— Это наш пильзнер, — Вайолет постучала розовым лакированным ногтём по ламинированной наклейке над рычагом. — Самый ходовой, особенно во время бранча, потому что он лёгкий.

Найя подставила бокал пивоварни под кран. Нерешительно ухватившись за деревянный рычаг, она спросила:

— И нужно потянуть вниз, чтобы налить?

Вайолет широко улыбнулась и утвердительно кивнула:

— Ага! Именно так.

В понедельник в пивоварне было почти пусто, и только поэтому Найя набралась храбрости выйти из зоны комфорта и вызвалась помочь, когда на рассвете приехала сюда вместе с Ронином.

Сам он сослался на встречи. Всю дорогу он был вялым, едва проснувшимся и беспрестанно глушил кофе. Она не могла не заметить, как он оживился, стоило кофеину попасть в кровь: он начал расспрашивать, выспалась ли она и понравилось ли ей в джаз-баре, куда он водил её накануне.

Работая за стойкой вместе с Вайолет, Найя не могла перестать думать о той ночи. Танцы, музыка, то чувство свободы, которое охватывало её при каждом движении… Вечер был настолько чудесным, что Найя забыла о потенциальной угрозе, исходящей от Марины и Соляриса. Хуже того — её главная цель, поиск Финниана, отошла на второй план.

Мысли постоянно возвращались к рукам Ронина на своей талии, к тому, как задирался край майки, а его пальцы подрагивали на коже. Она вспоминала румянец на его щеках, когда учила его танцевать, и его недовольную гримасу, когда она смеялась, потому что он наступал ей на ноги.

Ронин Кахале был неуклюжим, и ей нравилась каждая секунда, проведённая в компании этой его стороны…

Нет. Хватит.

В сердце расцветали чувства к смертному, которых она не желала. Это было доказательством того, что они уже пустили корни. Она представила, как вырывает их с корнем и выбрасывает прочь, а затем переключила внимание на Ави, подходившего к стойке.

Передник Ави был заляпан пятнами кетчупа; бежевая ткань скрывала ярко-бирюзовую майку и белые шорты. Медные пряди волос растрепались — казалось, у него не было времени даже принять душ перед сменой.

Найя сидела на табурете рядом с Вайолет и наблюдала, как та ест сэндвич, приготовленный Ноа. Тот лишь раз показался в зале, чтобы стащить цельное молоко из мини-холодильника под баром, и едва заметно кивнул Вайолет, метнув острый взгляд в сторону Найи. Она не знала, как расценивать поведение Ноа, но уважала его очевидное желание держаться от неё подальше.

— ещё два часа, дамы, и на сегодня всё! — Ави вскинул вверх массивную татуированную руку, второй придерживая грязные тарелки, чтобы подчеркнуть свой восторг.

— Уху! — Вайолет в ответ бодро вскинула кулак, не прекращая жевать свой «Монте-Кристо».

Ави скрылся за соседней стеной, в кухне. Вскоре он появился снова и бросил Найе полотенце.

Она вопросительно взглянула на него.

— Поможешь протереть столы? — голос его звучал мягко. Не дожидаясь ответа, он направился к обеденной зоне.

Найя соскочила с табурета и неторопливо поплелась следом.

— Понравилось вчера? — непринужденно спросил Ави, распыляя фиолетовое чистящее средство на глянцевую поверхность стола, покрытую крошками и отпечатками пальцев.

Найя зажала полотенце между коленями и поправила волосы. Выудив из кармана Рен, она заколола длинные пряди в пучок.

— Да. Обожаю танцевать.

Ави рассмеялся:

— Не верится, что ты вытащила Ронина на танцпол. Не переживай, Дэмиан успел сделать несколько видео, чтобы подразнить его. Если хочешь, конечно.

Она взяла бутылку, пару раз прыснула на соседний стол и принялась тереть поверхность, зеркально повторяя широкие круговые движения Ави.

— Что имел в виду Дэмиан, когда спросил, не с улицы Роузленд я приехала?

