— Найя, тебе придется тужиться ради меня. — Юки, расположившись между ног Найи, собрала её волосы в конский хвост. — Пришло время.

Часы мучений Найи тянулись всю ночь, перетекая в рассвет. Бесконечная пытка, которую можно было сравнить лишь с тем, как если бы тесаки Малика кромсали её изнутри. Она откинула голову на спинку кровати, рыдая и сражаясь с волной времени, захлестывающей сознание.

— Найя, детка. — Ронин осторожно убрал волосы с её шеи. Она никогда раньше не видела такого печального выражения в его глазах. Со сдвинутыми бровями и дрожащими губами он казался воплощением боли, наблюдая за её страданиями. Его рука легла под колено, поддерживая ногу. — Мне нужно, чтобы ты тужилась. Ради меня. Пожалуйста.

Сквозь стон, вызванный очередной схваткой, она почувствовала вкус слёз, скатывающихся с губ, и выдохнула:

— Нет, я не хочу.

За окном спальни Ронина неистовствовал дождь.

— Найя. — Взгляд Юки, острый, как клинок, пронзил её, не оставляя места для споров. — Сейчас же.

Пусть Найя была бессмертной, её ребенок — нет. Двух секунд анализа сурового взгляда Юки хватило, чтобы понять: если она не начнёт тужиться, Эш может погибнуть.

Найя стиснула зубы. Больше ты не будешь бесполезной.

Она сжала кулаки, отказавшись от руки, которую предлагал Ронин — знала, что переломает ему кости, — и, закричав от невыносимой боли, начала тужиться.

Юки подняла руку, требуя шприц. Ронин передал его.

Найя закричала ещё громче, когда давление разорвало её изнутри.

— Голова вышла. — Из того положения, в котором находилась Найя, было видно, как руки Юки замелькали с невероятной скоростью. — Скажи Ави начинать заклинание.

Ронин кивнул и взмахнул рукой, приказывая двери спальни распахнуться и с грохотом удариться о стену. Это был сигнал.

— Ещё один рывок, Найя. Ты отлично справляешься. — Юки передала шприц Ронину: флакон был наполнен вишнёво-красной кровью, свежей, взятой прямо из вен её ребёнка. Ронин спрятал его в карман.

Ливень за окном усилился.

Кончики пальцев Ронина вдавились в бедро Найи, пока он прижимался лбом к её виску.

— Я люблю тебя, Найя. Продолжай.

Сердце колотилось, его бешеный ритм шумел кровью в ушах. Она задержала дыхание, загоняя рыдание обратно в лёгкие. Как он смеет? Это «я люблю тебя» звучало как «на всякий случай».

Её это взбесило настолько, что сил хватило на финальное усилие.

Самый сладостный плач наполнил комнату — прекраснейший звук, который Найя когда-либо слышала.

У Эша были её лунные серебристые пряди и глаза Ронина — тёмные, пугающе живые.

Она заморгала, пытаясь сквозь слёзы увидеть Ронина. Он смотрел на их ребёнка с изумлением. Из его горла вырвался звук чистого благоговения, глаза блестели, когда он повернулся и встретился с ней взглядом.

Она улыбнулась и потянулась к Эшу.

В воздухе завязались клубы густого чёрного дыма, мерцающие топазовыми прожилками, и Кассиан вышел в середину комнаты. Одетый в безупречный костюм, с гладко зачёсанными светлыми волосами, он внушал такой ужас, что сердце Найи подкатило к горлу.

Он подошёл к Юки со спины. Её тело напряглось, пока она пеленала Эша. Юки не спешила, деликатно подтыкая края одеяла вокруг крошечных ручек, словно Высший Бог Смерти не ждал, пока она его передаст.

Ронин медленно высвободил руку из-под ноги Найи. Он выпрямился, не сводя глаз с Кассиана — точно волк, готовящийся к прыжку.

Грудь Найи тяжело вздымалась. Влага от собственной крови пропитала бёдра, и она мельком оценила, как быстро затягиваются раны.

