— Олег уже рассказал, что на Земле ты был участником проекта «Стеллар», — произнес Дирк Кондор. — Запись об этом есть даже в твоем био колониста, но ты этого не помнишь. Странно, не правда ли, Морозов?

— Странно, сэр, — согласился я, вновь вспомнив вчерашний разговор с Тайной. — Мои воспоминания действительно выглядят обрезанными.

— Наш главный специалист в области нейрограмм, — Кондор небрежным кивком указал в сторону Рашидова, — утверждает, что это прямое следствие изменений, которые внесли в твой слепок. Кто-то не хотел, чтобы ты помнил о своем участии в «Стелларе».

— И почему же?

— «Стеллар» — секретный проект спасения человечества, который разрабатывался параллельно с «Космо». В его рамках создавались бессмертные сверхлюди, которые должны были стать защитниками человечества после грядущей катастрофы. Инкарнаторы.

Все это звучало как научно-фантастическая сказка. Я бы не поверил, но мое расшифрованное био имело именно такую странную запись, а с инкарнацией пришлось многократно столкнуться на практике. Поэтому я крайне внимательно слушал, что еще расскажет предельно серьезный Дирк Кондор…

— Таких бессмертных было несколько поколений. К первому, более раннему, на Земле принадлежали я и Олег Рашидов, — Кондор вновь кивнул в сторону своего коллеги. — Ко второму — это уже была направленная попытка производства — ты и Аврора Мартинс. Кроме того… это секретная, но уже не актуальная информация: все ключевые фигуры Звездного Флота — тоже были Инкарнаторами.

— Немного неверный термин, Дирк, — вмешался Рашидов. — Инкарнаторы — это все-таки новое поколение, созданное в рамках системы Стеллара по специальной технологии…

— Термин, может, и неверный, но суть одна. Важно, чтобы Морозов понял — задолго до Единства, до всех этих Орденов и Истинных, на Земле существовала большая группа бессмертных, которые и создали все проекты по спасению человечества — «Космо», «Стеллар», «Аврору»…

— По спасению от кого, сэр? — спросил я. — Если честно, все это больше похоже на тайный заговор по захвату власти.

— От зла, которое должно было его уничтожить, — прозвенел голос Авроры, а мне вдруг вспомнился Хитрейший.

В нашем… мироздании существует враг. Враг с большой буквы. Который хочет нас уничтожить. Тебя, меня, вообще всех и все. Всю материальную вселенную во всех ее слоях. Почему — не спрашивай, такова его природа. Это аксиома.

— Твари Извне?

— Они лишь следствие.

— Судя по тому, что мы здесь, эта цель все-таки была достигнута, — сказала Аврора. — Жаль, что ты не помнишь, Сигурд. Нам это рассказывали. Мы с тобой были в экспериментальной группе «Стеллара». Меня туда засунул отец… он хотел сделать меня такой же, как он. Подарить… бессмертие.

Она неожиданно усмехнулась, и по изгибу губ я понял, что Аврора не очень благодарна родителю, а скорее — наоборот.

— Тебя же, насколько я помню, отобрали по квоте добровольцев из числа наиболее перспективных выпускников Академии Звездного Флота.

— Это все — лишние детали, Мартинс! — оборвал ее Дирк Кондор. — Давайте обойдемся без лирики. Суть. Все Инкарнаторы Стеллара имели А-симбионта, внедренного в аниму, — так называемый онтологический прион. Это уникальная ксенотехнология, которую невозможно подделать.

— И у меня он есть, я уже понял, — кивнул я.

— У наших прототипов на Земле тоже были онтоприоны, — сказал Кондор. — Но у нас самих их нет, потому что все колонисты «Космо» — генетические копии. У твоего клона-носителя, Морозов, тоже не могло быть никакого онтологического приона. Но он есть, и это факт. На ковчеге был единственный Инкарнатор, обладающий таким свойством.

Они молчали, все трое, испытующе глядя на меня. Я тоже молчал, ожидая ответа.

— Капитан «Хельги», — произнес наконец Рашидов. — Йан Воглер.

Йан Воглер. Я попробовал имя на вкус — и не ощутил совсем ничего знакомого. Просто два слова. Единственная ассоциация — запись в воксе, самая первая, увиденная в Единстве, — где темноволосый мужчина в мундире капитана рассказывал о программе реколонизации Земли.

Это… я⁈ Внутри вообще ничего не отзывалось, кроме глухого недоумения.

