Найя взглянула на потолок, расчерченный светом города, который просачивался сквозь занавески, закрывавшие стеклянную раздвижную дверь патио.

Прошёл всего час с тех пор, как они вошли в дом. Найя не знала, достаточно ли этого времени смертному, чтобы уснуть, но предположила, что снотворное подействовало, раз Ронин затих на диване.

Из-за разделявшего их высокого книжного шкафа она не могла проверить, спит он или нет. И всё же где-то в глубине души — в той части, что с восхитительной лёгкостью признавала свою привязанность к нему, — она надеялась, что он спит. Измождение, оставшееся у него после их путешествия, было очевидным.

Найя повернулась на бок. Мысли вновь унесли её к мирным минутам на балконе, когда она без тени сомнения сбросила броню и позволила себе расслабиться. Мягкий ветерок, драгоценные камни, рассыпанные по ночному небу, — и все это рядом с мужчиной, молча сидевшим бок о бок. Это была та самая тишина, которую не хотелось нарушать словами, наслаждение, которого она не испытывала уже давно.

Может, остаться ещё ненадолго…

Ты не можешь здесь оставаться.

Она перевернулась на спину и, глядя в сумеречную мглу, уставилась в потолок.

Ничего хорошего из этого не выйдет.

Лишь вопрос времени, когда её найдут. Напоминание о реальности вытеснило из вен всё тепло и надежду, заменив их льдом.

Ты должна найти Финниана.

Найя осторожно соскользнула с кровати и вытянула шею, заглядывая за книжный шкаф, чтобы удостовериться, что Ронин спит.

Одна его рука свесилась с края дивана, другая была наброшена на лицо.

Она на цыпочках обошла стеллаж и встала у изножья кровати, не сводя глаз как мерно вздымалась грудная клетка Ронина.

Голень врезалась в журнальный столик. Найя замерла. Ножка мебели скрипнула по паркету, и сердце подскочило к горлу, когда мышцу на бедре свело судорогой.

Пульс бешено колотился в висках; она повернула голову в сторону Ронина.

К счастью, он по-прежнему спал.

Она выдохнула и направилась к входной двери.

Я найду его. Она повторяла это заклинание, чтобы заглушить подступающую неуверенность в себе. Финниан где-то в городе. Они ближе друг к другу, чем были за последнее столетие.

Сама ты и пяти минут не продержишься.

Тело Найи сковало, рука судорожно сжалась на дверной ручке. В воображении возникла картина: она потерялась в глубоких, кишащих магами переулках Холлоу-Сити — и уверенность испарилась.

В сравнении с городом она была ничтожна. Если она выйдет одна, никто не даст гарантии, что она найдет Финниана, а при её «удачливости» она угодит в передрягу, с которой не справится. Город был полон магов, и одна мысль о встрече с кем-то из них леденила кости.

Ты бесполезна.

Она стиснула зубы, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Ты ничего не можешь сделать сама.

Один неверный шаг — и она вернётся к началу. Лучше проявить терпение и следовать плану Ронина. Благотворительный вечер гарантированно приведет её туда же, где будет Финниан.

Найя опустила руку и застыла перед дверью, позволяя поражению завладеть собой.

Она не знала, как стать лучше, как избавиться от скверны, растущей внутри. Порой тяжесть этого груза была невыносимой, и сколько бы она ни мечтала однажды освободиться, этот образ оставался недостижимым — в него было ещё труднее поверить.

Найя притворилась спящей, когда ей на голову упало что-то мягкое и увесистое.

— Вставай и сияй. — Голос Ронина был слишком сонным, чтобы звучать бодро.

Она зашевелилась. Груда того, что казалось одеждой, соскользнула к ней на колени, когда она присела.

Она прищурилась, словно утренний свет, пробивавшийся сквозь окна, жёг ей глаза.

— Мне снился такой восхитительный сон. Там были багеты, масло, и тебя там не было.

— Полагаю, моя постель успешно излечила твою бессонницу. — Ронин скрылся за книжным шкафом, разделявшим комнату, и послышался звук шаркающих по полу тапочек, направляющихся к кухне.

Ей потребовалась секунда, чтобы вспомнить свою ложь о бессоннице.

— Я почти не сомкнула глаз из-за твоего устройства для болтовни, — парировала она. Он дважды вставал посреди ночи, чтобы отвечать на звонки на балконе. К счастью, это произошло уже после её попытки сбежать.

— Да, прости, — отозвался он под громкий лязг открывающихся и закрывающихся кухонных шкафов. — Владельцам бизнеса не положен отдых.

