Девушек разбудили, стоило первым лучам солнца показаться на горизонте. Завтрак был еще не готов, но вместо него выдали деньги на карманные расходы. Быстро собравшись, все пятеро спустились во двор, где их ждала большая, богато украшенная карета. Новехонькая и роскошная, она так и сверкала.

Внутри салона оказалось достаточно просторно, так что все разместились с комфортом. Последним в карету вошел гвардеец, который все эти дни не спускал с них глаз. Второй охранник занял место снаружи, рядом с кучером.

Копыта застучали по брусчатке. Карета пришла в движение, неторопливо покинула крепостные стены и выехала на каменный мост, ведший к городу.

Наконец-то здешние края радовали благосклонной погодой. На голубом небе ослепительно сверкало солнце, а ветер за ночь ослаб и больше не казался таким ледяным и пронизывающим. Когда же редкие домишки за окном сменились стройными улочками цветных домов, кучер остановил лошадей.

– Отсюда пойдем пешком, – сказал гвардеец и вышел на улицу первым.

Утренняя Велена встретила их непривычной тишиной. Сначала на пути возникли только пожилой рыбак в соломенной шляпе, несший на рынок скромный улов, да мальчик – разносчик газет. Большинство магазинов были еще закрыты. В столь ранний час торговцы только-только открывали пекарни и лавки со съестным, выставляли на витрины ароматную выпечку и кувшины со свежим молоком. В одной из таких лавок девушки купили маленькую головку сыра, которую им предусмотрительно нарезали, молоко и горячий ржаной хлеб. Позавтракали они в небольшом сквере в тени деревьев под заливистое щебетание птиц. На свежем воздухе еда казалась невероятно вкусной.

Денег оставалось еще достаточно, поэтому условились идти сразу в центр. Уж там-то полно возможностей их потратить: можно обзавестись новым нарядом, обувью, шляпками, перчатками или украшениями. Словом, всем, что душа пожелает.

– И все-таки в ранних подъемах имеется своя прелесть, – заметила Марион, пока они неспешно бродили по пустынным улочкам.

Это было действительно здорово: наблюдать пробуждение города, когда он постепенно наполняется движением, запахами и звуками. Все чаще им навстречу попадались лошади или ослики, тянущие груженые телеги с капустой, морковью, зеленью и репой. Кудрявая цветочница, распахнувшая ставни лавки еще зевая, сразу же спохватилась и принялась зазывать прохожих посмотреть букеты. Из приоткрытых окон все чаще доносились разговоры, звяканье посуды или детский смех. Мужчины спешили на работу, женщины развешивали на веревках постиранное белье или занимались другими делами.

– А там что за столпотворение? – Марион указала вправо на большой шатер. Перед ним и правда выстраивалась очередь.

– Пойдем посмотрим? – предложила Анна, и остальные охотно согласились.

Оказалось, что в шатре шел добровольный забор крови для вампиров.

– Дамы, соблюдайте очередь! – призвала пожилая женщина, решив, что девушки пытаются попасть внутрь.

– О, нет, мы не… – начала оправдываться Альма, но Бетти тотчас утянула ее прочь.

– Ты идешь? – спросила Марион, обернувшись на Анну. Та мешкала.

– Да, только кое-что спрошу…

Анне захотелось поговорить с этими людьми. Выяснить, что ими движет, раз они решили поделиться своей кровью с упырями. Но с кем бы она ни говорила, все так или иначе подтверждали одно: за их кровь щедро платили. Для некоторых сдача крови стала главным источником заработка, быстрым и легким.

– Мы с братом приходим раз в месяц, чаще нельзя. С этим все строго, под запись. Документы проверяют и все такое… – охотно поделился один из мужчин. – Богатую жизнь на вырученные деньги не устроишь, но в целом на все хватает.

– Значит, для вас все происходящее благо? Неужели вы рады соседствовать с вампирами, добровольно кормить их? – не верила Анна.

– А что ж не благо, милочка? – послышался ответ, которому тут же вторили и другие одобряющие голоса. – Город процветает, население растет! Вампиры защищают и от волков, и от вилахов[1], которыми кишат здешние леса. Ни один безвинный не погиб от их руки.

Анна вглядывалась в лица этих людей, но ни в ком не видела обеспокоенности.

– Вы вот сколько лет мне дадите? – включился в разговор мужчина, обращаясь к Анне.

– Может быть, пятьдесят? – неуверенно отозвалась она.

– Как бы не так! Мне семьдесят два года! – Мужчина выпятил грудь. – А все потому, что сбережений не пожалел на унцию бессмертной крови! Сразу омолодился!

– Ну жених! – хохотнула рядом стоявшая женщина, оценивающе рассматривая мужчину.

– А то! Разве же то не подарок судьбы? Разве лучше было, пока бессмертные существовали тайно? Теперь бы дождаться, когда их кровь станет доступней. Тогда, глядишь, и болеть перестанем.

Разговоры продолжались, но Анна не могла их больше выносить. Развернувшись, она быстрым шагом бросилась прочь, боковым зрением отметив, как вампир-надзиратель движется следом. Один из тех, кого местные жители так боготворили. Сколько еще таких неосмотрительно довольных? Люди, живущие одним днем. Глупцы… Какие же они все беспросветные глупцы!

