В дверь постучали. Приоткрыв ее, Изабель удостоверилась, что знает пришедшего. Дверная цепочка тихо звякнула.

– Входите, Итан.

Девушка пропустила генерала Клемента в комнату, которую сняла прошлым вечером. Случайная комната в случайной таверне случайного города. Но даже здесь наутро уже вовсю трубили о кончине безумного короля. Изабель как могла пряталась от всех новостей, опасаясь услышать то, к чему не готова.

В памяти все еще вспыхивали кошмарные сцены: полыхающая в огне королевская резиденция и пугающе-бездонный омут беззвездной ночи, что преследовал Изабель, сколь быстро она бы ни гнала коня.

– Я рада видеть вас живым.

– Это взаимно. – Клемент поставил у входа небольшой, обитый кожей короб. – Здесь деньги и новые документы для вас. Этого хватит абсолютно на все, включая личную охрану. Вы более ни в чем не будете знать нужды, мисс Дайер.

Изабель молчала, ожидая, когда он перейдет к действительно важному. Материальное благосостояние ее сейчас волновало меньше всего. Генерал это понял. Он неловко прокашлялся, поправил и без того идеально сидевшую форму и без интереса окинул взглядом аскетичное пространство, как будто не зная, с чего начать.

Прежде они мало общались, оставались друг для друга чужими, однако вчерашний вечер все изменил. Ведь именно Итан спас ее вчера. Спас от Кайрона Гесса. Даже думать об этом было слишком тяжело.

С трудом удерживая разъяренного, ослепленного жаждой протектора, Итан тогда прокричал:

– Снаружи, сразу у дверей, вас дожидается оседланный конь. Садитесь на него и скачите, Изабель! Скачите так быстро, как только возможно! А завтра я непременно найду вас, куда бы вы ни отправились!

Что ж, он сдержал слово и к вечеру действительно нашел ее. Но какие новости он принес?

Присаживаясь за стол, на котором стоял графин с водой и нетронутое остывшее жаркое из крольчатины, Клемент бросил беглый взгляд на Изабель.

– Вам так и не удалось поспать, – подметил он. – И поесть.

Он впервые смотрел на нее с такой грустью. Изабель ждала их встречи, места себе не находила, но нынешнее поведение генерала откровенно настораживало, как будто среди тех вестей, с которыми он явился, нет ни одной обнадеживающей.

– Молю вас, не томите! Что с Кайроном?

– Он жив, – ответил Клемент, чем вызвал судорожный вздох Изабель. Она так и осталась нервно стоять в дверях, ожидая подробностей. – И он в добром здравии.

– Когда мы сможем с ним увидеться?

Клемент смерил ее долгим, пронзительным, полным тоски взором и наконец ответил:

– Никогда.

Изабель моргнула. Один раз. Затем второй. Третий… Она недавно пила, но от услышанного в горле сразу пересохло.

– Но почему? – вытолкнула на выдохе, едва слышно.

– Потому что он так решил.

– Я понимаю. Но почему? – ее голос задрожал. – Разве он меня не любит?

– Он любит вас больше всего на этом свете, – мрачно отозвался генерал. – Но именно поэтому вы больше никогда не встретитесь.

Изабель бросилась к окну, пряча нахлынувшие слезы. Она чувствовала, что генерал говорит правду. Более того, она сама предчувствовала такой исход. Даже несмотря на то что безумный король мертв и больше нет политических препятствий для того, чтобы им быть вместе, Кайрон отказался от совместного будущего. Разумеется, ради ее же блага.

Ради ее же блага! Как она ненавидела эту фразу и это треклятое обоснование!

– Он мог бы просто меня обратить! – бросила Изабель сквозь сдавленные рыдания, все еще глядя в окно и ничего там не различая.

– Он предпочел другой вариант для вашей судьбы.

– Кай – моя судьба! Иной не надо!

– Это лишь сейчас.

– Нет! – Изабель резко развернулась к Клементу. Ее спутанные волосы разметались по плечам. В покрасневших глазах отпечаталось непонимание, обида и нежелание принять чужой выбор. – Это навсегда!

Глубоко вздохнув, Итан Клемент замолчал. Им еще многое предстояло обсудить, уйти прямо сейчас нельзя, поскольку позже у него уже не найдется времени, чтобы встретиться с мисс Дайер. Кроме того, он не хотел бы своим очередным появлением бередить старые раны. А в остальном… он хорошо помнил, насколько люди переменчивы и насколько коротка их память. Тем более если речь о юных прекрасных девушках.

С другой стороны, если то, что случилось между Изабель Дайер и Кайроном Гессом есть проявление истинной пары… Однако протектор ни разу не признавался в силе своих чувств. Но признался бы он, будь это и правда судьбоносная тяга?

Итан Клемент знал его очень хорошо, но все-таки недостаточно. Кайрон Гесс всегда хранил в рукавах не только козыри, но и личные тайны. И лишь он сам знал, сколь много этих тайн накопилось.

В том случае, если между ним и Изабель действительно образовалась сверхъестественная связь, это расставание станет величайшей трагедией их жизней. Эта рана никогда не утихнет. Продолжит нарывать, приносить мучения. И в конце концов станет самой печальной историей о любви из когда-либо рассказанных.