— В три часа ночи? — Найя опустила ноги на пол. Одежда рассыпалась по покрывалу. Она подняла чёрную футболку, изучая её.

— Прости за это. — Он снова появился из-за угла. — Нашёл тут старые вещи, которые носил, когда был моложе. Подумал, они будут тебе впору.

Найя обернулась к нему, но взгляд невольно приковала рельефность мышц на его бицепсах, напрягавшихся, пока он завязывал волосы.

Она ненавидела признаваться себе в этом, но волосы этого смертного выглядели привлекательно. В мыслях, к её стыду и невольному огорчению, возникли мечты о том, как она запускает пальцы в то, что, готова была поспорить, было мягкими, шелковистыми прядями.

Ронин одарил её не самой тонкой ухмылкой, заметив, как она пялится. Она поспешила перевести взгляд на его наряд. Она впервые присмотрелась, и теперь, когда задумалась об этом, поняла, что его неизменным выбором был чёрный цвет. Свободные брюки, облегающие его длинные ноги, мешковатая рубашка. Лишь ярко-бирюзовые тапочки с единорогами разбавляли этот чёрный монохром.

Найя провела пальцами по своим длинным серебристым волосам, улыбнувшись своим мыслям.

— Акане?

Ронин пошевелил пальцами ног в тапочках, опуская руки.

— Каждый год на Рождество. Одна пара для дома на острове, другая — сюда, в квартиру. У нас в культуре не принято ходить обутыми в помещении.

— Я знаю. Я прочитала массу книг и однажды наткнулась на эту информацию, — сказала Найя.

Она не знала, что более трогательно: то, что Акане заботилась о том, чтобы у него было полно тапочек, или то, что Ронин без жалоб носил этот легкомысленный дизайн. Как бы то ни было, это заставило её проникнуться к нему ещё большей симпатией, и она возненавидела себя за это.

— Почему ты носишь брюки — и к тому же чёрные, — когда снаружи температура невыносимая? — спросила она.

— Я мерзляк, вечно мерзну — даже в самый разгар лета. А ты? — Его глаза скользнули по её ногам, обтянутым легинсами, и остановились там, где подол его безразмерной рубашки касался бёдер.

Не зная, как справиться с потоком электричества, пробежавшим под кожей от того, как он на неё смотрел, она сосредоточилась на рубашке в куче вещёй на кровати.

Она подняла её, делая вид, что разглядывает.

— Жаростойкая.

— Я не об этом. — Он сел на кровать рядом с одеждой, вскинув подбородок. Коричневые крапинки в его глазах напоминали карамель, политую на растопленный шоколад. — Я о том, какая одежда тебе нравится?

Она опустила рубашку, но для успокоения продолжала сжимать её в руках. Нужно было чем-то занять себя или, если понадобится, отвлечь внимание.

— Почему ты спрашиваешь?

— У меня выходной, и я подумал, что тебе нужны вещи, если ты собираешься прожить у меня всю неделю.

Она долго закусывала губу, избегая его взгляда.

— Я не знаю, как ответить на этот вопрос.

Она никогда не задумывалась о том, что носит, кроме того, что презирала платья и предпочитала брюки. Ни стиля, ни цвета — у неё не было особых предпочтений, и это отсутствие мнения раздражало её.

Ронин склонил голову набок, и пряди волос упали на глаза.

— А что ты любишь делать?

Она попыталась подумать, но снова упёрлась в тупик.

— Не знаю.

— А какая музыка тебе нравится?

Она открыла рот, но мозг запнулся в поисках ответа.

— Джаз, полагаю.

— А любимый цвет?

Она помедлила, переводя взгляд по комнате, пытаясь ухватиться за любые цвета. Серые занавески, выбеленные стены, его чёрные брюки. Она потерла оливковую рубашку между большим и указательным пальцами.

— Зелёный.

Ронин встал с кровати.

— Звучит не очень убедительно.

— Мне всегда говорили, что носить, что любить, как себя вести. — Слова прозвучали глухо, с равной долей смущения и стыда. Богиня, прожившая восемь столетий, не знает таких тривиальных деталей о себе самой. Жалко.

Ронин смотрел на неё мгновение, прежде чем собрать сложенную одежду с кровати и протянуть ей.

— Тогда давай проведем сегодняшний день, выясняя, что тебе нравится.

Магазин одежды находился на противоположной стороне города. На той же стороне, где была его пивоварня. Или на немагической стороне.

В магазине были витрины от пола до потолка, белые стеллажи, сверкающие рамы с цветочными принтами, а пахло сладкими специями и цветками апельсина.