Ави издал короткий, неловкий смешок:

— О, э-э… Ну, он просто вёл себя как придурок. Роузленд — это… эм… ну…

Найя выпрямилась и повернулась к нему, заинтригованная его запинками. Ави перешел к следующему столу, продолжая распылять средство.

— Роузленд — это…? — Найя ждала продолжения.

Ави перестал тереть стол:

— Улица Роузленд — это, типа, квартал красных фонарей.

Найя с минуту изучала его лицо:

— А что такое «квартал красных фонарей»?

Он заерзал, поправляя многочисленные серьги:

— Это место, куда люди приходят, э-э… чтобы утолить свои… удовольствия.

— О, это как если бы я любила ходить в пекарни? — просияла Найя.

Ави уставился на неё с мучительным выражением лица, то открывая, то закрывая рот.

— Э-э, нет, не совсем. — Он вздохнул. — Скорее, это место, где люди платят деньги другим людям за сексуальные сношения.

Найя моргнула.

Думаю, ты нашла бы там немало дел. Слова Дэмиана, сказанные накануне, эхом отозвались в сознании.

Она так сжала полотенце, что побелели костяшки, и прошипела:

— Вот ведь свинья!

Ави хмыкнул, продолжая уборку:

— Он чаще всего тот ещё засранец, но как друг — хороший.

Найя посмотрела на него. Взгляд зацепился за его руки, покрытые коллажем из искусных татуировок; мышцы напрягались при каждом движении. Под таким углом она могла разобрать кинжал, обвитый ежевикой, на предплечье, птицу в локтевом сгибе и портрет женщины — размером не больше кулака — на внутренней стороне бицепса.

Элегантная женщина, подпирающая подбородок руками, с запрокинутой головой, закрытыми глазами и шеей, залитой кровью. Найя не сомневалась: это тот же самый портрет, что она видела на стене кафе. Тот же, что, как ей казалось, она видела на руке Дэмиана прошлой ночью.

Кровь наших душ орошает город.

Что это значило?

Она прикусила язык, чтобы вопрос не сорвался с губ. Она уже спрашивала Ави о том, являются ли он и Ронин магами, и он мастерски ушел от ответа. Вероятно, он поступит так же и сейчас.

В последующие дни Найя не могла перестать думать о портрете и татуировках.

Каждое утро Ронин заходил с ней в кафе, и перед входом она неизменно изучала рисунок на кирпичах в поисках подсказок. Как бы пристально она ни вглядывалась, черты загадочной женщины оставались неразборчивыми.

— Кто это нарисовал? — спросила Найя, когда они вышли из кафе с кофе в руках. Они шли по тротуару сквозь туманное утро к его машине.

Ронин пожал плечами и запрокинул голову, отпивая напиток. Его волосы были собраны, и это движение заставило Найю посмотреть на одинокую родинку и загадочный шрам в паре дюймов под его ухом.

Поскольку он ничего не ответил, она закатила глаза, мысленно проклиная его утреннюю неразговорчивость, которая длилась до тех пор, пока кофе не начинал действовать.

— У меня сегодня длинные встречи, — сказал он, когда они были уже на полпути к пивоварне. — Во вторник обычно тихо, так что за баром будут Ави и Ноа. Если я буду нужен, попроси Ави написать мне, хорошо?

После той ночи в джаз-баре Найя то и дело ловила себя на том, что прижимается рукой к его плечу, пока они готовили ужин, или кладёт голову ему на плечо, притворяясь усталой, когда они смотрели фильм. В такие моменты Ронин в шутку дёргал её за кончик волос или, читая книгу, отвлекался от строчек из-за её близости, поднимал глаза и встречался с ней игривым взглядом с другого конца комнаты.

Последние несколько дней они почти не виделись из-за его плотного графика.

Найя вертела в руках пластиковую крышку стаканчика; ледяной кофе почти закончился из-за её неспособности остановиться.

— Я справлюсь.

