Протектор опустился в кресло и жестом пригласил Анну сесть напротив. Достал из кармана ключ, открыл верхний ящик стола и взял оттуда кожаную папку.

– Вы воспитывались в сиротском приюте Волингара? – уточнил он, пролистывая бумаги.

Анна кивнула, после чего обхватила себя руками и сжала колени. Тело реагировало странным, ноющим волнением.

– С какого возраста?

– Сколько себя помню. Родителей я не знала.

Гесс нахмурился.

– Мисс Блан, будьте любезны, перечислите поименно всех работников приюта, которых помните. – Отложив папку, он сцепил пальцы в замок и склонил голову набок. Несколько светлых прядей упали ему на лоб.

В приюте Анне не нравилось, поэтому она старательно вытеснила из памяти все с ним связанное, а если какие-то фрагменты воспоминаний все же вспыхивали в голове, она стремительно их гасила.

– Вам настолько сложно? – в голосе Гесса сквозило недоверие. Его глаза сузились и опасно блеснули. – Назовите хотя бы несколько имен, чтобы мы могли идти дальше.

Имена вертелись на языке. Анна закрыла глаза, пытаясь вспомнить, верные ли они. Уверенности в этом не было, память все-таки подводила. Проклятье! Анна слишком боялась, это мешало собраться с мыслями, а если начнет придумывать, Гесс проверит сведения и все поймет. Какая-то безвыходная ситуация.

Острая боль пронзила виски: организм не выдержал последствий недосыпа и стресса. Анна сжала переносицу, стараясь ослабить неприятные ощущения. Ей не хотелось ворошить тяжелое прошлое и не хотелось играть по правилам протектора, все в ней этому противилось. А потому она решила обмануть ожидания протектора, тем самым меняя правила игры.

– Впустую тратите время, – отозвалась она как можно жестче и закинула ногу на ногу, чтобы придать себе уверенности. Леди так не сидят перед мужчинами, но ей плевать: она не из высшего общества.

– У меня-то времени много, но у вас его нет вообще. Прямо сейчас Изабель Дайер может быть при смерти или даже мертва. Кто знает, в какую опасность могла угодить бедняжка? Вместо того чтобы искать ее там, – Анна махнула рукой на окно, – вы ищите ее здесь, в этом кабинете. Но это ошибка.

Гесс не шелохнулся. Казалось, стал еще более неподвижным. Это пугало. В такие моменты Анна отчетливо видела, насколько он неживой. Насколько ненормален сам факт его существования. Такие, как он, бледные и бездыханные, должны покоиться в могиле глубоко под землей, а не ходить под солнцем бок о бок с живыми. Солнце – дар жизни, ее благословение. Оно не должно служить вампирам, это же так неправильно. Противоестественно. Солнце должно принадлежать только живым.

– Я был бы рад ошибиться, – наконец изрек он, и эта фраза прозвучала донельзя странно. – Однако выводы делать рано.

Анна всплеснула руками. Тщательно сдерживаемые эмоции наконец вырвались наружу:

– Тогда введите меня в гипноз и сделайте уже наконец эти самые выводы! Сразу убедитесь, что я не лгу!

– Это не метод, – уклончиво проговорил Гесс. Он запустил пальцы в волосы и откинул их назад, чтобы не мешали. Несмотря на вспышку Анны, он все еще был расслаблен. И в расслабленном состоянии его фигура выглядела не менее внушительно, не менее опасно.

– В таком случае знайте: я не намерена отвечать на ваши нелепые расспросы. Хотите и дальше терять время – пожалуйста. Но я не стану вашей марионеткой, потому что ни в чем не виновата.

Протектор выдержал короткую паузу, прежде чем спросить:

– Мисс Блан, вам это так нравится?

– Нравится что?

– С огнем играть.