После того как она примерила множество нарядов, одно стало ясно: Найя презирала яркие, кричащие цвета. Больше всего её привлекали нейтральные тона. Одежда, успокаивающая глаз, но мягкая и приятная к телу, была необходимым условием.

Она вышла из примерочной в джинсовых шортах и телесного цвета майке, но не сняла оливковую рубашку Ронина — ей ещё не хотелось с ней расставаться.

Найя подошла к Ронину, стоявшему у кассы с несколькими туниками на руке, зная: если выйдет с пустыми руками, он заставит её продолжить это утомительное занятие, как делал последние несколько часов. Даже после того, как она настояла, что одного наряда хватит, он отказался и пригрозил, что будет сидеть в магазине весь день, пока она не наберет достаточно вещей, чтобы его умиротворить.

Пока болтливая сотрудница пробивала товары, Найя краем глаза наблюдала за Ронином. Его внимание было сосредоточено на ней, и скука в его взгляде сменилась чем-то таким, от чего у Найи забурлила кровь.

Она подошла к стойке, игнорируя его взгляд, и положила туники на пробитую стопку.

— Это последние, — сказала она сотруднице.

Женщина средних лет с каштановыми волосами широко улыбнулась во весь рот.

— Замечательный выбор! О, я обожаю эту модель. У нас есть подходящий свитер на зимний сезон, думаю, он отлично сочетается с цветом ваших волос…

Ронин сделал шаг ближе к Найе, оставаясь за её спиной, но сбоку. Она могла поклясться, что его пальцы коснулись задней поверхности её бедра, но не знала, не вообразила ли она это. В любом случае, жар разлился в желудке, словно тающий кубик льда, и ей хотелось лишь одного — откинуться назад на пятки.

— Рад, что ты всё ещё в моей рубашке, — пробормотал Ронин, чей голос звучал опасно близко к её уху.

Мурашки пробежали по задней части её шеи. Она сглотнула, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. На чем угодно, кроме ощущения его дыхания на затылке.

— С вас триста семь, — сказала сотрудница, упаковывая оставшуюся одежду.

Ронин оставался неподвижен, несмотря на то, что сотрудница ждала.

Найя медленно повернула голову, глядя на него через плечо.

— Она готова.

Его глаза были на ней, и он ухмыльнулся.

— Я знаю.

Ни слова не говоря, он подошёл к стойке.

Они припарковались у обочины шумной улицы перед заведением, окна которого густо поросли плющом. Поездка в машине была тихой и приятной — приоткрытые окна, восхитительная мелодия, доносившаяся из стереосистемы. Найя не могла не заметить, каким отрешённым выглядел Ронин за рулем во время песни, совершая лишь необходимые движения для управления машиной, а глаза его лишь изредка перемещались к зеркалу заднего вида. Казалось, он ещё не до конца проснулся.

Над старой дребезжащей дверью висела вывеска: «Кафе мадам Мейв».

Пара сидела снаружи, потягивая что-то, украшенное искусно выведенным сердечком из пены. Найя глубоко вдохнула, смакуя густую утреннюю росу, окутывающую воздух. В небе над ними застыл пугающе прекрасный полуночно-синий туман.

Когда они подошли к входу, внимание Найи привлекла чёрно-белая картина на кирпичной стене кафе.

Она остановилась, чтобы рассмотреть её. Длинные пряди ниспадали вокруг лица женщины в форме бриллианта; глаза её были закрыты, их обрамляли бледные, тонкие ресницы. Голова слегка откинута назад, одна рука под подбородком. В мягких, приглушённых чертах лица чувствовалась нежная красота, но взгляд Найи быстро притянуло пятно крови, окрашивающее шею. Это создавало пугающий контраст с элегантностью образа.

Под портретом, тем, что Найя надеялась было просто красной краской, гласила надпись: Кровь наших душ орошает город.

Ронин прочистил горло.

Найя обернулась и увидела, что он придерживает для неё дверь.

Фраза вертелась в голове, пока она входила в кафе, но мгновенно стерлась из-за ошеломляющего обилия всего внутри.

Она повернула голову. Метла, подметавшая сама по себе, летела прямо на неё. Она тихо вскрикнула, когда метла обогнула её.

Справа мужчина сидел за столом, читая что-то с устройства, которое Ронин называл планшетом. Ложка сама размешивала кофе в его чашке.

Женщина чуть постарше стояла за кассой. Губы её были накрашены в цвет клубники, а челка стильно подстрижена до середины лба. Принимая заказы, она светилась дружелюбной улыбкой.

