Плотные серые облака царапали горные пики и грузно оседали на склонах. К вечеру ветер усилился, став почти штормовым, и теперь по замку Трексил скользили отнюдь не призраки, а сквозняки. Кутаясь в шали, подруги Блан особняком сидели у растопленного камина. Поленья приятно потрескивали. Старые напольные часы издавали тихий, размеренный стук.

Только что Анна поделилась с Марион всем, что узнала. А теперь, закрыв глаза, она чувствовала, как расслабляется каждая мышца. Вдали от вампиров, в особенности от Кайрона Гесса, к ней понемногу возвращалось спокойствие.

После аудиенции с протектором в замке остались только семь девушек, и среди них каким-то непостижимым образом затесались и они с Марион. Сей факт казался настолько абсурдным, что, обсуждая это, подруги не могли сдержать нервный смех.

– Не такие уж и проницательные эти вампиры! – весело заметила Марион.

– Да, это точно, – кивнула Анна, искоса наблюдая за остальными.

– Знаешь, мне даже жаль, что Иветту тоже сослали. С ней было по-своему весело.

Гостьям выделили одну из самых просторных гостиных замка, но от этого еще более тоскливую. Развлечений она предлагала не много. Тихоня Альма Торн сидела у окна, обхватив руками колени. Она не желала ни с кем общаться и лишь грустила, грустила, грустила. Хотя иногда ее можно было застать и за молитвой.

Другая, назвавшаяся Октавией, вот уже несколько часов дремала на софе в дальнем углу. Ее волосы были почти такого же оттенка, как у Марион, но при этом выглядели неухоженными и тусклыми.

Обладательница мальчиковой стрижки Бетти Морган обучала блондинок, Матильду и Таню, игре в шахматы. Раз за разом Бетти громко повторяла правила в надежде, что те запомнят. Любопытно, кто научил ее играть? Ведь шахматы – удовольствие не из дешевых. В некоторых деревнях о такой игре, наверное, и слыхом не слыхивали.

– Думаешь, это и есть Изабель? – шепотом спросила Марион, проследив за взглядом Анны и едва заметно кивнув на Бетти.

– Не знаю. Возможно.

Отвернувшись обратно к огню, Марион призадумалась:

– Что мы знаем о Бетти? Она гордая и скрытная, на любые вопросы о себе огрызается. Столовый этикет знает. Говорит грамотно, не как деревенщина. В шахматы играет.

– А если она обучалась в школе благородных девиц?

– Может, и так. Но волосы как будто отстригла специально. – Марион подчеркнула это так, словно уже решила головоломку.

– Да, я тоже об этом думала. Она даже не пытается казаться простой. Это и смущает. А еще Изабель, скорее всего, набожна. Эта черта роднит ее со мной или с Альмой, но никак не с Бетти.

– Хм. А ведь правда: Бетти так и не выдала свою причастность к Богу. Ни молитв, ни соответствующих высказываний.

– О том и речь, – сухо заключила Анна. – Матильду и Таню вычеркнем сразу. У них светлые не только волосы, но даже брови и ресницы. Не сомневаюсь, что они такие от природы. Скорей всего, протектор просто решил перестраховаться.

– Значит, через несколько дней блондинки нас тоже покинут. – Марион помрачнела. – Тогда остаются Альма и Октавия. Кто же из них?

– Альма набожна, но говорит так мало, что о ней трудно судить. Всегда отстраненная и грустная, словно скорбящая.

– Я слышала, как она плачет.

– Нам всем есть о чем ронять слезы…

– Что верно, то верно, – согласилась Марион. – А что думаешь насчет Октавии?

– Она тоже загадка.

– Поклон, которым она поприветствовала графа Трексила, получился весьма изящным.

– Этого мало. Нужно попытаться их разговорить.

Упрямство велело Анне докопаться до правды и опередить протектора. А уж если всем троим (ей, Марион и Изабель) удастся сбежать и присоединиться к Ордену «Длань Бога», будет совсем хорошо. Ведь Изабель наверняка знает, где расположен главный штаб охотников.

Анне нравилось представлять, как доблестные воины Ордена обучают ее стрельбе. Как рассказывают о тайных уязвимостях вампиров, о которых она не подозревала. Как тщательно готовят очередную операцию по уничтожению древнего вампирского клана, в которой она, Анна, сыграет решающую роль. Возможно, мечтать об этом наивно. Однако Анна вполне могла представить себя с оружием в руках и не боялась думать о том, что, выбрав такой путь, скорее всего, погибнет в бою. Ради благой цели, ради выживания человечества и ради спасения многих душ умереть не так уж и страшно.