Анна сжала кулаки, тут же ощутив, как ногти больно впиваются в кожу. Ей хотелось сорваться, броситься через стол и проткнуть его грудь ножом. Вырезать его сердце и бросить себе под ноги. Ей действительно хотелось этого, но вовсе не потому, что она винила вампира во всех бедах мира… Скрытая правда была гораздо сложнее, и нужна большая смелость, чтобы ее отыскать.

Гесс поднялся и оперся руками о столешницу.

– Мятежная мисс Блан… – вкрадчиво проговорил он, растягивая каждый слог. – Вместо того чтобы подчиниться, противитесь. Думаете, что понимаете больше? Видите то, чего я не вижу? Или, может быть, желаете помогать мне за награду?

– Мне не нужно вознаграждения, только свобода, – Анна сказала это категорически, с присущей ей прямотой. – Можете считать меня кем угодно. Правда от этого иной не станет: единственное, что нас с Изабель роднит, так это ненависть к таким, как вы!

Кайрон Гесс неожиданно усмехнулся:

– Как интересно. Вас характеризовали как девушку твердой веры. В вопросах религии я не силен, но разве тот факт, что вы испытываете ненависть, не причисляет вас к сторонникам дьявола? Насколько могу судить, ненависть исключительно в его юрисдикции.

– Я не святая, но Бог мне знаком. – Анна приложила ладони к груди. – Пока мое сердце бьется, пока мой дух жив, я могу рассчитывать на спасение и милость Господа. В отличие от вас, ведь ваша душа давно мертва. Заручившись поддержкой обезумевшего короля, вы лишь прикрываетесь интересами народа, на самом же деле несете службу злу. Злу, которое подняло вас всех из могил!

– Подразумеваете дьявола?

– Именно. – Анна улыбнулась, но Гесс и близко не представлял, что кроется за этой улыбкой.

Выпрямившись, он неспешно обогнул стол, затем прошел мимо кресла, в котором сидела Анна, напряженная, как струна. Оказавшись у окна, он задал свой следующий вопрос:

– Мне крайне любопытно, откуда же в вас завелась эта ненависть?

– Завелась? Ну и словечко вы подобрали. Словно ненависть можно подцепить как каких-нибудь вшей.

– Не подцепить. Подселить, – поправил он, задумчиво глядя в окно. – В неокрепшее сознание можно подселить любую, даже самую пагубную идею. Особенно если перед тобой дитя. Ваша ненависть ведь тоже родом из детства, верно?

– Мне было всего одиннадцать, когда мир утопал в крови. Причиной стали вампиры. Многие тогда погибли. Десятки тысяч… Быть может, сотни. Высока вероятность, что и моих родителей когда-то тоже убили вампиры. Несмотря на детство, проведенное в приюте, я много слышала о тех событиях. О том, как вампиры хотели поработить людей, но получили отпор. А теперь… – Анна издала горький смешок и отвернулась. – Теперь вас так мало, что единственный способ выжить – втереться к людям в доверие.

Кайрон Гесс приблизился вплотную в мгновение ока, всего за долю секунды.

– Во всем сказанном вами правда только в одном: нас действительно осталось мало. – Его ладони опустились на подлокотники по обе стороны. Он будто зажал ее в тисках. – В остальном вы обладаете неверной информацией. Наш вид не нападал на людей, а защищал.

– В самом деле? – Теперь смешок неверия вырвался у Анны. – И от кого?

– От чужака с восточного континента.

– Он был вампиром?

– Был. Только иным. Не таким, как мы.

– Сейчас вы можете утверждать все что угодно. История мертвых переписывается в угоду живым. В любом случае истинного мира между вампирами и людьми не будет никогда. Вы не сможете защитить нас, потому что сами являетесь угрозой.

– В это вы верите?

– Да. И вам меня не разубедить.

«Но почему он вообще пытается?»

Протектор резко отодвинул от себя кресло с сидевшей в нем Анной.

– Что ж, мисс Блан, благодарю вас за столь содержательную беседу. Можете идти.