Механизмы позади неё работали сами по себе. Чашки подплывали к странному устройству и быстро наполнялись горько пахнущей жидкостью. Это смешивалось с теплом и сладостью свежей выпечки, создавая приятный общий аромат. Чашки навынос волшебным образом плыли, словно марионетки на ниточках, к стойке, где клиенты ждали заказы. Взбитые сливки и смесь специй венчали пару чашек, которые ловко маневрировали к ожидающему их столику.

Ронин дёрнул её за рукав рубашки, ухмыляясь.

— Если интересно, владелица этого кафе — ведьма.

Она была благодарна за его поддразнивание, потому что это вернуло её в чувство.

Закатив глаза, она встала в очередь рядом с ним, скрестив руки.

— Очевидно.

Это подтверждало то, что она уже знала: эта сторона города была магической. Сторона, на которой должен был быть Финниан.

На мгновение в ней расцвела надежда. Кто-то мог заметить её и доложить Финниану. Но никто не знал, как она выглядит, тем более кто она. Финниан мог почувствовать её присутствие, но она на это не полагалась. Как младшее божество, она не выделялась так сильно, как большинство богов.

Она вздохнула и окинула взглядом меловую доску над стойкой.

Латте «Пальчики жабы».

Мокко «Крыло летучей мыши».

Капучино со «Слезами бабочки».

Она подняла пальцы к Рен, аккуратно заколотому в косе. «Слышишь, Рен? Слёзы бабочки. Не знала, что ты умеешь плакать.»

Каждый вариант звучал отвратительно, но Найя не могла не почувствовать прилив восторга. Хотя ничего из этого не казалось особо вкусным, это было нечто новое.

Человек перед ними подошёл сделать заказ.

Глаза Найи скользили по сплетённым лозам плюща, обвивавшим стропила потолка и поддерживавшие балки. Зелень, захватившая кафе, напомнила ей отца — словно он был где-то рядом, лаская природу, заставляя её появляться по грациозному велению его руки. Как и все те разы, когда он вращал кистью с игривой улыбкой, распуская георгин за ухом Найи.

Острая боль пронзила сердце. Она поджала губы, чтобы скрыть гримасу. Женщина за кассой разразилась хохотом из-за чего-то, сказанного мужчиной перед ними, прежде чем тот удалился.

Ронин подошел и поприветствовал женщину кивком подбородка.

— Мадам Мейв.

Взгляд пробежал по её мелким чертам, тщательно инспектируя Ронина, словно наседка. Это напомнило Найе, как она оценивала Финниана в детстве после того, как он возвращался домой после игр в джунглях — грязь на щиколотках, босиком, тёмные волосы в полосах сверкающего звёздного света от воды.

— О, деточка, ты выглядишь просто ужасно, — сказала мадам Мейв, её густой, растянутый акцент звучал особенно ярко. — Во имя всех богов, что с тобой случилось, мальчик?

Ронин вздохнул, выуживая бумажник из заднего кармана.

— Рад тебя видеть, мадам Мейв, но, к сожалению, у меня нет ни секунды, чтобы выслушивать о том, как нездорово я выгляжу сегодня. Мне жизненно необходим кофеин.

— У меня нет времени объяснять, почему у тебя синяки под глазами и ты выглядишь так, будто потерял пять фунтов. — Она перевела взгляд на Найю, перегнувшись через эклектичную кассу. — Убедись, что он ест, ладно?

Ронин приложил большой и указательный пальцы к переносице.

— Мне как обычно, — проворчал он.

Быстрым движением запястья мадам Мейв вызвала пластиковый стаканчик на блестящую стойку. Он скользнул под что-то похожее на кран, торчащий из поверхности.

Найя с восхищением наблюдала, как рычаг опустился сам собой и из носика крана потекла пенистая коричневая жидкость.

— Что для вас, дорогая? — спросила она Найю с радостной улыбкой.

Найя перевела взгляд с Ронина на доску выше, пытаясь перечитать варианты. Для неё это была абракадабра.

Она снова посмотрела на Ронина в поисках помощи. В этот момент кусочек чего-то декадентского пролетел мимо к паре в дальнем углу кафе. Ореховый, насыщенный запах шоколадного десерта был божественным.

— Раз ты любишь сладкое, как насчет латте «Звёздный взгляд»? — предложил Ронин, заметив, как она глазеет. — И кусочек этого торта на пробу?

С сияющей улыбкой Найя не смогла сдержать переполнявший её энтузиазм.

— Звучит чудесно.

Мадам Мейв улыбнулась восторженной реакции Найи и щелкнула пальцами.

— Сейчас же, дорогая. Даже добавлю сверху немного карамели бесплатно.

