Настоящее

Найя заправила серебристую прядь за ухо и прочистила горло. Она не знала, что сказать.

Это была первая минута тишины между ней и Ронином с того момента, как они в спешке покинули остров. Шок и паника оттого, что Солярис нашел её, камнем лежали в желудке всю дорогу на пароме через залив, и пока они стояли в очереди за билетами на поезд. Она едва воспринимала наставления Ронина — глаза были слишком заняты, сканируя каждое лицо вокруг.

Подобно двухлетнему ребёнку, Найя чувствовала себя заворожённой самыми простыми вещами. Когда она впервые ступила на землю смертных, автомобилей и поездов ещё не существовало.

Поднявшись в вагон, она старалась скрыть благоговейный трепет, проходя мимо пассажиров, сидевших плечом к плечу. Она последовала за Ронином в следующий вагон, разделённым на отдельные купе, изолированные от остальных.

В их купе пахло кожей цвета пекана, а большое окно приглашало любоваться пейзажем.

Постоянное смешение восхищения и тревоги вымотало её морально.

— Разве нам не было бы быстрее добраться другим транспортом? — вопрос сорвался с губ, лишь бы завязать разговор. Хоть что-то, на чём можно сосредоточиться, кроме собственных мыслей.

Не то чтобы поезд двигался медленно. Но общественный транспорт пугал её до глубины души. Они были на виду, открыты всем ветрам, и Солярис мог появиться в любую секунду.

— Моя машина на станции, часа четыре езды от города, — Ронин, сидевший напротив, опустил банку с напитком, отвечая ей. — Когда путешествую на остров и обратно, я сажусь на поезд, а потом на паром.

Он небрежно откинулся на спинку сиденья, вытянув длинные ноги, словно кот, развалившийся на ветке. Выражение его лица было столь расслабленным, что это действовало Найе на нервы.

«Ты хоть понимаешь, как близко был к смерти?» — хотелось крикнуть ей.

Он мог превратиться в обугленную груду плоти меньше чем за секунду. Хотя Найя не могла представить, чтобы Солярис убил смертного — похвала богов значила для него слишком много.

Найя прижала язык к нёбу, чтобы не наговорить Ронину дерзостей, ведь это означало бы раскрыть правду о своём положении. Если бы Ронин узнал, какая опасность преследует её, то, несомненно, бросил бы её. И как бы гордость ни сопротивлялась этому признанию, присутствие Ронина, знающего дорогу в Холлоу-Сити, делало её жизнь куда проще.

— Полагаю, в этом есть смысл, — пробормотала она.

Солярису не составило бы труда проникнуть в поезд. Он мог прятаться у всех на виду, скрыв присутствие, и молча строить планы, как вернуть её назад.

Найя подавила дрожь, стараясь не думать, сколько времени Солярис следил за ней на фестивале, прежде чем показаться. Хуже всего было то, что она совершенно не чувствовала его — ни ауры, ни силы, ни взгляда, прикованного к ней. Эта неудача лишь подорвала уверенность в том, что она успеет добраться до Финниана, прежде чем её поймают.

Ронин сделал очередной глоток из банки.

Найя прищурилась, чтобы прочесть чёткий шрифт на лицевой стороне: «НИТРО КОЛД БРЮ».

— Что ты пьёшь? — спросила она.

— Кофе. Хочешь? — он протянул банку.

Она покачала головой.

— Мне просто было любопытно.

— Тебе нравится кофе?

— Я никогда его не пробовала.

Он поперхнулся — начался драматичный приступ кашля, глаза покраснели и наполнились слезами.

— Ты издеваешься?

Она моргнула, с трудом представляя себе, что означает выбранная им фраза.

— Нет, я не издеваюсь. Там, откуда я родом, мы пьем чай.

Ронин продолжал смотреть на неё так, будто она была аномалией.

Она задержала дыхание, надеясь, что он не задаст уточняющих вопросов.

— Ладно, — сказал он через мгновение. — В нём кофеин, так что он помогает, если ты устала.

Найя прежде не задумывалась об этих досадных ежедневных нуждах смертных — голод, работа мочевого пузыря, сон. Это заставило её присмотреться к усталости, залегающей в уголках его глаз, заметить, как потускнела кожа с тех пор, как они покинули остров, и как засалились волосы — всё это указывало на то, что ему нужно помыться.