Дом содрогнулся — удар грома потряс фундамент. Вспышка молнии на мгновение осветила окно.

Найя перевела взгляд на темнеющее небо. Ветер выл немилосердно, заставляя верхушки деревьев склоняться до земли. Ревущий ливень обрушивался на крышу, оглушая в напряжённой тишине комнаты. У Найи возникло ужасное предчувствие, что этот шторм — дело рук Левины и Миры.

Кассиан протянул к Юки свои крупные ладони:

— Теперь я заберу то, что принадлежит мне, мадам Кахале.

Взгляд Юки метнулся к Найе, полный свирепости воина. Она медленно повернулась к Высшему Богу, её челюсти напряглись, и Найя поняла: Юки стоит огромных усилий, чтобы молчать.

Острая, жгучая мука поднялась в груди Найи, когда она увидела, как Кассиан баюкает её ребёнка. Она стиснула зубы, чувствуя, как пульсирует кровь в деснах. Слёзы полились по щекам.

Ты больше не можешь позволить себе быть бесполезной, Найя.

— Наслаждайся своей свободой, Маленькая Богиня, — произнёс Кассиан.

Плотный саван дыма окутал его, фигура заколебалась. Он словно прирос к месту, будто сама гравитация отказывалась его отпускать.

Кассиан издал безрадостный смешок, внимательно изучая Юки, Ронина, а затем Найю.

— Кажется, вы все намерены остановить меня.

Ронин сорвался с места первым, крепко сжимая шприц.

На его запястье открылся кровоточащий разрез. Тонкая струйка крови змеилась по полу, хлестнув Кассиана по щиколотке.

Тот поднял ногу и одновременно вскинул руку, исчезая в пространстве.

Раздался взрыв.

Дом содрогнулся. Обломки гипсокартона и обшивки разлетелись по комнате. Найя подалась вперёд и поморщилась: осколки полоснули по ногам и рукам. Искорёженные взрывом половицы пропитались дождевой водой. Ветер ворвался в комнату, срывая со стен рисунки и унося их прочь в бешеном вихре.

Пыль осела: Кассиан и Ронин исчезли, оставив в стене зияющую дыру там, где раньше было окно.

Юки бросилась к двери, прижимая ладонь ко лбу. Кровь струилась сквозь пальцы, стекая по челюсти. Она распахнула дверь и оглянулась на Найю:

— Мне нужно защитить Ави!

Ведьмак сидел на полу гостиной, окружённый зажженными свечами и смертоносным зельем, распевая заклинание, удерживающее барьер вокруг Кассиана. Если он потеряет концентрацию, они покойники.

Не обращая внимания на боль от родов, Найя сползла с кровати.

Теон возник рядом, когда она встала на мокрый пол. Он обернулся и кивнул, подтверждая: Акане в безопасности, спрятана в подвале.

Он протянул руку.

— Если он умрёт ради этого, я никогда не прощу тебя, леди Найя.

Найя быстро натянула леггинсы, которые Ронин специально сложил у постели, не обращая внимания на липкое ощущение собственной крови на коже.

Она ухватилась за Теона.

— Не думаю, что прощу сама себя.

Пол под ногами растаял, уступив место пропитанной водой траве. Теон отпустил её. Резкий металлический запах ударил Найе в ноздри.

Задний двор Кахале превратился в поле битвы, где грязь и вода стремительно поглощали всё вокруг. Облака гремели, тяжёлые капли дождя били Найю по плечам. За считанные секунды она промокла насквозь, но терновник Ронина остался невредим. Густые багровые заросли заполнили прогалину. Изогнутые шипастые лозы пульсировали над головами, словно камеры сердца. Она чувствовала магию, поддерживающую их форму вопреки дождю.

— Тебе не победить меня, мистер Кахале. — Кассиан не делал попыток сопротивляться, и это лишь распаляло терпение Ронина.