— Я люблю кофе. Это просто потрясающе. Хочешь глоточек? — Найя слышала, как быстро она говорит, будто язык и мозг участвовали в гонке, но ничего не могла с собой поделать. Торт был влажным и горько-сладким с хрустом лесных орехов. Резкая шоколадная глазурь и сливочно-маслянистые нотки латте, слившись воедино, стали лучшим сочетанием, что она когда-либо пробовала.

Очевидно, попробовав латте, она не смогла остановиться на одной чашке. К тому времени, как они вышли из кафе мадам Мейв, она выпила три, а ещё одна была у неё в руках.

Ронин одарил её забавной улыбкой, переводя взгляд с ледяного напитка, который она ему предложила — щедро политого карамелью и украшенного свежевзбитыми сливками — на её лицо.

— Белый шоколад не мой фаворит, но я рад, что у тебя случилось кофейное откровение.

Найя продолжала потягивать напиток через трубочку, впитывая вечер. Тёплые брызги заката просачивались между высокими зданиями города, окрашивая машины, припаркованные вдоль обочины, в цвет хурмы.

Ронин шагал рядом, одна рука в кармане, другая сжимала пластиковый стакан с холодным чёрным напитком. Его жизненная сила: нитро-колд-брю.

Пока она потягивала напиток, она украдкой поглядывала на него. Волосы собраны в полупучок. Пряди качались у глаз, пока он шёл. Она заметила одинокую родинку на его шее, а прямо под ней — маленькую, белую, припухлую полоску кожи. Похоже на шрам, и Найя едва могла сдержать любопытство. Прикусив трубочку, она затолкала свой интерес поглубже.

— Что ты обычно делаешь для развлечения? — спросила она вместо этого, жаждая больше бродить по городу.

— Работаю, — невнятно и без энтузиазма ответил он.

— Это не может быть всем. — Она размешала трубочкой сливки. — Если бы я сейчас не была с тобой, чем бы ты занимался?

Ронин сделал большой глоток кофе. Он вздохнул, когда заметил, что Найя терпеливо ждёт ответа.

— Устроил бы себе выходной от готовки и отправился в любимое место за такояки. Потом поел бы в квартире и убил время на диване за чёрно-белыми фильмами… Пока Ави не начал бы колотить в дверь и не разрушил бы мой мирный вечер.

— Что такое такояки?

— Это горячие жареные шарики, обычно с осьминогом внутри и посыпанные стружкой бонито. — Он на секунду замолчал, похрустывая костяшками свободной руки. — Мама постоянно готовила их, когда я рос. Моё любимое.

Найя взглянула, как его большой палец обхватывает каждый палец, заставляя их хрустеть. То, что он делал только тогда, когда нервничал или был напряжён.

— Звучит вкусно, — сказала она.

— Как-нибудь свожу тебя. — Он посмотрел на неё, произнося эти слова, и если бы она не знала лучше, это прозвучало бы как приглашение на свидание. — Если хочешь.

Лёгкая улыбка тронула её губы.

— С удовольствием. — Она сделала ещё один глоток кофе, а затем поддразнила: — Ты должен быть благодарен мне. Я разорвала ужасный цикл твоей рутины.

Ронин закатил глаза, усмехаясь.

— Я могу быть интересным, когда захочу…

Раздался цепляющий ухо звук.

Они остановились посреди тротуара перед оккультной лавкой, Ронин вытащил телефон из кармана и приложил к уху.

— Чего?

Он слегка повернулся, лицом к улице. Найя дала ему минутку уединения и уставилась на витрину лавки. Бесплатное гадание на картах Таро! Она понятия не имела, что это значит, но мерцающее пламя свечей привлекло её взгляд через тонированное стекло.

Над её отражением нависли густые тени, колыхаясь. Дыхание перехватило. Марина.

Мышцы напряглись, и она резко обернулась.

— Эй. — Ронин был прямо за её спиной, убирая телефон, брови нахмурены. — Ты в порядке?

Пульс колотился в ушах, пока она искала что-то над головой Ронина. Там не было ничего, кроме последних бликов угасающего заката на зданиях центра города.

Глаза Ронина метались по её лицу, ища ответ, который она не давала.

— Д-да, я в порядке, — выдавила она, выдохнув. — Думаю, нам стоит вернуться в твою квартиру.

Он покачал головой.

— Почему?

— Потому что. Там безопаснее.

Ронин изучал её ещё мгновение, его проницательный взгляд пронзал броню, за которой она пряталась.

— Чего ты боишься?