В течение дня Ави перевёл её с разлива пива на уборку столиков. По вторникам в пивоварне было спокойно, но люди всё равно то и дело входили в двери, создавая приятную атмосферу.

К ужину стало оживлённо.

Движения Найи стали автоматическими и не требовали раздумий. Убрать грязную посуду в бак. Брызнуть средством. Протереть.

У неё вошло в привычку незаметно изучать лица в зале, чтобы убедиться, что ни одно из них не излучает знакомую ауру незваных божеств.

В передней части пивоварни располагались два огромных окна. Собрав посуду, Найя прошла мимо них, но замедлила шаг, глядя на высокие городские здания, и задалась вопросом: не здесь ли Финниан? Знает ли он, что она тут? Чувствует ли её? Он — Высший Бог. Наверняка он…

Не строй догадок.

Если бы Финниан знал, он бы уже пришел за ней. Она была в этом уверена.

В пятницу вечером она дождалась момента, чтобы сбежать в туалет, а затем проскользнула в дверь, через которую Ронин входил и выходил всю неделю.

Благотворительный вечер был меньше чем через сутки, и её не покидало чувство, что татуировка женщины что-то значит.

Легко шагая, Найя шла по длинному пустому коридору. Впереди оказалось ещё одно окно, из которого открывался вид на большое металлическое здание на другом конце гравийной площадки. Ворота были широко открыты, и внутри она разглядела массивные стальные чаны и нескольких людей, расхаживающих по складу.

Ави упоминал, что бар и офисы находятся в одном здании, а варочный цех и склады — в другом.

Впереди был перекресток — лестница. Она оценила путь направо, затем налево, и в итоге доверилась интуиции.

Она выбрала правую сторону.

По мере того как она отдалялась от бара, её охватывали сомнения. А вдруг она не найдет дорогу обратно? А вдруг…

Дверь впереди с грохотом распахнулась, и ей пришлось резко остановиться, чтобы не влететь в неё. Найя прижалась спиной к стене.

Не оглядываясь, джентльмен в костюме быстро зашагал в противоположную сторону и исчез за поворотом.

Найя сползла по стене, не сводя глаз с двери, из которой он вышел. Она ещё раз огляделась и нырнула внутрь.

Небольшая лестница вела в подвал пивоварни. Она выходила в высокое помещение в два этажа, соединённые антресолью; с высокого потолка свисали роскошные люстры.

На нижнем уровне находился безупречный бар, заставленный кристальными бутылками, а в центре располагались секции с полуперегородками. За стойкой женщина в чёрном жилете и белой рубашке протирала очки и смешивала коктейль.

Зал был почти пуст, за исключением столика за перегородкой. Несколько человек в расслабленных позах играли в карты, дымя сигаретами. Галстуки развязаны, татуировки на шеях, пиджаки брошены на спинки кресел.

Карты парили в нескольких дюймах над столом — точно так же, как кружки и тарелки с едой в кафе мадам Мейв.

Магия. Нет, маги.

По спине пробежал холодный пот.

Надо уходить…

Из-за стен донесся приглушенный крик боли. Тело Найи окаменело, глаза метались в поисках источника звука. Барменша не обратила внимания, как и игроки в карты.

— Нет, пожалуйста, хватит, я всё скажу! — раздались мучительные, хриплые крики за стеной.

К горлу подкатила тошнота. Найя прижала руку ко рту.

За одной из многочисленных дверей в зале снова раздался яростный вопль, и Найя попятилась, пока не врезалась каблуком в нижнюю ступень лестницы.

По чистой случайности она выскользнула незамеченной и бросилась обратно в бар. Острый, пульсирующий ужас пронзил её сознание, требуя оказаться как можно дальше от этих магов.

За два часа до закрытия двое в костюмах прошли через зал и вышли на улицу. Найя узнала их по одежде и татуировкам, видневшимся над воротом.

Рассеянно протирая стол от остатков панировки и картошки, она напряженно смотрела в окно, провожая их фигуры в тусклом свете уличных фонарей.