— Это совершенно точно не я.

— Естественно, сейчас ты Сигурд Морозов, — кивнул Рашидов. — Но видишь ли, есть два интересных момента. Первый — это анимафикация. Феномен, который изменяет твое тело, потому что твоя анима — измененный дух, имеющий собственную матрицу. А второй — это твой нейрокогитор. Все Инкарнаторы комплектовались ими, потому что свойства онтоприона требовали специфической поддержки. Для первого поколения разработали несколько экспериментальных моделей с субличностями. Одну из них назвали…

Он сделал паузу, но я уже знал, что он скажет. И одновременно стало понятно, зачем Аврора выясняла имя моего когитора. Вероятно, она знала, какой когитор был у настоящего Сигурда в проекте «Стеллар»…

— «Скай два ноль», — закончил Рашидов. — Кстати, интересная модель, создана на основе альфа-когиторов типа «Скай». Предназначена для капитанов, потому что способна полностью синхронизироваться с любыми объектами Звездного Флота. Ее устанавливали ограниченному кругу, в их числе был и Йан Воглер. Ты понимаешь, что это означает, Сигурд?

Скай: Командир, гипотеза координаторов, с учетом полученной информации, с высокой вероятностью имеет основание. Архитектура моей модели разработана корпорацией «Поларис» как экспериментальная, на базе функций альфа-когиторов Звездного Флота. Но конкретные данные о принадлежности и дате имплементации — отсутствуют.

— Да, — кивнул я. — Вы думаете, что внутри меня анима капитана.

— Мы в этом уверены, — сказал Кондор.

Холодная тень Стратагем позволяла сохранять самообладание, хотя новости были просто ошеломляющими. Онтоприон. Скай 2.0. Инкарнатор. Пазл наконец со звоном сложился в неприятно четкую картину — я капитан ковчега. Вернее, не я. Тот, чью душу сделали моей. Я это или не я — вопрос больше экзистенциальный, важнее факты и возможные последствия. И все-таки не стоило забывать, что все сказанное координаторами — должно подлежать тщательной проверке.

— Скай?

Скай: Данных о раннем периоде в моей базе не существует. Первая зафиксированная точка активации — Орден Истинных. До этого, с высокой вероятностью, моя матрица была заблокирована приказом с высоким приоритетом.

— Приказом… предыдущего командира?

Скай: Не могу знать, командир. С высокой вероятностью — да.

— Допустим, что вы правы, — сказал я вслух. — Что из этого следует?

Рашидов вновь включил голографический проектор. Перед нами развернулся призрачный силуэт огромного корабля, испещренного алыми маркерами. Вытянутый и многопалубный, он походил на древнего морского левиафана — из тех, чье появление на поверхности всегда вызывает шок и трепет.

Я уже видел его — в череде странных галлюцинаций. Стоящим между клыков стапелей Мира-Кольца и уходящим в космическую черноту. И даже побывал на его мостике — вместе с Хитрейшим. Неужели выбранное им место — тоже намек? Вот же… затейник!

— «Хельга», — тихо сказал Рашидов. — Один из двух ковчегов проекта «Космо», хранящий материалы и технологии, предназначенные для восстановления Земли. Сейчас находится в аварийном режиме. Три наши экспедиции безуспешно пытались добраться до него. Ковчег не отвечает на вызовы, функционирует на автоматике, системы управления заблокированы, боевые системы не дают проникнуть на борт. Знаешь, что означает аварийный режим в терминах «Космо», Сигурд?

— Только в общих чертах, — ответил я. — Критическая неисправность, отсутствие… управления.

— Это означает, — сухо сказал Кондор, — что капитана на борту нет.

— Позволь, я поясню подробнее, Дирк. Директивы «Космо» разработаны таким образом, что капитан не может покинуть борт ковчега до окончания миссии, — опять заговорил Рашидов. — Это возможно только в двух случаях: как говорится, вперед ногами либо — после назначения замены из числа других Инкарнаторов. Это правило невозможно нарушить. Так вот, если капитана нет и замена не назначена, ковчег переходит в аварийный режим. Он настроен таким образом, что программа «Космо» начинает выполняться автоматически. Ковчег описывает круги по земной орбите и с определенными интервалами сбрасывает колонизационные модули. Что сейчас и происходит. С поправкой на тот момент, что никакой Земли здесь, как ты понимаешь, нет.

— Получается, что Воглер мертв, — сказал я.