— Ты сказал, что не будешь задавать вопросов. — Найя отвела взгляд к тающей кашице в стакане и прижала язык к нёбу, отказываясь отвечать.

— Сидеть в моей квартире не безопаснее, чем быть под открытым небом. К тому же ночь ещё не закончилась. Есть ещё одно место, куда я хочу тебя сводить.

Она подняла подбородок, глядя на него, пульс участился при мысли о том, что придется оставаться уязвимой.

— Это небезопасно.

Паранойя это или нет, но увиденное в отражении стекла послужило напоминанием о том, с чем ей приходится сталкиваться. Мира. Марина. Кассиан.

Рука Найи легла на плечо, пальцы скользнули под край рубашки, касаясь кожи. Последняя метка проклятия ощущалась как гравировка, и она часто рассеянно обводила её дизайн. Через секунду она вспоминала о её цели и о том, что она прикована к Каймане. Чувство было пустым и бесконечным, и лишь вопрос времени, когда на её коже появится новая метка. Какая бы она ни была, она не имела права втягивать Ронина.

Вся радость и счастье, которые Найя вынесла из кафе, испарились. На их месте появились тошнота и беспокойство.

— Мы же друзья, верно? — спросил Ронин, его голос смягчился.

Она склонила голову, обдумывая определение дружбы.

— Полагаю, но я не уверена. У меня никогда не было друзей.

— На друзей полагаются, — сказал он, глядя на неё мягко. — Опрись на меня хоть немного. От кого бы ты ни бежала, обещаю, я не позволю им забрать тебя. — Он подался вперёд и поднял руку, протянув ей мизинец.

Оборона Найи возросла при одной мысли о том, чтобы положиться на кого-то, кроме себя.

— Не давай клятв, которые не сможешь сдержать, — жёстко сказала она.

— Я бы никогда. — Ронин не отрывал от неё глаз.

Его поза оставалась беспечной — расслабленные плечи, пальцы, сжимающие почти пустой пластиковый стакан. Она хотела верить, что он глупо наивен, что его обещание лишь результат эго. Она хотела, но в итоге поверила ему и его идиотской клятве. Он довёл её до этого места.

Найя огляделась по сторонам, сжимая потный стакан для устойчивости. Зажглись фонари, заливая тротуар белым светом, смешанным с неоновыми цветами вывесок. Улицы наполнились машинами, и число прохожих, проходивших мимо Найи и Ронина, возросло.

Да, они были под открытым небом, да, могла появиться Марина, и всё могло пойти прахом. Но пока этого не случилось.

Ты в безопасности с Ронином.

Она сделала глубокий вдох, снова сосредоточившись на мизинце Ронина.

— Ладно, но что это значит?

Он усмехнулся.

— Это называется мизинчиковая клятва. Она связывает мою клятву с тобой в фигуральном смысле.

— Звучит как полная чушь. — Она подняла руку, не зная, как поступить.

Ронин зацепил свой мизинец за её.

— Вот так. Обещание дано.

Вся рука Найи задрожала от его прикосновения.

— Что ж, а теперь скажешь, куда мы идём?

Их мизинцы были всё ещё сцеплены. Зрачки Ронина расширились, поглощая его насыщенную каштановую радужку, пока он смотрел на неё.

Сердце Найи ускорилось, она жаждала разорвать их связь, но втайне хотела, чтобы она длилась вечно.

— Можно я возьму тебя за руку? — спросил он.

В груди вспыхнул огонь. Она закусила губу, молясь, чтобы сумеречный свет скрыл румянец на щеках, и кивнула.

Он переплёл их пальцы и повёл её вдоль тротуара.

Звуки кларнета и саксофона коснулись её ушей, когда они спустились по бетонным ступеням в загроможденный переулок.

Ронин провёл её через подземный вход, и вспышки азарта запульсировали у Найи за грудью. Музыка задрожала в ногах и руках. Тонкая пелена дыма окутывала зал и море людей внутри.

Найя сжала пальцы Ронина, сама того не осознавая, когда он провёл её дальше. Она сталкивалась плечами с незнакомцами, танцевавшими под энергичную мелодию. На ум пришел недавний разговор с Ронином, когда он спросил, какую музыку она любит. Сердце дрогнуло от его доброго жеста. Ей пришлось сжать мышцы рук, чтобы не броситься к нему, выражая свою признательность.

— Ты пришла! — Ави помахал им, прежде чем опуститься на красное кожаное сиденье в углу вытянутого зала. Его медные пряди были уложены на косой пробор, и он широко улыбнулся, когда они подошли.