От них определенно исходила зловещая аура, но интуиция Найи не кричала об опасности так, как это было при встрече с Мариной или Мирой.

Что вообще маги делают на немагической стороне города?

Нет, что маги делают в пивоварне Ронина?

Ответ затерялся в лабиринте нерешительности. Найя взвешивала свою безопасность, следующий ход и намерения Ронина — возможного мага. Если именно он стоял за теми мучительными криками, что она слышала в зале, он был опаснее, чем она думала.

А если нет — ему всё равно придётся объясниться.

— Ты ведь знаешь, кто они, да? — спросила клиентка.

Найя подняла голову на молодую женщину, сидевшую за соседним столом и с аппетитом доедавшую куриную ножку в коричневом соусе.

Незнакомка сделала глоток пива и облизала губы:

— Ты здесь новенькая? Прости, я видела, как ты смотрела на них, а раньше тебя здесь не встречала.

— Да. Только переехала в город, — ответила Найя, сжимая полотенце в пальцах. — Те люди в костюмах. Знаешь, кто они?

Стеклянные глаза женщины оторвались от бокала и обвели зал. Затем она подалась вперёд, и Найя невольно повторила её жест, словно та собиралась поведать секрет.

— Это Кровавые Еретики.

Пульс Найи застучал в горле:

— Кто такие Кровавые Еретики?

Женщина откинулась на спинку стула и снова приложилась к пиву.

Найя сжала челюсти, выжидая:

— Они… ведьмы?

Женщина поставила бокал и взяла телефон, лежавший рядом с тарелкой:

— Это самая известная их организация.

Найя покачала головой:

— Но мы же на немагической стороне города, верно?

Глаза женщины на секунду блеснули в экран телефона, прежде чем она убрала его в задний карман:

— Магические существа редко приходят на эту сторону, но, видимо, у них были тут какие-то тёмные делишки.

Она залпом допила пиво, порылась в сумочке, выудила купюру и сунула под пустой стакан.

Найя скрутила полотенце в жгут:

— Хм, да, возможно.

Или их лидер владеет этой пивоварней.

— Наверное, они тоже любят хороший бокал пива, как и мы все. — Женщина соскользнула с диванчика на ноги. Заправила короткие светлые пряди за ухо. — Что ж, в любом случае, спасибо за обслуживание. Хорошего вечера.

Она прошла мимо неё к выходу.

— Постой! — окликнула Найя.

Женщина остановилась и слегка обернулась, указывая на деньги:

— Там должно хватить на счёт и чаевые.

Найя проигнорировала её слова, крепче сжимая полотенце:

— Эти Кровавые Еретики… они добрые?

Женщина сделала шаг ближе к Найе и понизила голос:

— Дам тебе совет, раз ты здесь новенькая. От человека человеку. — Она огляделась по сторонам, прежде чем продолжить: — Держись подальше от магической стороны города и их организаций. Особенно от Кровавых Еретиков. Несколько месяцев назад на улице Темпест — это их территория — нашли несколько тел. Все были расчленены и помечены какими-то жутковатыми проклятиями; полиция считает, что это и стало причиной их смерти.

Губы Найи приоткрылись, жестокая картина вызвала тошноту.

— И закон, и основатель города позволяют этому твориться? Убивать людей?

Это было варварством. Она знала своего брата. Он бы не допустил подобной жестокости у себя под носом.

Девушка хмыкнула:

— Лорд Финниан защищает нас от Кровавых Еретиков. Все знают, что он хочет их смерти.

Найя с раннего детства ненавидела платья.

Они заставляли её контролировать каждое движение, чтобы не оголить лишнего. Ткань юбки вызывала чувство клаустрофобии.

Она стояла перед длинным зеркалом на бархатном подиуме, изучая элегантное платье из чёрного атласа на одно плечо, которое облепляло изгибы её тела, с разрезом до середины бедра. Впервые она не возражала против наряда. Довольная выбором — в отличие от тех вульгарных, расшитых драгоценностями платьев с глубокими вырезами, которые когда-то навязывала ей Мира, — она чувствовала себя комфортно.