Стиль боя Кассиана был воплощением элегантности. Танец, сплетённый воедино с Эшем, уютно устроившимся между рукой и карманом его пиджака. Шаг туда, шаг сюда, с грациозным расчётом и пугающим спокойствием, пока он уклонялся от атак Ронина.

При виде Эша в руках Кассиана ногти Найи впились в ладони, чтобы унять дрожь.

— Мне плевать, чёрт возьми, на победу или поражение! — Резким движением Ронин вскинул руку. Два кровавых терновника рассекли влажную землю, их иглоподобные концы сверкали под серым небом. — Верни мне ребёнка!

Вдали она разглядела струйку алого, сочащуюся из шприца в руках Ронина — такую крошечную, что капли дождя не могли её коснуться.

Всего одна капля.

Ронину нужен был шанс, и Найя собиралась его создать.

Она оттолкнулась от земли. Сжав кулак, отвела локоть назад. Костяшки встретились с хлюпающей, плотной почвой, вода брызнула в глаза. Трещины, словно по скорлупе яйца, разбежались по земле под ногами Кассиана.

Он не потерял равновесия и исчез снова, скрыв Эша своей силой невидимости.

Горло Найи сжалось от вида исчезающего ребёнка.

Кассиан возник в нескольких ярдах справа. С лёгкостью он безразлично наклонил голову, пропуская ледяные копья, летящие ему в лицо.

Теон шагнул перед Ронином, раскинув руки. Дождь, падающий с небес, застыл в воздухе, зависнув подобно драгоценным камням, а затем затвердел с отчетливым хрустом, сверкая, завертелся и устремился к Кассиану.

Найя поймала краешек усмешки Высшего Бога перед тем, как он снова стал невидимым.

Теон резко опустил руки, и, словно по натянутой нити, осколки льда нырнули туда, где, по его предположению, находился Кассиан. Найя хотела возразить ради безопасности Эша, но верила, что Теон не причинит вреда ребёнку.

Кассиан снова появился, защищённый густым, чёрным, призрачным щитом тумана. Это были не тени, подвластные его воле, но сама тьма, пожирающая осколки льда без остатка.

Мощный порыв ветра ударил в Найю. Она крепко упёрлась пятками в сырую почву, используя мышцы кора, чтобы устоять. Ронин пошатнулся, его пальцы сжались, призывая терновник, сплетённый вокруг них.

— Это бессмысленно, Маленькая Богиня, — пропел Кассиан. — Посмотри вокруг. Разве ты не видишь, что происходит?

Найя больше не могла игнорировать зловещие, штормовые облака, которые сгущались над ними.

— Ронин! — крикнула она, указывая в сторону моря.

Ронин проследил за её взглядом: вдалеке, за тяжёлой пеленой тайфуна, показался силуэт цунами, несущегося прямо на остров.

Он тихо выругался, вскинул руку к небу и запел заклинание на языке, который она не понимала. Небо озарилось ослепительной вспышкой белого света, охватив тонкую завесу, протянувшуюся от верхушек деревьев до береговой линии.

Найя сорвалась с места. Она выхватила шприц из руки Ронина и бросилась к Кассиану.

Уклонившись, тот плавно сделал шаг в сторону, избегая иглы.

Она атаковала снова и снова. С каждой попыткой он искусно маневрировал, двигаясь с пугающей скоростью. Она не смела смотреть на ребёнка у него на руках или назад, на стену воды, готовую поглотить остров её отца.

Основание ладони Кассиана упёрлось ей в ключицу — он почти не приложил силы. Хруст кости отозвался в шее и в черепе. Удар отбросил её назад, она покатилась по грязной траве. Шприц выскользнул. Она выругалась, поднялась на колени и потянулась к нему.

Кожаный ботинок Кассиана надавил её кисть. Она подняла подбородок. Уголки его губ едва заметно дрогнули в победной усмешке, когда он потянулся за шприцем.

Но другая пара энергичных пальцев опередила его.

Найя дернулась.

Финниан триумфально вертел шприц, одарив Высшего Бога Смерти и Проклятий порочной улыбкой:

— Слишком медленно, Кэсси.