– Слушай, Марион, а как ты ощущаешь вампирское влияние? – с губ сорвался вопрос, который хотелось задать давно.

– М-м-м, даже не знаю, как объяснить. Временами накатывает дикий страх и оцепенение, но ведь я не одинока. Ты всегда рядом, и поэтому справляться значительно проще. Если бы не ты, даже не знаю, что бы со мной было… Я так тебя люблю, Анна! Ты мне как сестра!

– Мы и есть сестры, – тепло улыбнулась Анна. – Названные.

Марион прильнула плечом к Анне, устраиваясь поудобнее, и после короткой паузы вдруг спросила:

– У тебя тоже возникают какие-то особые ощущения в присутствии вампиров?

Анна отрицательно покачала головой, пытаясь убедить прежде всего себя. Словно нет никакого мистического магнетизма между ней и верховным протектором. И при каждой встрече с ним ее сердце не выпрыгивает из груди, а в легких не заканчивается весь воздух. Ладони не начинают холодеть, а по спине не разбегаются мурашки. Будто ничто в этом вампире ее не интригует, не притягивает. Она кремень, которому не нужно волноваться при одной лишь мысли о Гессе. Кремень, который не может бросить в жар или в трепет.

Если Марион ничего такого не чувствует, то как же несправедливо складывается действительность! Анна едва сдержала судорожный вздох. И пока дьявольское наваждение не исчезло, она пообещала молиться еще усерднее.

* * *

Настал новый день, но их заточению в замке не было видно конца и края. Атмосфера стояла гнетущая. Свободно бродить по территории не позволялось, так что вся их жизнь проходила в небольшом пространстве между спальней, трапезной и гостиной, неизменно под присмотром гвардейцев.

Попытки заговорить с другими девушками оказались тщетными. Всякий раз те отвечали односложно, а то и вовсе отстранялись. Каждой было что скрывать. Никто никому не доверял.

После обеда, чтобы скрасить досуг, гостьям позволили выбрать в библиотеке книги. Марион взяла первый попавшийся томик сказок. Анна попыталась отыскать научные труды о вампирах и, не найдя их, схватила какой-то сборник о первооткрывателях новых земель. Вместе с тем она проследила, какие книги привлекли внимание остальных невольниц.

Октавия остановила выбор на пособии по этикету, будто специально сообщая о пробелах в воспитании. Бетти Морган сняла с полки книгу о птицах, в которой иллюстраций было больше, чем текста. Ну а Матильда, Таня и Альма не взяли вообще ничего, сославшись на то, что читать не любят.

Вечер прошел за пустыми разговорами, из которых нельзя было выудить ничего полезного. Слуги также оставались молчаливы, исполняли ежедневные обязанности со скорбными лицами, игнорируя чьи-либо вопросы.

Книга, выбранная Анной, оказалась интересной. Истории о дальних странах завораживали. Оказалось, что у других народов представления о божественном разнятся, иногда значительно, иногда не очень. Однако у каждой веры имелось схожее ядро: любовь всегда исходит только от Бога. Любовью не испытывают и не терзают, а награждают. Ее посылают в дар, даже если она не взаимная, потому что она прекрасна сама по себе. Любовь придает смысл существованию, побуждает творить, а всякое творение есть часть господнего промысла.

Все это напоминало о недавнем разговоре с верховным протектором. Анна впервые задумалась над его словами: откуда в ней эта ненависть, эта непоколебимая убежденность в том, что вампиры есть величайшее зло? Сама ли она дошла до этого вывода или кто-то его внушил? И это было не единственное, в чем заставила усомниться книга.

В ней нашлось немало иллюстраций древних пещерных храмов, монастырей, переводов сакральных текстов. Некоторые из них оказались значительно старше Святого Писания, что просто потрясало. Может ли истинная вера появиться позже остальных? И как узнать, чей Бог правдивее? Ни на один из этих вопросов ответа у Анны не было.

Ни протектор, ни генерал Итан Клемент так и не объявились. Лишь ближе к ночи с нижнего этажа вновь раздались ужасающие вопли, от которых у всех стыла кровь в жилах. Если нашлось кого пытать, значит сегодняшний рейд протектора прошел продуктивно.

– Не представляю, каково это – изо дня в день заниматься пытками, – покачала головой Таня. Сидя перед камином, она обнимала себя руками, и это смотрелось так, словно она пыталась отстраниться от всего плохого. – Разве можно сохранить рассудок, причиняя другим такие страдания?

Косясь на охранников, Таня старалась говорить тише.