Это заставило её чуть больше ценить свою божественную сущность и одновременно с этим болезненно осознавать, насколько ненормальной она, должно быть, кажется ему в этот странный час.

— Спасибо, — она повернула голову к окну. — Но я страдаю бессонницей. Поздние часы на меня не влияют.

Ещё один термин, знакомый ей по изучению здоровья смертных — или, точнее, по болезням, которые могли их терзать.

Она чувствовала, как на её щеке задерживается его изучающий взгляд, пока она всматривалась в лёгкую грозу за окном. Мягкие вспышки молний освещали местность, являя мимолетные силуэты величественных гор и возвышающихся деревьев. Капли дождя, стучащие по стеклу, создавали завораживающий узор из миниатюрных рек.

— Ты собираешься сказать, что заставляет тебя быть такой напряжённой? — спросил Ронин.

Солярис. Мира. Марина. Тот факт, что в любой момент я могу быть проклята…

Всплеск тревоги пронесся по кровотоку. Она сглотнула, чувствуя, как сжимается горло.

Не думай о проклятии. Его не существует. Запри это подальше и живи дальше.

Найя бросила взгляд на Ронина.

Он был до раздражения невозмутим, ожидая ответа.

— А ты собираешься сказать, чем зарабатываешь на жизнь, чтобы позволить нам сидеть в такой роскошной части поезда? — в свою очередь спросила она.

Хотя она была рассеяна во время посадки, она не пропустила сумму, которую назвал джентльмен, продавший Ронину билеты. Найя усвоила кое-что о смертных и их деньгах, когда впервые появилась на их земле.

— Купе «румет» едва ли можно назвать роскошью. Я не жадина, просто предпочитаю комфорт этим тесным сиденьям в соседнем вагоне.

Она взглянула на его колени, покоящиеся в паре футов от неё, и поняла, что он имеет в виду.

Они оба были высокими. Сиденья в том вагоне располагались вплотную друг к другу — она видела это, когда они шли по проходу. Их ноги затекли бы уже через час.

Она скрестила руки и подняла бровь.

— Ты не ответил на вопрос. Чем ты зарабатываешь?

Уголок его рта дернулся — похоже, её упрямство его забавляло.

— Сначала ответь на мой, раз уж я помог тебе выбраться с острова. Ты в бегах?

Она промолчала.

Её молчание, казалось, лишь подогревало его любопытство. Он закинул лодыжку на колено, устраиваясь удобнее.

— Ты серийная убийца? — он потёр челюсть. — Преступница?

Найя закатила глаза.

— Если бы я была кем-то из них, ты правда думаешь, что я бы тебе призналась?

— Наверное, нет.

Ронин выбросил банку в небольшой контейнер возле двери ловким движением руки.

Она снова уставилась в окно. От движения головы кисточка на заколке Рен коснулась шеи. Осознание того, что заколка на месте, принесло облегчение. Она кое-как заколола волосы в узел, чтобы убрать влажные пряди с шеи.

Поездка проходила мирно — если не считать допроса Ронина. На часах над дверью было чуть больше трех утра. В купе было тихо, большинство пассажиров погрузились в сон.

Снаружи продолжался шторм, капли дождя полосовали стекло, словно вены.

— Ты когда-нибудь была в Холлоу-Сити? — спросил Ронин. — Его основал Финниан — Высший Бог Колдовства и Чародейства.

Рассадник ведьм и колдунов. Божествам там не были рады.

Остроумие Финниана всегда было его вторым самым неприятным качеством.

— Вот почему большинство его населения — маги, — ответила Найя, доказывая, что не совсем невежественна. — Скажи, именно поэтому ты там живешь?

С тех пор как имя Финниана прогремело на землях смертных, Найя следила за его успехами. Она изучала всё, до чего могла дотянуться, о Холлоу-Сити. Это было просто, так как с помощью слуг она поддерживала запас книг в дворцовой библиотеке в актуальном состоянии. Как только Финниан стал Высшим Богом, исследователи и историки принялись писать о нём биографии.