— Финни, нет! — завопила Найя.

Кассиан прорычал и бросился на Финниана.

Фигура Финниана испарилась, превратившись в призрачные рубиновые ленты.

Плечи Кассиана напряглись под промокшей тканью пиджака. Он резко обернулся, и она вздрогнула, когда его глаза — две опасные золотые бездны — впились в неё.

Чертов Финниан.

Она вскочила на ноги и бросилась к ребёнку, охваченная маниакальной потребностью — хотя бы раз подержать Эша.

Кассиан схватил её за горло, впиваясь пальцами в кожу. Она чувствовала, как под кожей образуются синяки.

— Найя! — взревел Ронин.

Тонкий ледяной кинжал полоснул Кассиана по щеке.

Кассиан дёрнул головой влево, верхняя губа скривилась. Теон споткнулся, глаза расширились, колени подкосились. Он хлопнул рукой по груди и охнул от боли.

— Что ты сделал? — прохрипела Найя.

Кассиан наклонился ближе:

— Прекрати заклинание сейчас, Маленькая Богиня, или я заберу вас всех с собой в Земли Мёр…

Что-то, подобное пуле, полоснуло Кассиана по запястью, забрызгав щеки Найи его кровью. Он отдёрнул руку, зашипев сквозь зубы. Найя пошатнулась, повернув голову к Теону. Тот по-прежнему стоял на коленях, парализованный, его тело дрожало.

Золотой блеск её заколки кружил вокруг, словно пчела.

Губы приоткрылись, взрыв ликующего облегчения питал её надежду.

Не было времени размышлять о происхождении Рен, когда земля под ногами Найи содрогнулась. Она обернулась и увидела стену волн, белые гребни которых задевали края облаков, обрушиваясь на остров.

Найя напряглась, когда они врезались в магический барьер, созданный Ронином; звук был подобен столкновению двух кораблей. Барьер стонал и скрипел, сопротивляясь давлению.

Рука Ронина оставалась поднятой, губы шептали заклинание.

Сердце Найи болезненно колотилось в груди, когда по тонкой, полупрозрачной поверхности побежали паутины трещин.

Нет.

Барьер разбился, словно оконное стекло.

Найя вскрикнула.

Волна палящего жара пронеслась мимо. Зрелище было великолепным: вокруг острова сомкнулось кольцо ада, чудовищное пламя приняло форму знакомого дракона, который, широко открыв пасть, поглощал волны.

Пар извергался в воздух, окутывая всё вокруг. Оглушительное шипение эхом разнеслось по земле.

Найя смотрела в изумлении, заворожённая потрескивающей стеной огня, охраняющей остров.

Рен продолжала метаться вокруг, проносясь сквозь заросли терновника, покрытого кровью Ронина, и обливаясь ею. Окрашенная в алый цвет, заколка летела над землёй в сторону Кассиана.

Ронин заметил тактику Рен и взмахнул запястьем, приказывая шипам удлиниться. Острые кончики оказались на волосок от того, чтобы задеть ногу Кассиана, прежде чем тот исчез из виду.

Теон раскинул руки, управляя лужей, пока та не затвердела тонким слоем льда. Выверенным движением рук он поднял ледяной лист. Кассиан проявился, и Теон воспользовался возможностью, метнув ледяное лезвие.

Кассиан вскинул ладонь, и лёд разлетелся на сотни осколков. Он швырнул их обратно в Теона и Ронина. Те ловко уклонились, наколдовав ледяные щиты и жуткий щит из крови.

Найя обшаривала окружение в надежде, что Финниан все ещё рядом, но была ошеломлена, обнаружив Соляриса рядом с собой. Высокий, сияющий, как Высший Бог, он смотрел на пламя, шипящее против хаоса моря, которое качалось, словно взболтанная чаша.

— Солярис?

Он повернулся к ней, смягчив взгляд, рассматривая её с прежним обожанием.

— Я займусь нашими матерями, — сказал он. — А ты верни себе ребёнка.