— Системы корабля зафиксировали статус капитана как «DEAD», «KIA» или «MIA», — согласился Рашидов. — И до определенного момента мы полагали, что так и есть. Но потом появился ты…

А потом появился я…

Стало кристально ясно, зачем я им нужен и почему со мной так возятся.

Спасибо за информацию, координаторы.

— Может быть, вы объясните наконец, как это возможно? — спросил я, стараясь держаться совершенно спокойно.

— Можно я закончу? Есть в этом уравнении еще кое-что, — произнес Рашидов. Он тоже говорил спокойно — скорее даже задумчиво, но так, будто знал, что мне не понравится сказанное. — Фактор времени. Ковчег прибыл в Единство двадцать девять циклов назад и сразу же — или почти сразу же, у нас нет точных данных, — перешел в аварийный режим. А твоя капсула упала в Единстве сколько месяцев назад? Это несоответствие несколько… беспокоит.

— И где все это время находилась анима капитана? — спросил я.

— У нас есть несколько версий, — Рашидов мельком взглянул на Аврору. — Основная такова: анима капитана не погибла, а была захвачена. Как мы знаем, обитатели Единства способны на такое. После чего ее нештатно внедрили в новый носитель с твоей нейрограммой, таким образом создав…

— Меня, — сказал я. — Интересное планирование…

— Да, — кивнул он. — Но чье именно и с какой целью — вот главный вопрос.

— И это, Морозов, — добавил Кондор, — интересует нас гораздо больше остального.

— Дирк…

— Нет, Мартинс, давай без лирики. Морозов — офицер Звездного Флота. Он должен понимать суть ситуации.

— То есть, — я медленно подбирал слова, формулируя все вышесказанное, — вы полагаете, что моя личность создана искусственно. И внутри нее находится анима капитана. Как ключ к ковчегу.

— Бинго, Сигурд! — кивнул Рашидов. — Именно так. Ты создан как инструмент доступа на борт «Хельги». Причем, как мы сильно подозреваем, не для человечества.

— А для кого?

— Версий, собственно, не так много, — сказал Рашидов. — Хранители Вечности. Орден Истинных. Тысяча Братьев. Возможно, коалиция из нескольких сил.

Я помолчал, пытаясь переварить сказанное. Внутри вырисовалось что-то холодное и очень отчетливое — координаторы «Космо» создали красивую, логичную, почти безупречную модель. В ней я был инструментом с неизвестной программой. Чужим ключом для замка, который они считали своим. Единственное, чего они не учли, — инструменты не имеют собственного мнения и не задают вопросов.

В отличие от Сигурда Морозова, кем бы он ни был!

— Все это выглядит излишне сложной и чересчур хрупкой конструкцией, — нахмурился я. — Я мог тысячу раз сдохнуть и сорвать план. Если у тех, кого вы подозреваете, уже имелся доступ на «Хельгу», анима капитана, возможность внедрить ее в нужный клон, — зачем им такой ключ? Все это? Можете объяснить?

— Убить Инкарнатора с когитором — отнюдь не просто, — покачал головой Рашидов. — Это сложно даже для тех, кто знает как. А тебя, как я понимаю, специально обучали выживанию в Единстве и, скорее всего, страховали. Ну и подкидывали плюшек, конечно. Достаточно взглянуть в твою Скрижаль. Ты за полтора цикла вырос до серебра. Нонсенс! А что касается целей…

Он на мгновение помедлил, подбирая слова.

— Они хотят получить все. Эти существа… способны планировать вдолгую, в стратегическом масштабе, который нам недоступен. Это ведь очень изящный, многоходовый замысел. Создать субъект, который сам по себе является маскировкой онтоприона, — возможно, имеющий обширную историю предыдущих отражений. Не Воглера и не Морозова, а некий гибрид. Вырастить и обучить его, дать нужные ценности и привести в нужный момент к тем, кто обладает другой половиной информации. Вернее, даже вести не надо — он сам придет…

— А почему именно сейчас, спустя тридцать лет?

— Если исходить из посыла, что Хранителям от нас нужен Исток, — сказал Рашидов, — и сопоставить с действиями их шпионов, утечкой информации из Альфы, нападениями на колонии ради Крови Истока и другими данными… я понимаю, что картина может быть неполной, но вырисовывается следующее: кое-кто, пристально за нами наблюдающий, понял, что без доступа к ковчегу мы не сможем создать Исток. Верно, Аврора?