Ронин тихо рассмеялся.

— Маги?

Найя моргнула, не понимая, что его так развеселило.

— В наши дни мы называем их просто ведьмами, — сказал он с улыбкой. — И ты отчасти права. В городе их немало, но, думаю, соотношение населения примерно шестьдесят на сорок.

Найя мысленно отчитала себя за устаревшую манеру речи и как можно непринужденнее спросила:

— Ты не знаешь, где живёт Финниан?

— Он скрывается. — По лицу Ронина пробежала тень — оттенок эмоции, который Найя не могла расшифровать. Затем она вспомнила его слова о ненависти к богам. Тот же дискомфорт, что она ощутила тогда, углубил яму у неё в груди.

— Не говоря уже о помощи его гулей, — Найя не могла скрыть враждебности к этим гнусным созданиям, созданным её братом. — Они — его глаза и уши.

Ронин наклонил голову, показывая, что Найя снова проговорилась. Упоминание деталей о богах само по себе не было странным, но её знание Финниана в личном, почти семейном ключе было подозрительным.

Она вздохнула, мучимая искушением сказать смертному правду. Фильтровать свою речь было слишком сложно.

— У меня есть прошлое с этим богом, — отрезала она.

— Какое прошлое? — его тон стал настороженным.

Она подняла на него глаза.

— Если я попрошу тебя не задавать вопросов, ты исполнишь просьбу?

Ронин снова подался вперёд, уперевшись локтями в колени. Выбившиеся пряди волос упали ему на лицо.

— Ты только что спросила, ведьма ли я. Единственный способ получить от меня прямой ответ — это немного открыться в ответ.

Найя закусила губу, чтобы не выболтать правду.

— Я не могу этого сделать.

Ронин в отчаянии вздохнул и откинулся назад.

— Что тебе нужно от меня в Холлоу-Сити?

Это был хороший вопрос — и ей не удалось увернуться. Факт в том, что он был ей нужен.

— Место, где можно спрятаться, — сказала она. — И помощь в поисках Финни… — она осеклась.

Ронин прищурился при звуке прозвища, которое она дала богу. Она запустила пальцы в волосы, ворочаясь на сиденье под предлогом, что ей неудобно, лишь бы не смотреть на него.

Но он продолжал сверлить её взглядом, и она чувствовала, как тяжело его глаза сканируют её лицо, фиксируя каждое движение мимики.

Среди свиста поезда, рассекающего ветер, и приглушённого шума колес, бегущих по рельсам, между ними повисло долгое молчание.

Узлы в животе Найи затянулись, и она заставила себя положить руки на бёдра.

Всё в порядке. Если он бросит тебя, найдёшь другое решение. Ты всегда находишь.

— Ладно, — сказал Ронин. — Я помогу тебе найти его.

Она удивлённо уставилась на него. Потрясённая его готовностью, она покачала головой и спросила:

— Почему?

Он снова издал невыносимый смешок, пожимая плечами.

— Просто захотелось.

— Хочешь чего-то взамен?

— Нет.

Она скрестила руки, раздражённая.

— У тебя желание умереть?

Он тихо засмеялся.

— Ты разве не поняла это в тот момент, когда твоя заколка коснулась моего горла?

Найя искала на его лице хоть намёк на скрытые мотивы. Если бы она увидела его мимоходом в коридоре поезда, глянув на его выражение лица, то решила бы, что он просто скучает. Она завидовала его спокойному характеру, тогда как сама сидела, из последних сил сдерживая напор эмоций.

Всё, что она узнала о нём, — мать и отец умерли, есть сестра и племянница, живёт в Холлоу-Сити. И последнее — он ненавидит богов. Это была вся информация, которой она располагала, и её было ничтожно мало. Почему тот, кто презирает богов, согласился помочь ей найти одного из них?

Прежде чем она успела развить эту мысль, поезд с визгом остановился.

Найя выпрямилась, слыша суету в коридоре и треск интеркома.

Ронин уже встал, и это движение донесло до неё едва уловимый аромат жареного мяса с фестиваля и морской соли с парома.

— Внимание, пассажиры: мы прибыли к месту вашего назначения.