Спасение острова было делом его рук. Он впервые пошёл против Миры и Левины.

Она покачала головой, потрясённая и одновременно гордая, ведь всегда знала: в нём скрыта такая отвага.

— Почему ты…?

Его рот изогнулся в полуулыбке, жест был горьким и успокаивающим:

— Потому что ты принесла достаточно жертв, Найя.

Жертва. Слово прозвенело в костях и застряло в крови, откровение ударило наотмашь.

Жуткая меланхолия затопила её, когда она оглянулась на дом, где были Ави, Юки и Акане. Двадцать минут заклинания, удерживающего Кассиана, истекали.

Найя сжала руку Соляриса, её губы дрожали, когда она улыбнулась ему:

— Спасибо, Солярис.

Солярис внимательно изучал её лицо, уловив печаль в голосе.

Она опустила руку и направилась к Теону.

Не смей делать этого, Найя. Ты заслуживаешь счастья.

Теон стоял поодаль, наблюдая, как Ронин продолжает плести кровавые тернии. Она остановилась рядом. Его волосы, кожа на щеках, маска — все было залито красным цветом, но после боли, причинённой Кассианом, он казался собранным.

Взгляд Теона не отрывался от Ронина, и она ожидала не меньшего. Казалось, он всегда следил за Ронином с заложенным в нём стремлением защищать.

Перед Найей открывался вид на окровавленный двор, испещрённый полосами винного цвета. Дождь стих. Кожа Ронина приобрела призрачную бледность, а предплечья выделялись пугающим багровым оттенком, словно их окунули в краску. Она гордилась его усилиями — продолжать борьбу против Высшего Бога. Он был удивительно, упрямо стойким.

Он должен жить. Вместе с Эшем.

— Теон, — сказала она, не глядя на него. — Всегда береги Эша и Ронина.

Краем глаза она видела, как голова бога дёрнулась в её сторону, глаза ощупывали лицо, пытаясь расшифровать её слова.

— Что ты творишь? — Тон был настойчивым, требовательным.

Что сделал Ронин, чтобы вселить в Теона такую непоколебимую верность? Её по-прежнему мучительно интересовала история жизни Теона.

Усмешка коснулась угла её рта, когда она бросила косой взгляд на Теона:

— Расскажи Эшу мою историю вместо меня, хорошо?

— Ты идиотка. — Он опустил подбородок, отворачивая лицо. — Я и этого тебе не прощу.

Найя слегка сжала его бицепс, заставляя себя улыбнуться сквозь слёзы, скопившиеся в глазах:

— Ты добрый человек. Спасибо, что присматривал за мной и Эшем.

Теон больше не взглянул на неё, словно всё понял.

Сделав резкий вдох, она расправила плечи и двинулась вперёд.

Она протянула руку:

— Рен, ко мне.

Словно притянутая магнитом, заколка по команде послушно врезалась ей в ладонь.

— Высший Бог Смерти и Проклятий, — провозгласила Найя. — Подойди, и я сниму своё проклятие.

Бой стих.

Конечности грозили задрожать, но она напрягла мышцы.

Ронин обернулся, его глаза расширились, впиваясь в Найю.

Теон возник позади него, и Найя встретилась с его взглядом, обратившись с последней просьбой.

Глаза Теона стали тусклыми и отстранёнными, переключившись с неё на Ронина.

Кассиан предстал перед ней, не в силах отказать в просьбе, ибо та касалась его проклятия.

Его костюм, некогда безупречный, теперь представлял собой бесформенную массу промокшей от дождя ткани и пятен крови. Но на его коже не было ни капли.

Они были так близки.

— Скажи мне, — произнёс он с медленной, тягучей манерой речи, от которой у Найи побежали мурашки, — как именно ты намерена это сделать.