Над головой мерцали хрустальные светильники. В центре клуба стоял гладкий мраморный бар, окружённый людьми на табуретах. Сцена располагалась в дальнем конце зала. Найя насчитала шестерых музыкантов, игравших с таким синергизмом, который неотвратимо притягивал её.

Вайолет вскочила со своего места рядом с Ави и поприветствовала Найю, распахнув руки для объятий.

— Ура! Я так рада, что ты пришла!

Найя не смогла сдержать гримасу и желание отпрянуть, прежде чем Вайолет успела дотронуться до неё.

Но к её удивлению, Ронин шагнул в сторону, в самый подходящий момент встав перед Найей.

Вайолет опустила руки к бокам своего платья с пайетками.

— Что такое? — надулась она.

— Не все ценят навязчивые приветствия, Ви, — пробормотал Ронин.

Глаза Вайолет расширились от понимания, она кивнула.

— Конечно. Глупая я. — Она хлопнула ладонью по лбу и развернулась в своих массивных ботинках к Найе. — Боги, прости. Я иногда теряю контроль.

Внутри Найи поднялась врождённая потребность выйти из зоны комфорта. Быть в порядке, если кто-то обнимет её или пожмет руку. Маленькие шажки, сделанные с Ронином, дали ей крупицу уверенности, необходимую, чтобы поверить: это достижимо.

Найя разжала руку Ронина и сделала небрежный вдох носом, натянув улыбку.

— Ничего страшного.

Она обошла Ронина и заставила себя обнять миниатюрную Вайолет, утонув в облаке фруктовых духов.

— Привет, Вайолет, — сказала Найя, сосредоточившись на том, чтобы успокоить дискомфорт, ползающий по её коже.

— Рада снова тебя видеть.

Ты в безопасности. Она повторяла мантру, чтобы расслабить тело, пока мышцы груди сжимались.

Ронин зашагал к Ави и другому мужчине, которого она не знала.

— Ты такая милашка. Зови меня Ви! — Вайолет коротко сжала её в ответ за рёбра и отстранилась. — Если я когда-нибудь заставлю тебя чувствовать дискомфорт, просто скажи! — Она схватила Найю за руку, потащив к остальным.

Ави протянул Ронину стакан с тёмным ликером, прежде чем перевести взгляд на Найю.

— Рад, что ты присоединилась! Это Дамиан. — Он указал большим пальцем на незнакомца рядом с собой. — Он тоже работает на пивоварне. Счастливчик, у него на этой неделе нет смен в зале.

Дамиан сидел, вытянув руки вдоль спинки дивана, выглядя настолько расслабленным, что казалось, он мог в любую минуту растечься лужей на полу. Тусклое освещение мешало разглядеть его черты, но она различила короткую стрижку и татуировки, покрывающие его руки под сетчатыми рукавами туники.

Одна особенно привлекла её внимание. Татуировка, изображавшая женщину в позе, похожей на ту, что была снаружи у кафе мадам Мейв.

Он оценил Найю высокомерным блеском в глазах.

— Кто это у нас тут?

— Найя. — Она перенесла вес на одну ногу, чтобы лучше рассмотреть его татуировку.

— Приятно познакомиться, Найя. — Он потянулся к столу за напитком и сделал глоток. — Ты подруга Ронина или он подобрал тебя на Роузленд?

Потеряв из виду татуировку, она посмотрела ему в лицо. Рот приоткрылся, но она понятия не имела, как ответить. Что такое Роузленд? И почему это звучит так, будто он оскорбляет её?

— Да твою мать, Дамиан, обязательно быть таким невыносимым? — Ави потёр виски, напрягая при этом свои крупные бицепсы под пиджаком цвета пыльной розы.

— Успокойся, Авиэль. — Дамиан мотнул подбородком в сторону стакана Ави на столе. — Выпей.

— Не обращай на него внимания, Найя, — сказал Ави с раздражением. — Ему нравится вызывать у людей реакцию.

Вайолет подтянулась на спинке дивана, болтая короткими ногами. Хитрая усмешка подняла уголок её рта, в глазах появилось странное предвкушение, когда она перевела их на Ронина.

Он по-прежнему сохранял беззаботную ауру, но Найя видела, как ходят желваки. Он сделал глоток, сверкнув глазами на Дамиана поверх стакана.

— Я друг, — ответила Найя Дамиану. Она наклонила голову. — Что такое Роузленд?

С плутовской усмешкой он опустил стакан на колени.

— Роузленд — чудесная улица. Моя любимая, если честно. Думаю, ты нашла бы там немало дел… — Дамиан поморщился.