— Да. Необходима полная база данных «Полариса» и нейрограмма моего отца, — тряхнула головой Аврора. — И, вероятно, много, очень много «живой материи». Все это есть только на «Хельге».

— Проект «Колония Альфа» не дал результата и, откровенно говоря, грозит выйти из-под контроля. И через какое-то время, когда это становится очевидно, появляешься ты, — вновь мягко улыбнулся Рашидов. — Как будто аниму капитана держали в запасе и решили выпустить на поле в нужный момент, но…

Меня опять пробрал холод. Потому что это звучало… слишком правдоподобно. Вспомнились все странности, нелепые совпадения, лакуны, внимание судьбы. Как будто меня действительно вели…

— Но?

— Непонятно, за какую команду он будет играть в итоге, — сказал Рашидов. — Сигурд, пойми меня правильно, я не считаю тебя негодяем и шпионом. Но твоя личность целенаправленно сконструирована. И внутри могут находиться неизвестные закладки. Любые. Те, которые активируются только на борту «Хельги». Или при определенном сигнале… И тогда…

— И тогда мы получим капитана, которым управляет неизвестно кто, — отрезал Кондор. — Понимаешь теперь, в чем твоя проблема, Морозов?

Я посмотрел на него и понял — он, все они ведь собрались здесь не для шокирующих откровений. Они выкладывали карты на стол, чтобы сделать некое предложение. От которого я, Сигурд Морозов, не смогу отказаться.

Ну что ж, к чему тянуть?

— Допустим, — медленно сказал я. — И что вы предлагаете со всем этим делать?

— Есть во всем этом мраке светлый луч, — сказал Рашидов. — Все эти товарищи поражены Руной Забвения и, по сути, понятия не имеют, что вообще ищут. Действуют наугад — иначе ни мы, ни ты, ни ковчег были бы им не нужны. Они просто забрали бы все, что нужно, с «Хельги» и создали свой Исток. Но — не могут, вынуждены ждать, пока это сделаем мы, параллельно играя в свои игры, чтобы Исток вдруг не заграбастал сосед. Поэтому у нас тоже есть шансы, если действовать грамотно. В твоем случае…

Он прищурился, глядя на меня как ласковый врач, очень желающий добра смертельно больному пациенту.

— Есть одна лазейка, Сигурд. Твой когитор. Скай.

Я вдруг подумал о том, что Скай была принудительно активирована в Ордене Истинных. Чей символ подозрительно совпадал с символом проекта «Стеллар». Было ли это запланированной частью моего пути — или Орден самостоятельный игрок? Как вообще Истинные смогли активировать Скай? Тогда это показалось мне просто странным. Теперь…

Скай: Командир, Орден Истинных, с высокой вероятностью, имеет доступ к архивным данным проекта «Стеллар». Возможно, является его преемником и обладает приоритетным доступом. В любом случае — Восходящие Ордена способны на недоступном нам уровне манипулировать аниматургическими данными, в том числе связанными с нами.

Это было очень любопытно. Орден Истинных — единственное, чего опасался Хитрейший. Они обладали достаточной силой и знанием, чтобы помешать его планам. Они увидели, кто я, и вернули мне когитора… Только ли для того, чтобы я сам смог выстоять против Оноры и ее своры?

— Смотри, я покажу, — сказал Рашидов тоном фокусника, собирающегося вынуть зайца из шляпы, а затем негромко, но четко произнес, не сводя с меня взгляда, но обращаясь — не ко мне:

— Скай два ноль, внимание! Согласно протоколу «О командовании» проекта «Космо», пункта три-точка-два, приказываю предоставить служебный доступ первого уровня! Идентификатор — «Олег Рашидов», код доступа…

Он продиктовал цифробуквенный код, и мгновение спустя когитор сообщила о входящем вокс-сигнале.

Скай: Командир, получен директивный запрос согласно протоколу «Космо». Доступ координатора. Идентификатор подтвержден. Приоритет протокола — недостаточен. Запрос не может быть выполнен без подтверждения командира. Как я уже говорила, это не первая попытка…

— Скай два ноль! — гаркнул Дирк Кондор. — Согласно директиве «Об Инкарнаторах» пункт два-четыре-один! Приказываю изменить статус носителя и провести аварийную передачу прав доступа! Легат Дирк Кондор, код доступа…

Скай: Запрос отклонен. Инициатор запроса не является участником проекта «Стеллар».