– Анна, ты чего? – обеспокоенно произнесла Марион, как только Анна ее догнала. – На тебе лица нет.

– Я не понимаю. Я просто не понимаю!

Марион обняла подругу.

– Знаю, знаю, – говорила она, поглаживая спину Анны. – Согласные будут всегда. Многие из них просто до смерти запуганы и не хотят нарушать закон. А этих, – она кивнула в сторону очереди на сдачу крови, – просто покупают. Ты пойми: несогласных не меньше, но им нельзя показываться и выстраиваться в очереди. Они объединяются тайно.

– Вот бы к ним примкнуть, – сквозь зубы прошептала Анна.

– У нас еще все впереди, – заверила Марион, размыкая объятия. – Главное – не сдаваться и быть сильными. А теперь пойдем, нас ждут.

Она кивком указала на Бетти, Альму и Октавию, стоящих поодаль. Взявшись за руки, подруги направились к ним, но в какой-то момент дорогу им преградила старушка-коробейница. Улыбаясь беззубым ртом, она приоткрыла небольшой ящик с побрякушками, извлекла из него случайные украшения и протянула со словами:

– Это для ваш, крашавицы. – Голос старушки был слабым, скрипучим, но добрая интонация располагала.

– Хорошо, сколько это стоит? – вежливо поинтересовалась Марион, рассматривая пару одинаковых медных кулонов, выполненных в форме кристаллов.

– Ш ваш, дочки, денег не вожьму, – покачала головой старушка. – Подарить хочу. Оберегом вам будут, жнаком дружбы крепкой.

– А ведь и правда отличная идея! – просияла Марион, забирая кулоны. – Только плату все равно возьмите. – Она вложила в сморщенную ладонь старушки несколько монет.

Поклонившись, коробейница побрела дальше.

– Анна, смотри, какая красота! Медные кристаллы! Ты когда-нибудь видела такое? Скорее повернись, чтобы я могла застегнуть цепочку на твоей изящной шее!

Пока они помогали друг другу, настроение вокруг изменилось. Горожане массово хлынули в сторону центра, вид у них был обеспокоенный. Да и приятная погода вдруг обратилась в знойное марево. Теперь в Велене стояла влажная духота, какая обычно бывает перед грозой.

– У ратуши сейчас… вечером, видать, схватили… может, даже пытали… – Из обрывков чужих фраз стало ясно: творится что-то плохое.

– Похоже, в центре что-то случилось, – встревоженно сказала Бетти подошедшим Марион и Анне, а затем посмотрела вслед спешащей толпе. – Неужели мятежники снова призывают к восстанию?

Анна вырвалась вперед. Она боялась так и не узнать правду: в любой момент вампиры-надзиратели могли ее остановить, не позволить пройти дальше, приказать вернуться к карете. Однако ни один из них не мешал. Они лишь молча следовали за Анной и остальными.

Казалось, небольшая центральная площадь Велены не готова вместить столько народа. Люди роились, точно пчелы, образовывая плотное гомонящее кольцо. Вытягивали шеи, укоризненно глядели вперед, переговаривались и наступали друг другу на ноги. Все пытались разглядеть то, что находилось внутри живого кольца.

– Сама напросилась! Нечего цветы в волосах носить!

– Башкой не думала, дуреха. Вот и результат!

– Пусть посидит теперь! Подумает!

Обвиняющие, злобные голоса звучали отовсюду и звенели от азарта, будто людям посчастливилось попасть на показательную казнь. В глазах многих блестело удовольствие от предстоящего зрелища. Они хищно скалились, кровожадно растягивали губы в предвкушении расправы.

Взбежав наверх по ступенькам аптечного крыльца, Анна смогла наконец узреть того, кто вызвал столь ожесточенную немилость толпы. Обнаженная девушка сидела на коленях и, опустив лицо, сотрясалась в рыданиях. Ее тонкие руки, привязанные к фонарному столбу, были сплошь покрыты синяками и кровоточащими ранами. Длинные русые волосы спутались в колтуны, а у самых ее ног валялось несколько лепестков и почти увядшая чайная роза…

Никто не пытался помочь этой несчастной, ставшей жертвой мятежников. Люди лишь смеялись и выкрикивали гадости. Выпучив глаза, махали кулаками:

– Так будет с каждой, кто жаждет вампирского внимания. Это знак всем нам! Дальше будет хуже! Революция только начинается!

– Хуже будет тебе, тупая ты рожа, если сейчас же не заткнешься! Любое слово против бессмертных есть слово против нашего короля!

– Никто не вечен, помяни мои слова! И король тоже не вечен! Новый порядок грядет, безумный король падет! Отдавая свою кровь для нужд нечисти сейчас, вы приближаете себя к виселице в будущем! Вы все в списках! Охотники знают всех вас, предателей рода человеческого, поименно!

– Новый порядок грядет! Безумный король падет! Новый порядок грядет! Безумный король падет! Новый порядок грядет…

Обстановка накалялась. Ошалевшие люди сцепились меж собой как бешеные собаки. Одни призывали очнуться и оказать сопротивление высшим хищникам, в то время как другие советовали не противиться воле короля и не идти против уже принятых законов. И только городские незамужние красавицы в панике спешили снять с волос живые цветы и выбросить их на дорогу.