Ронин стоял сбоку, застёгивая матовые чёрные запонки.

Они были в бутике. Рюши из тюля и шёлка свисали с вешалок вдоль стен. Смертная суетилась по магазину в поисках браслета, который, по её словам, идеально подходил к платью Найи. Бокалы с шампанским стояли на серебряном подносе в пределах досягаемости Найи.

Она то и дело поглядывала на мерцающую потолочную плитку, задаваясь вопросом, что дернуло Ронина притащить её в такое дорогое место, когда ей было бы достаточно одеться к благотворительному вечеру в его минималистичной ванной.

— Ответь мне, — она повернула бёдра, чтобы лучше рассмотреть платье сзади. — Кто такие Кровавые Еретики?

Ронин сунул руки в карманы брюк, волосы в небрежном полупучке, тёмные пряди падали на лицо.

— А почему тебя это интересует?

Несмотря на неуверенность в его причастности к пыткам, она ненавидела то, насколько доверяла его суждениям без доказательств. Даже если он пытал кого-то, она верила, что он не сделает ничего лишнего человеку, который того не заслуживает.

— Любопытство, полагаю, — ответила она. — Кажется, многие из них собираются в твоей пивоварне.

— Это организация ведьм, которая управляет частью магической стороны города. Все, что от Темпест до южной стороны. — Его невозмутимость ничего не выдавала. — Наверное, им нравится моё пиво.

В отличие от её братьев и сестёр, унаследовавших великолепное умение скрывать эмоции, Ронин казался скучающим, совершенно не затронутым темой.

Она цокнула языком. Краем глаза она заметила владелицу магазина, роющуюся в запасах украшений. Больше никого не было.

— А кому принадлежит другая часть магической стороны? — спросила Найя.

— Финниану.

Найя заметила, как потемнели его глаза, когда он произнёс имя её брата. Ронин что-то скрывал.

— Финниан и эти Кровавые Еретики не ладят?

Ронин застегнул среднюю пуговицу пиджака, подчёркивая стройную талию.

— Ходят слухи, что они в состоянии постоянной войны. Из-за этого среди городских ведьм случился раскол. Они либо следуют за Финнианом, либо за Кровавыми Еретиками.

— Ави состоит в этой организации?

В зеркале их взгляды встретились, и в животе Найи внезапно задрожало.

Быть объектом его пристального взгляда было совсем не то же самое, что испытывать на себе пронизывающий взгляд Миры или Марины. Было бодрящим — и пугающим — быть для него загадкой. Кем-то, кого он намерен разгадать. Столетия назад она, возможно, хотела бы, чтобы её кто-то разглядел, но теперь это было рискованно. И вдруг она пожалела, что влезла в дела, которые её не касались.

— Почему бы тебе не спросить его самого? — ответил Ронин спустя долгое молчание.

— Я спрашиваю тебя. Женщина на портрете в крови. У него такая татуировка на руке, и, насколько я поняла, это знак Кровавых Еретиков. — Она сжала челюсти, глядя на него через зеркало. — Я ошиблась?

Он ухмыльнулся.

— Будь осторожна, Найя, — предупредил он. — Ты задаешь опасные вопросы.

Вероятно, он хотел её напугать, и будь на его месте кто-то другой, она бы замолчала. Однако Ронин не пугал её. Ни капельки. И лишь когда таинственные слова слетели с его губ, она поняла, что всё как раз наоборот.

Маг или нет, но в его присутствии она ощущала безопасность, которой никогда не знала ни с кем другим. Она не знала, откуда это чувство, но была готова поставить на это свою свободу.

Она усмехнулась в ответ:

— К счастью, мне не привыкать к краху.

Он скрестил руки на груди, натянув ткань пиджака. Медленно, глазами он прошёлся по её платью вверх и вниз, вызывая огонь под кожей.

— Я удивлён, — его голос звучал низко, с ноткой одобрения. — Ты выбрала чёрный.