Как только они вышли из поезда, Ронин открыл для неё пассажирскую дверь машины. Она восхищённо оглядела гладкий чёрный кузов того, что Ронин называл «своей машиной», прежде чем встретиться глазами с его блестящими, полными веселья глазами.

Она буркнула саркастическую остроту на его рыцарский жест

— «Я могу открыть дверь сама» — и забралась в салон.

Первые минуты пути по гладкому асфальту вызвали у неё головокружительный экстаз.

Когда восторг от езды в потоке машин утих, она взглянула на Ронина, подсвеченного голубоватым сиянием приборной панели, и втайне оценила, как легко он ведёт машину — откинувшись на сиденье, одна рука внизу руля, взгляд постоянно скользит от зеркала заднего вида к боковым и обратно на дорогу.

Его уверенность была мучительно притягательной.

Поездка на машине не сильно отличалась от поездки на поезде. Оба механизма передвигались с невероятной скоростью. Но, в отличие от поезда, они были одни, мчась со скоростью, напоминающей тающее масло, стекающее с горячего ножа.

Найя то смотрела в окно, пытаясь разглядеть очертания пейзажа в туманной дали, то прислушивалась к тихой мелодии, доносившейся из динамиков в дверях.

— Я не буду задавать вопросов, — сказал Ронин, нарушая комфортную тишину.

Это была просьба, которую она озвучила ранее. Бессмысленная просьба, полагала она, потому что он всё равно спрашивал. Что заставило его передумать?

— Я бы это оценила, — Найя нервно перебирала пальцами, поглядывая на него и снова опуская взгляд на руки.

— Всё, что заставит тебя чувствовать себя комфортнее.

Она повернула голову, слегка ошеломлённая его вниманием.

Он смотрел прямо на дорогу, выражение лица спокойное. Должно быть, он почувствовал её взгляд, потому что бросил на неё короткий взгляд.

— Я, впрочем, не против ответить на некоторые из твоих вопросов.

Вопреки её воле, на губах появилась улыбка.

— Ты кажешься таким воодушевлённым этой перспективой.

Он пожал плечами.

— Мне любопытно узнать, о чём ты думаешь.

Она закусила губу, глядя на свои костяшки.

— Ты был близок с отцом?

Ронин поднял руку, чтобы убрать волосы с лица.

— Начинаем с глубокого, да?

Найя одарила его вызывающим взглядом.

— Или скажешь мне, ведьма ты или нет.

Он улыбнулся.

— Думаю, я приберегу этот секрет, пока ты не будешь готова открыться.

Найя издала насмешливый фырк.

— Думаю, ты отказываешься отвечать прямо, потому что ты — ведьма. Какая ещё причина могла бы заставить тебя жить в Холлоу-Сити?

— Покажу, когда доберёмся. — он вздохнул, опуская руку на бедро. — Отвечая на твой вопрос: в детстве мы с отцом были близки, но потом всё стало сложно. У нас были нормальные отношения, но я совершил много поступков, которые он не одобрял.

— Звучит непросто, — пробормотала Найя. Существовали ли в мире отношения родитель-ребёнок, которые можно было бы назвать простыми? Она сомневалась. — Ты кажешься близким с Юки и Акане.

Ронин не сводил глаз с дороги.

— Ну, Юкс защищала меня, когда мы были детьми, но когда родилась Акане, можно сказать, я стал защитником.

— Я знаю, как это бывает, — горько-сладкая ностальгия всколыхнула воспоминания о детстве Финниана. — Я тоже защищала младшего брата… Пока он не вырос и не стал сильнее.

Прошёл век с тех пор, как она видела Финниана, и тогда он был всего лишь средним богом.

Ронин на мгновение замолчал.

— У тебя есть младший брат, — заметил он, и она усмехнулась тому, как он специально сформулировал это не как вопрос.

Она рассмеялась.

— Ты изо всех сил стараешься не совать нос в чужие дела, да?

Он закатил глаза, расплываясь в улыбке.

— Заткнись.

Пейзажи за окном менялись. Высокие уличные фонари окаймляли эстакаду, с которой Ронин съезжал, чтобы заправиться.

