребность защищать. Ей нужно было к нему. К остальным. К Ронину.

Марина бросилась на Найю, оставляя за собой иссиня-чёрные шлейфы. Найя уперлась пяткой в землю, развернула корпус и, вложив всю силу в кулак, столкнулась с кулаком Марины.

Они покатились по мокрой траве. Грязь залепила глаза Найи. Марина рвала волосы с её головы. Найя перехватила предплечье противницы, прижала её к земле, сев на живот и сдавливая её бёдра своими ногами.

Найя ударила кулаком в лицо Марины, но та в последний момент дёрнула головой, и костяшки Найи врезались в землю. Почва под ними треснула с оглушительным грохотом, за которым последовал небольшой подземный толчок.

Марина вырвала руки из-под коленей Найи и толкнула её в плечо, выводя из равновесия. Найя тяжело рухнула в грязь, чувствуя, как та просачивается сквозь леггинсы.

Марина поднялась, возвышаясь над ней:

— Ты по-прежнему жалкое, никчёмное подобие богини.

Мир перед глазами Найи окрасился в красный.

— Что я тебе сделала, Марина?! — кричала она.

Подобно пугающему привидению, Марина метнулась вперёд и сомкнула пальцы на горле Найи. Зрение начали заволакивать фиолетовые пятна.

— Ты всего лишь дала ему причину уйти! — визжала Марина, брызжа ядом. — Причину ненавидеть меня!

Найя была ошеломлена, не в силах осознать зависть, терзавшую наполненные слезами глаза Марины.

— Он любил тебя, — не зная, почему произносит эти слова, прошептала Найя. После всего случившегося она ничего не должна была Марине, но теперь видела этот диссонанс — жажду недостижимой любви. Найя была слишком слепа, чтобы понять, что речь шла об их отце.

Марина судорожно вздохнула и на миг ослабила хватку.

— Рен! — позвала Найя.

Глаза Марины расширились.

Заколка, ожившая в кармане Акане, подобно стреле пробила ледяной купол и взмыла в воздух, насквозь пронзив грудную клетку Марины.

Та отдернула руку и пошатнулась, захлебываясь кровью. Она схватилась за грудь, за жёсткую ткань костюма. С губ стекали алые капли слюны. Руки бессильно упали, ослабленные остатками крови Ронина на заколке. Она попыталась что-то сказать, но челюсть отвисла. А затем она рухнула на землю.

Найя перемахнула через сестру, спеша к Ронину.

Мракорезы растворились в гнетущей ауре. Ави, застыв на коленях рядом с Ронином, с безразличием смотрел вдаль, а его руки были выкрашены в густой клюквенно-красный цвет.

— Я не понимаю, почему моё зелье не действует, — бормотал он маниакальным, приглушённым тоном. — Должно действовать. Почему оно не действует?

— Проклятье, Ронин! — слёзы катились по щекам Юки. Она обеими руками давила на его грудь, агрессивно качая сердце. — Не смей, чёрт возьми! Ты слышишь меня?! Я обещала им, что сохраню тебе жизнь! Не. Смей. Делать. Меня. Лгуньей!

Ледяной купол превратился в лужу вокруг Акане, которая прижимала Эша к груди, уткнувшись лицом в его одеяльце; оба они плакали.

Тело Найи казалось парализованным. Теон застыл рядом с ней, его длинные рукава и маска разорваны в клочья, лицо полно скорби.

Светлая кожа Ронина приобрела оттенок голубого коралла. Глаза были закрыты.

Зрение Найи сузилось. Всё, что она сделала, чтобы предотвратить его смерть, жертва Финниана, решившего поменяться с ней местами — всё было зря.

Жизнь была жестокой. Безнадёжной. Полной страданий. Тяжесть, от которой Найя всю жизнь бежала, теперь свинцовым грузом легла на её кости. В этот раз она была невыносимой.

Ни разу она не позволяла себе поддаться ненависти, таившейся в самых тёмных уголках души, но сейчас, опускаясь на колени и сжимая ледяную руку Ронина, она ощутила лишь одно всепоглощающее чувство.

Я хочу убить их всех.

Ронин говорил ей то же самое, без тени раскаяния. За то, как с ней обращались боги. Тогда она не понимала всей глубины его злобы. Но теперь? Ей хотелось сорваться с места, пересечь поляну и вырвать сердце из груди Марины. Опуститься на дно морское и сеять хаос в королевстве Миры. Наказать всех, кто довёл её до этого отчаяния.

Юки издала сдавленный крик, уткнувшись лбом в окровавленную грудь Ронина:

— Проклятье, Ронин!

Найя прижала дрожащие губы к костяшкам его пальцев. Крупные слёзы катились по его ладони.

Ты не можешь меня оставить.

Как она воспитает сына без него? Испытав его любовь дважды за одну жизнь, она не могла представить своего мира без него. Ложиться в постель в одиночестве, после стольких ночей рядом с ним. Без звука его голоса. Без его присутствия за спиной, всегда готового защитить. Без его любви. Она не могла…

О, боги, он ей нужен…

Она сжала его руку и воздела голову к небу:

— Заберите мою жизнь! — закричала она, захлебываясь слюной и слезами. — Не смейте забирать его снова! Я прожила бесчисленное количество жизней! Хватит с меня! Отдайте мою жизнь ему!

Ярость росла, превращая её в зверя. Она не замолчит, пока её не услышат.

— Высшая Богиня Судьбы! Отдай ему мою…

Пальцы Ронина дёрнулись, сжимая её руку.

Найя ахнула и опустила голову, глядя на него.

Его глаза смотрели на неё — тёмные, ясные, живые.

— Я не… — его голос сорвался, а вторая рука легла на затылок Юки. — …никуда не собираюсь.

Юки подскочила.

Все застыли, уставившись на него.

Найя убрала свою ладонь от его руки, чтобы обхватить его лицо. Она коснулась его кожи, проверяя температуру — она больше не была мертвенно-холодной. Щёки снова обрели цвет.

Как?

Она сорвала окровавленный кусок его рубашки, которым Юки пыталась остановить кровь, и коснулась пальцами только что исцеленной кожи.

Раны не было.

Она подняла взгляд на его лицо, когда он, поморщившись, медленно сел.

Юки переводила взгляд с него на Найю, раскрыв рот от изумления:

— Что…

Ослепительно белый свет затмил силуэт Ронина, с грохотом обрушившись позади него и отбросив Найю назад.