Стало ясно, что отвечать на вопрос он не намерен. Балансирование на грани правды стало их визитной карточкой — оба были одинаково упрямы и не собирались раскрывать карты.

Она так просто не сдастся.

— Ты не ответил на мой вопрос.

Ронин шагнул на подиум, окутав её ароматом жасмина и шалфея. В его квартире эти запахи источали кондиционер и благовония, но здесь, поверх них, проступал мускусный мужской парфюм — сложная смесь бергамота и нероли.

Он держался позади. Ткань его пиджака скользнула по её обнаженной руке.

Его присутствие ощущалось как электрический разряд, когда он наклонился, задержавшись у самого уха.

— Ты правда хочешь обменяться правдой прямо сейчас? Я не против, но если я расскажу свои секреты, то буду ждать того же от тебя.

Вибрация его голоса отозвалась в её грудной клетке, и она сжала губы, чтобы скрыть удовольствие.

Костюм цвета оникса в сочетании с тёмными глазами и волосами приятно контрастировал с его светлой кожей. Это придавало ему некую неземную черту, которой ей не хватало, искушая снять своё очарование.

— Цвет подходит твоему костюму, — она снова уклонилась от темы. — Похоже, ты питаешь к нему слабость.

— Хм?

— К моему платью, — сказала она. — Я выбрала чёрный, потому что это единственный цвет, который ты носишь.

— Это мой любимый цвет, — признался Ронин.

Знаю.

Она напряглась, когда его рука обвила её талию. Он старался держать дистанцию между своей рукой и её бедром.

Его ладонь зависла надеёрукой, покоившейся на животе.

— Можно? — спросил он.

Это был искренний вопрос, перед которым Найя не могла устоять.

В ответ она коснулась тыльной стороной ладони его открытой ладони. Его кожа оказалась поразительно холодной. Как он и говорил — он был мерзляком.

Прежде чем она успела развернуть руку и сжать его пальцы, чтобы согреть их, его другая рука скользнула к её запястью, застегивая браслет. Тонкая чёрная цепочка с алым камнем посередине. Это было красиво, но Найя не знала, как выразить свои чувства, чтобы не показаться слишком уязвимой.

— Поскольку это наши последние часы вместе, я решил оставить тебе что-то на память, — сказал он.

Упоминание об их ограниченном времени завязало узел в груди. Из-за всех мыслей о его секретах и Кровавых Еретиках она не задумывалась о том, что будет чувствовать, когда настанет время прощаться.

Ронин потянулся, чтобы убрать руку, но она переплела свои пальцы с его.

Было бессмысленно цепляться за него, но тело действовало само по себе. Это шло вразрез с той частью её мозга, что твердила: отпусти.

В зеркале она видела, как его взгляд опустился на их переплетённые руки, а затем снова поднялся к её глазам.

— Найя… — прошептал он, едва касаясь губами кончика её уха.

Дрожь пробежала по позвоночнику.

Она повернулась к нему, сердце колотилось в горле.

Её глаза опустились на его приоткрытые губы. Каково это будет?

Его дыхание, пахнущее шампанским, овевало её рот. Она чувствовала его вкус сквозь аромат кофе, который он пил по дороге.

Его симпатия к ней была очевидна, и именно это стало решающим фактором в её решении отстраниться. Нежные крупицы света и радости никогда не задерживались в её мире надолго.

— Нам нужно идти, — сказала она, делая шаг назад.

Ронин усилил хватку, когда она попыталась высвободить руку.

Она посмотрела на него снизу вверх.

— Ответь мне на один вопрос. — Он поднес её тонкие пальцы к губам, нежно водя по костяшкам. — Если я отвезу тебя к Финниану, это сделает тебя счастливой?

Нет.

Да.

Острая боль пронзила сердце при мысли о том, что она никогда не воссоединится с Финнианом, равно как и о том, что придется оставить Ронина.

Стиснув зубы, она вырвала руку, не в силах ответить.