Между тем Изабель то успокаивалась, то снова начинала надрывно плакать. А потом она подошла к столу, выпила стакан прохладной воды и попыталась отвлечься на вопросы:

– Как именно Кайрон вчера понял, что мне угрожала опасность? У него было так мало времени, чтобы успеть вовремя, и все-таки он появился и спас меня от Присциллы.

– Полагаю, он просто научился слышать этого неоната на расстоянии, – ответил Клемент.

– А если дело не только в этом? – в голосе Изабель сквозила надежда. – Однажды он магией привязал меня к себе и не обозначил, как долго эта привязка продлится…

– О, нет, мисс Дайер, заклинаю вас: не ищите беды! Не нужно стремиться к опасности лишь для того, чтобы проверить вашу догадку и призвать к себе спасителя Гесса. Даже если эта магическая связь все еще осталась, вы о ней не узнаете никоим образом. Гесс дал клятву, что более вы не встретитесь. Значит, так и будет.

– Если же мне будет угрожать опасность…

– В лучшем случае он пришлет вам кого-нибудь на помощь. Но сам не явится.

Изабель рассеянно провела тонкими пальцами по столешнице. Она понимала, что именно попытался донести Итан: если Кайрон принял решение, его уже никто не сможет переубедить. И если он хочет навечно остаться в стороне, так и будет. Что бы Изабель ни делала, это никоим образом не поможет его вернуть.

Кайрон отказался от нее. Вот так легко.

У нее еще будет целая жизнь, чтобы это оплакать. Сейчас время других, не менее важных вопросов. Решительно вытерев с лица мокрые дорожки, Изабель присела за стол.

– Каков исход войны с Орденом?

– Охотники все пытались увести нас вглубь пещер к залежам взрывчатки. Но гипнотическое влияние сильнейших из нас заставило их, ведомых иллюзиями, двигаться в обратном направлении. Не скажу, что было легко. Битва выдалась изнурительной. Однако, устранив последних фанатичных смельчаков, мы оставили от Ордена самых трусливых и самых неуверенных людей. Духу подорвать пещеры им попросту не хватило, хотя риск, конечно же, был велик. Как бы то ни было, теперь «Длани Бога» не существует.

– Что же теперь будет с Арданеей?

– Поскольку Юстиан Нотт выжил, отныне престол по праву принадлежит ему. Увы, от отца он получил в наследство не только корону, но и множество проблем, которые нужно будет как-то решать. Совместно с нашим лордом, разумеется.

– И какие существуют пути решения?

– Юстиан неоднократно предлагал нам снова уйти в тень. И тогда он сообщит народу, что вампиры полностью истреблены бравыми охотниками. Но мы находим это предложение неприемлемым и невыполнимым. Нас не сотрешь из истории. И прятаться мы более не хотим, потому что мы не лучше, но и не хуже людей. Мы просто другие. Вы ведь тоже много об этом думали, верно, мисс Дайер?

– Очень много, – призналась Изабель. – В Ордене постоянно рассказывали о жестокости, свойственной всем вампирам. Однако то, что творили сами охотники, повергало в ужас. Они точно так же пытали, ставили чудовищные эксперименты, выкачивали из бессмертных кровь и в дальнейшем пили ее. Они уничтожали целые кланы. Вырезали мирные семьи, а потом развешивали отрезанные головы на кольях. – Ее передернуло от жутких воспоминаний. – Но правда в том, что творить зло – в природе людей. Нет ничего удивительного в том, что впоследствии эта склонность передается вампирам.

Итан Клемент кивнул, выражая признательность за эти мысли.

– Лорд Лерой по-прежнему не желает большой войны, – сказал он некоторое время спустя.

– Вы же понимаете, что жить сообща у нас тоже не получится? Прошло шесть лет с подписания мирного договора, но все стало только хуже. Часть общества вас не примет никогда. Главное безумие короля в том и состояло: он верил, что люди могут и хотят меняться, могут и хотят принимать новое.

Генерал невесело усмехнулся:

– Вот мы и подобрались к корню всех наших бед: мы вас принимаем, а вы нас не принимаете. И в этом случае путь только один: обозначить четкие территориальные границы.

– Распад Арданеи? – ужаснулась Изабель. – Это же политическое самоубийство! Пойдет ли на это Юстиан Нотт, когда каждый клочок нашего королевства был отвоеван великой кровью? Если Юстиан отдаст часть земель вампирам, народ возненавидит его даже сильнее, чем Генворта! И для мировой истории он навеки останется позорным пятном.

– Пойдет ли на это Юстиан Нотт, мы скоро узнаем. Как узнаем и то, что для него ценнее: территория или жизни. Что бы выбрали вы на его месте, мисс Дайер?

– Жизни, – без раздумий ответила Изабель.

– Даже невзирая на то, что за свое решение вы бы вошли в мировую историю как худший правитель?

– Да, лишь бы люди так и не узнали, какой исход мог быть по-настоящему плохим.

Их разговор продолжался до тех пор, пока за окном не начало темнеть. Когда же настала пора прощаться, Изабель в последний раз обратилась к Итану с просьбой:

– Мистер Клемент, прошу вас, передайте Кайрону небольшое послание.

Он не смог отказать.

– Хорошо. Слушаю вас, мисс Дайер.

– Даю слово, что у меня не будет ни мужа, ни детей. Я без раздумий отвергну каждого, кто попытается добиться моего расположения. Буду жить одна. Год за годом. И сколько бы ни длилась наша разлука с Кайроном, я не перестану его ждать. В том месте, куда он всегда возвращается.