Она читала об автомобилях и о том, как они работают. Спасибо Солярису, который приносил ей книги и руководства по эксплуатации во время своих визитов в мир смертных, чтобы утолить её любопытство.

Когда Ронин вернулся, расплатившись внутри, раздался звук открывающейся банки. Найя отметила, что это ещё один кофе «нитро колд брю», и это напомнило ей о необходимости притвориться уставшей.

Она демонстративно зевнула.

— Ты целую вечность не была в туалете, — сказал он, прежде чем они выехали с парковки. — Тебе нужно сходить, прежде чем мы снова выедем на трассу?

Телесные нужды. Найя старалась не поморщиться.

— Я ничего не ела с фестиваля. Пока не нужно.

Он едва заметно кивнул, но она не пропустила взгляд, которым он задержался на ней, словно не поверил её оправданию.

Как бы то ни было, он не стал настаивать.

Это заставило её задуматься.

Ёщё через час пути она повернулась к нему, пытаясь разглядеть следы усталости.

Его взгляд был налитым кровью, неподвижным, устремлённым вперёд. Выражение лица напомнило ей одного из гулей Финниана за секунду до того, как тот возвращал их к жизни — мирный и неподвижный.

Найя опустила глаза на пустую банку из-под кофе в подстаканнике. Ронин выпил её меньше чем за пять минут, и она готова была поспорить, что такое количество кофеина, потреблённое так быстро, не может быть полезным для сердца смертного, но промолчала, заметив, что Ронин стал подозрительно тихим.

— Мне сесть за руль? — спросила она.

От него будет мало толку, если он угробит машину и погибнет.

Его глаза оживились, он бросил на неё взгляд.

— Это значит, у тебя есть водительские права?

Она не помнила, что такое водительские права, но могла предположить, что они нужны для управления машиной.

— Нет, нет.

— Ты умеешь водить?

— Нет.

Он рассмеялся.

— Тогда зачем предложила?

— Ты сейчас похож на оживший труп. — Она указала на свои глаза, подчёркивая тёмные круги, залегающие под его глазами.

Он пересел поудобнее, перехватив руль.

— Я в порядке. Я не спал гораздо дольше этого, и к тому же, прямо за этим холмом мы въедем в черту города.

Найя повернулась к лобовому стеклу.

Рассвет разрывал небо, словно гранат, окрашивая облака в бордовые и кроваво-оранжевые тона.

Она прикусила губу, чтобы сдержать восторг, когда они поднялись на холм и в поле зрения появились небоскрёбы. Вид, который она видела только на картинках в книгах.

Дорожные полосы расширились с двух до шести. Машины проносились мимо. Ронин оставался в средней полосе, двигаясь с умеренной скоростью.

Найя почти прижималась носом к стеклу, впитывая каждый большой знак и высокое здание, загипнотизированная петлями мостов сверху и снизу. Сердце забилось быстрее, когда она увидела открытое небо перед ними. Солнце поднималось над краем земли, лучи пробивались подобно яичному желтку позади города.

— Ты когда-нибудь была в городе? Ты выглядишь как Акане, когда Юки подарила ей планшет на день рождения.

Найя понятия не имела, что такое планшет, и ей было всё равно, как выглядит её реакция.

— Никогда. Я впервые, — призналась она.

— Появляешься на берегу острова, а видела фестиваль только издалека… Похоже, ты русалочка. — Ронин включил поворотник.

Она сбавила свой восторженный тон, откинувшись на спинку и откашлявшись.

— Скажи, как ты собираешься выследить Финни… — она осеклась.

Черт возьми. Язык коснулся нёба.

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, прежде чем перестроить машину на две полосы правее.

— Он каждый год проводит благотворительное мероприятие примерно в это время. Гости там богаты до одури, и в итоге они собирают около миллиона. Мероприятие будет примерно через неделю.

Найе было трудно представить Финниана, организующего мероприятие и общающегося с людьми.

— И тебя пригласили на это мероприятие? — спросила она.

— Не бери в голову, — Ронин отмахнулся. — Я достану нам приглашение.

Перспектива не казалась многообещающей.

— Что нам делать до тех пор?

Он ухмыльнулся.

— Полагаю, тебе придется тусоваться со мной.