Его беззаботная манера сменилась напряжением, он схватился за голову, пролив часть напитка на свои брюки цвета хаки.

Найя ахнула и пододвинулась ближе.

— Ты в порядке?

Дамиан вяло отмахнулся, свесив голову от явной боли.

— Да. Зашибись.

Она выдохнула и вопросительно взглянула на остальных. Они никак не отреагировали на приступ Дамиана. Ави уставился себе на колени, делая вид, что собирает пух с брюк. Вайолет щелкала пальцами и притоптывала в такт джазовому ритму песни. Оба полностью игнорировали ситуацию, что показалось Найе подозрительным.

Она обернулась на Ронина, заметив робкие взгляды прохожих, направленные в его сторону. Она была полностью сосредоточена на паре у барной стойки, шептавшихся друг с другом и не сводивших с него глаз. Молодой человек, смешивавший напитки, отвёл взгляд, как только Найя встретилась с ним глазами.

— Дамиан в порядке, — заверил её Ронин. — Просто страдает от ужасных головных болей.

Он протянул руку, выражение его лица было таким же нейтральным, как обычно, несмотря на пристальные взгляды, которыми его одаривали в зале.

— Пойдем, подойдем ближе к группе.

Найя позволила ему взять себя за руку, всё ещё сбитая с толку тем, что произошло.

Уходя, она не удержалась и оглянулась на Дамиана, ссутулившегося на сиденье — его прежняя насмешливая самоуверенность исчезла, он массировал лоб большим и указательным пальцами.

Ави подмигнул и помахал рукой.

— Веселитесь!

У неё было сильное подозрение, что то, что произошло, — дело рук Ронина, но доказать это можно было, лишь спросив напрямую. Что она сделать не могла, учитывая, что практически взяла с него слово не задавать вопросов. И это была ещё одна причина, почему она не могла спросить, почему люди так смотрят на него — словно он может сойти с ума и разнести всё заведение в мгновение ока.

Ронин провел их через толпу. Дым курился в воздухе, оседая на волосах Найи, пока они пробирались сквозь слои травянистого, древесного запаха.

Чем ближе Ронин подводил её к сцене, тем более буйными становились окружающие. Незнакомцы толкали её, крутили руками, улыбки прыгали по их лицам, каждый танцевал под заразительный ритм песни.

Ронин слегка потянул её за собой, вывел вперёд и закружил в танце. Она мельком увидела искреннюю улыбку на его лице — обнажённые зубы, пухлые щеки, прищуренные глаза. Зрелище заставило её внутренности пульсировать, словно она проглотила дрожащий огонёк свечи.

Он отпустил её руку, и поток людей подхватил её. Тело двигалось по памяти, попадая в такт музыке. Смех вырывался из неё, когда она покачивала бёдрами и кружилась.

Даже если бы всё закончилось ужасно, этот момент стоил того.

Найя не знала, как долго она танцевала. Когда группа перешла к следующей песне, она почувствовала необходимость найти Ронина.

Он стоял сбоку от танцпола, скрестив руки на груди, с удовольствием наблюдая за ней издалека.

Она проскользнула сквозь толпу, чтобы добраться до него.

— Давай! — Она дёрнула его за рукав, рассмеявшись, когда он посмотрел на неё своим обычным непринуждённым видом, даже не пытаясь последовать за ней. Если бы только он знал, как легко она могла бы победить его упрямую силу и вытащить на танцпол вместе с собой. — Пожалуйста?

— Найя, я ненавижу танцевать, — отрезал он безэмоционально.

Дрожь пробежала по её груди, когда она услышала, как он называет её по имени.

Она притворилась обиженной, выпятив нижнюю губу.

— Ну же. Один танец.

Прошла долгая секунда, и суровая линия его губ смягчилась.

Он закатил глаза.

— Твою мать, ладно, но только один.

Она издала победный визг и потащила его на танцпол.

Когда Ронин спросил, какая музыка ей нравится, она вспомнила время, когда слушала радио, ещё тогда, когда они только были изобретены. Векс принёс его из Смертной Земли, и она нашла его одного в саду.

Это было доказательством того, как далеко она зашла. От попыток услышать музыку из кустов издалека до вращения под звуки, наполняющие её уши. Это было исполнением мечты — иметь кого-то, с кем можно поделиться таким сентиментальным моментом.

Ронин кружил её, спотыкаясь о её ноги. Глубокий, искренний смех выплескивался из неё, когда она брала инициативу на себя и учила его, как вращать бёдрами.

Глубокий гул тромбона, плавный ритм перкуссии резонировали в её крови.

Навеки маленький, яркий момент.