– Ты мыслишь в рамках человеческой морали, – вмешалась Анна, оторвавшись от чтения. – Вампиры воспринимают этот мир иначе. Людские страдания им слаще меда.

– Тебе-то откуда знать? – скептически усмехнулась Бетти.

– Выжить хочу, вот и интересуюсь.

Бетти сузила глаза:

– Может, и охотником стать хочешь?

– Не исключено. А каково твое отношение?

Раскинув руки, Бетти изобразила чаши весов и наигранно задумалась:

– Хм, дайте-ка подумать… С одной стороны – смерть в бою против совершенных хищников, с другой – вечная молодость, сила и красота. Даже не знаю, что выбрать.

– Вампиры тоже смертны, – напомнила Анна.

Возможно, Бетти говорила сейчас неискренне. Она вполне могла бы играть, а могла и действительно так думать. И в таком случае в мире стало бы больше на еще одного человека, готового продать душу.

– Вампиры смертны? – оживилась Альма Торн, впервые за день подав голос. Ее и без того огромные глаза округлились. – Я этого не знала.

– И как их убить? – подключилась Таня. – Они же умеют самоисцеляться, разве нет?

– Умеют. – Анна перешла на шепот. Все, кроме Бетти, подошли ближе и расселись вокруг нее. – Но для восстановления нужно время, и оно отнимает много сил. Чтобы заживлять раны, вампиру необходима постоянная подпитка кровью. Если нанести серьезные повреждения и лишить источника питания, вампир ослабнет настолько, что больше не сможет сопротивляться. И тогда останется только добить. Так что никакие они не бессмертные.

– Откуда ты все это знаешь?

Анна пожала плечами:

– Просто много слушаю и подмечаю.

* * *

Утром следующего дня, сразу после завтрака, девушек вызвал генерал Клемент. Под его надзором приглашенный из Велены цирюльник тщательно осмотрел девичьи волосы, уделяя особое внимание корням. После чего, как и предполагалось, замок покинули блондинки Матильда и Таня.

– Сколько нам еще торчать в четырех стенах? – обратилась к генералу Анна, как только он сопроводил их в гостиную, чтобы вновь запереть.

Тот смерил Анну оценивающим взглядом. Челюсть вампира сжалась, выдавая недовольство.

– Насколько помню, утверждалось, что мы не пленницы, а гостьи! – присоединилась Марион, вздернув правую бровь.

Бетти тоже не захотела отмалчиваться:

– Разве так поступают с гостями?!

Клемент сдержанно кивнул.

– Ваше недовольство понятно. Обсужу это с верховным протектором.

Резко развернувшись, он покинул помещение прежде, чем посыпались новые вопросы.

– Смелости тебе не занимать! – Бетти воззрилась на Анну с нескрываемым восхищением.

– Вы тоже молодцы, что не побоялись высказаться. Так или иначе, им придется к нам прислушаться.

Остальные закивали. Особых надежд никто не питал, однако после обеда им разрешили прогуляться по саду, а вечернее чаепитие состоялось уже на открытой веранде. Свежего воздуха оказалось достаточно, чтобы все почувствовали себя лучше. А сразу после того как слуга доставил гвардейцу-надзирателю записку от протектора, тот сообщил:

– Завтра вам дозволено посетить Велену. Выезд на рассвете. Приготовьте все необходимое заранее, опоздавших ждать не будем.

Перед сном слуги принесли им успокаивающую травяную настойку, которая чудесным образом очистила голову от мыслей. А для Анны, как обычно, полагалась и порция целебного отвара. К счастью, рука заживала быстро и почти не болела.

– Думаю, из тебя выйдет отличный охотник на вампиров, – вдруг произнесла Альма, укладываясь в соседнюю постель.

Анна повернулась на подушке.

– Значит, ты разделяешь мои взгляды?

– О, я не могу не разделять, потому что мои родители были охотниками. Вампиры их убили. Да и если подумать, на самом деле нет никакой дилеммы. Таковы законы выживания. Человек охотится на дичь ради пропитания. Животные беззащитны перед заряженным ружьем, с ним человек всегда сильнее, и поэтому именно он вершит их судьбу. А для вампиров мы такая же дичь. Некоторых из нас они хотят одомашнить, других съесть, остальных истребить.

Похоже, она говорила искренне, а значит, выпадала из поля подозрений, ведь родители Изабель не были охотниками.

– Будь я такой же смелой, как ты, – продолжила Альма, – то вступила бы в Орден. Но я боюсь.

– Я вовсе не смелая, Альма.

– Смелая! Еще какая! Ты не боишься перечить вампирам и добиваться того, чтобы с тобой считались. Из всех нас они уважают только тебя.