— Мой отец сломал проклятие, привязывавшее его к Каймане. Именно поэтому вначале ты сказал ему, что он не может ударить Миру. Если бы он сделал это, его бы забрали к Моросу — прочь от детей. Тем не менее он сделал это, зная последствия, что стало для него тяжкой жертвой. Сам того не ведая, он сломал проклятие и освободился, но всё равно должен был встретить последствия преступления, совершенного им давным-давно с возлюбленной и их ребёнком.

Глаза Кассиана вспыхнули раздражением, но он молчал. Его реакция дала Найе прилив уверенности. Она попала в самую точку и вцепилась в эту победу, зная: если хоть на секунду задумается о реальности происходящего, то сломается.

Она сжала Рен, используя укол крыльев заколки о кожу ладони как спасательный круг.

— Возьми меня вместо моего сына, — твёрдо произнесла она. — Моя душа будет принадлежать тебе, делай с ней что пожелаешь. Я отдаю тебе свою свободу. Ты забираешь меня в свои земли, и я буду страдать вечно. Жертва, которую я приношу, подобно моему отцу, оплатит долг.

Ронин сделал шаг к ней:

— Найя, нет!

Руки Теона сомкнулись на груди Ронина, оттаскивая его назад.

Ронин яростно закричал, сражаясь с нечеловеческой силой Теона.

Найя сопротивлялась инстинктивному желанию посмотреть мимо Кассиана на Ронина.

Проклятие не могло существовать без способа его снять. Существовали правила даже для Высшего Бога Смерти и Проклятий.

С дьявольским блеском в глазах Кассиан сделал угрожающий шаг, вторгаясь в её пространство. Дрожь пробежала по позвоночнику.

— Я превращу твою бессмертную жизнь в ад, Маленькая Богиня. Надеюсь, ты это понимаешь.

Чернильные струйки на её пальцах начали отступать, бремя исчезло вместе с ними. Проклятие было тяжким грузом, прикованным к её спине, и она не осознавала, насколько оно было невыносимым, пока его тяжесть не исчезла. Лишь для того, чтобы остаться один на один с ужасающей реальностью.

Жизнь без Ронина и Эша.

Обрывки такой жизни мелькали в мыслях, сдавливая дыхание и нанося травмы в сердце изнутри. Я не хочу этого…

Должна.

Юки, Акане и Ави вышли из дома, пока Ронин рвался, пытаясь освободиться из хватки Теона.

Кассиан передал Эша обратно Найе.

Наконец-то.

Она всхлипнула, глядя на лицо ребёнка. Он спал. Учитывая ужасные события, происходящие вокруг, удивительная способность спать безмятежно заслуживала внимания.

— Это у тебя от отца, — прошептала она.

Проспав рядом с ним девять месяцев, она на собственном опыте убедилась: у Ронина была сила воли спать даже во время урагана.

Найя впитывала каждую мелочь лица сына. Родинка на правой стороне виска, густые тёмные ресницы, розовые веки и пухлые, мягкие щёчки, которые хотелось щипать и тискать.

Гордость переполняла сердце, пока она прижимала Эша к груди.

Она прикоснулась дрожащими губами к его гладкому лбу, вдыхая свежий младенческий аромат.

— Я люблю тебя, мой милый Эши. — Она сглотнула горькие слёзы. В этот момент она не позволит себе растратить время на плач.

Найя медленно подошла к остальным.

Ронин продолжал борьбу с Теоном, выкрикивая её имя. Ей было больно слышать, как его голос срывается от отчаяния.

Найя опустилась на корточки перед Акане.

— Можешь кое-что сделать для меня?

Акане едва заметно кивнула, глаза её были полны слёз:

— Все, что угодно.

Найя заправила длинную чёрную прядь ей за ухо и слабо, дрожаще улыбнулась:

— Подержишь Эша?

Акане всхлипнула, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— И Рен. — Найя спрятала заколку в передний карман джинсов Акане и заключила её в объятия. — Спасибо.

Найя передала сына кузине, а затем повернулась к Юки.

Та выпятила челюсть, тёмные глаза блестели от слёз.

— Стерва. Этого не должно было случиться.

Найя издала грустный смешок:

— Не дай ему оплакивать меня слишком долго.

— Не дам, — пообещала Юки. — Береги себя.

Эти слова, привязанность Юки — этого почти хватило, чтобы прорвать плотину решимости Найи. Эгоистичные инстинкты толкали её отчаянно цепляться за всё, лишь бы изменить решение.

У неё не хватило сил на слова для ведьмака, стоящего рядом с Юки. Он уже был в слезах, лицо закрыто ладонями, крупные плечи содрогались. Она сжала губы, чтобы сдержать собственные эмоции, и крепко обняла его.

— Прости, что не смогла сдержать обещание, которое тебе дала, — прошептала она.

— Ты уже сдержала. — Руки Ави сомкнулись вокруг неё, заключив в долгое объятие.

Найя отстранилась. Глубоко вдохнув, она повернулась к человеку, который был её погибелью.

Он боролся в хватке Теона, словно шторм.

— Не смей, чёрт возьми, этого делать! Ты не можешь строить планы без меня! — Его голос отчаянно ломался.

Найя подошла к нему и бережно положила руки на шею, чувствуя напряжение мышц. Всякий раз, когда она жаждала покоя, она тянулась к этому месту, лелея успокаивающий стук его пульса под пальцами.

Он замер, и она притянула его, чтобы встретиться лбами:

— Ты дал мне обещание, помнишь?

— Найя. — Его тело обмякло в хватке Теона. — Не оставляй меня. — Он тихо заплакал. — Я… я не могу тебя потерять. Если ты это сделаешь, я перебью каждого чёртова бога, клянусь!

Найя закрыла глаза от боли, раздирающей сердце. Она не сомневалась в том, на что он пойдёт из-за её решения, и как бы ей ни хотелось стать той, кто вытянет его из тьмы, в которую он то погружался, то выходил — она верила: одного присутствия Эша будет достаточно.

— Я должна сделать это, Ронин. Ради вас обоих. Позволь мне.

Скорбный звук вырвался из его горла, плечи тряслись от рыданий.

— Рассказывай ему обо мне каждый день. — Она поцеловала его, чувствуя вкус соли и железа на губах.

Любовь к нему заполняла каждый уголок её души.

Найя отстранилась, прижавшись своим лбом к его.

— Мы всегда найдем путь друг к другу. Я люблю тебя, Ронин.

Он покачал головой.

Она знала: он не скажет этого в ответ. Ей и не нужно было это слышать. Произнести вслух значило признать — всё кончено. Последний раз, когда они были вместе — в этой жизни. Впереди будет глубокий овраг, наполненный скорбной тяжестью горя и разбитого сердца, но рано или поздно он найдет путь назад. Он вырастит сына и обретёт семью, о которой всегда мечтал.

Разрываясь изнутри, она почувствовала жгучую боль. Где-то между тем, как она отпустила Ронина и направилась к Кассиану, боль растянулась в дыру размером с кулак — словно сердце выпало из груди.

Лучше оставить его там, где ему самое место.

Ронин взревел, оживляя кровавый терновник.

Одна лоза разорвала спину Теона. Тот рухнул, хватая ртом воздух. Другая пронзила Соляриса, когда тот бросился перехватить Ронина. Несколько хлынули в воздух, метя в Кассиана.

Рефлексы Высшего Бога были непревзойденными, он маневрировал почти без усилий. Явно недовольный, он бросил смертоносный взгляд в сторону Ронина, давая Найе понять: его терпение на исходе.

Найя развернулась, собираясь оглушить Ронина, чтобы тот не вмешался, когда увидела, как хрупкая фигура Юки налетает на брата со спины. Она сомкнула маленькие руки у него на торсе и обхватила ногами колени. Вместе они рухнули на землю.

Ронин пытался подняться, пока Юки висела у него на спине.

Дёргая руками и ногами, он ревел имя Найи.

Она одарила его последней улыбкой:

— Пожалуйста, прости меня, Ронин.

И затем она в последний раз взяла Высшего Бога Смерти за руку.