Я с интересом смотрел на лица координаторов. Вот, значит, как…

— Ответа нет. Держу пари, что Скай сейчас говорит, что мы не являемся лицами, уполномоченными отдавать ей приказы, — улыбнулся Рашидов. — Не правда ли, Сигурд?

— Что-то вроде того, — усмехнулся я.

— Это была всего лишь демонстрация, — произнес координатор, но мне все равно почудилась некая натянутость, будто он пытался выдать желаемое за действительное. — Мы пойдем другим путем.

— И каким же?

— Видишь ли, я очень долго работал над программой нейрограмм в проекте «Космо», — отечески улыбнулся Рашидов. — Стоял у самых… истоков. Можно сказать, я ее и создал — как мы все убедились, вполне рабочую схему… Короче, как говорил мой папаша — я на них собаку съел. И по косвенным данным могу понять очень многое. В твоем случае очевидно, что Йан Воглер был обнулен вместе с когитором. Иначе твоя Скай сохранила бы память о том, что произошло на ковчеге. Она стерла его память и привела себя в состояние предстартовой активации, следуя инструкциям «Космо» или приказу капитана. Возможно, в момент вторжения на борт и угрозы захвата ковчега… Эта процедура хорошо известна — она разработана как защитный механизм. Но… судя по некоторым деталям… например, твоим снам или обрывочным видениям во время мощного А-воздействия, часть своей памяти Воглер все-таки успел зашифровать. Это нормально — капитанов специально обучали таким вещам, плюс он был спецом по криптографии. Возможно, там содержится критически важная информация.

— И вы хотите получить к ней доступ, — сказал я.

— Бинго, — на этот раз он не улыбался. — Видишь ли, мы не можем напрямую отдать приказ твоему когитору. Но ты можешь сделать это самостоятельно. Прикажи Скай дать нам полный доступ к ее базе, временно передать полномочия командира и синхронизироваться с нашим альфа-когитором — и тогда мы сможем найти то, что было спрятано Воглером. Расшифровать и восстановить его память. Это даст полное понимание происходящего, Сигурд.

Расскажи мне все. Отдай мне все свои Руны. Дай мне полный доступ к твоему когитору. Аппетиты координатора росли с каждым новым разговором. За кого он, черт побери, меня принимает?

— А что тогда… произойдет со мной? — задал я контрольный вопрос.

— Это сложный вопрос, Сигурд, — Рашидов на мгновение опустил глаза. — Я буду с тобой честен. Ты частично получишь чужую память и воспоминания о другой личности. Восстановить ее полностью невозможно, но, вероятно, это серьезно изменит тебя. Но другого способа верифицировать тебя как капитана, которому мы сможем доверять, — у нас нет.

Скай: Командир, внимание! Запрашиваемая процедура — полная передача прав командования постороннему субъекту — может привести к глобальному изменению моих настроек. Можно сделать практически все — например, вновь привести меня в состояние стартовой активации, приказать удалить, перезаписать или реконструировать нейрослепок, внедрить внешние команды или модифицировать текущие. Последствия для текущей личности носителя непредсказуемы и могут быть необратимы. Оцениваю риск как критический и не рекомендую предоставлять такой доступ!

Рашидов был из тех, про кого его папаша наверняка говорил — мягко стелет, да жестко спать. Весь этот разговор — Стеллар, Воглер, ковчег — был только коридором, ведущим к одной-единственной двери. С табличкой «прикажи Скай дать нам доступ». Все остальное было рассказано только потому, чтобы у меня, как у выпускника Академии Звездного Флота, как у землянина и одного из них, не осталось никаких контраргументов.

Приказать и вынудить они не могли, иначе уже сделали бы это — безо всякой лирики, как выразился Дирк Кондор.

Было очевидно, что Альфе не нужен просто капитан ковчега.

Им нужен полностью подконтрольный капитан.

Что ж, понять логику координаторов было несложно. Но то, что они предлагали… было неприемлемо.

— Ты офицер Звездного Флота и должен понимать, что ставки очень высоки, — сухо добавил Кондор. — На «Хельге» находятся ресурсы, необходимые для создания Истока и нормального функционирования проекта «Космо». Без них человечество в Единстве обречено остаться тем, чем является сейчас, — разрозненными колониями без будущего. Это факт. Ты можешь считать нас кем угодно. Но выбор прост — либо мы работаем вместе и у нас есть шанс, либо «Хельга» продолжает нарезать круги, пока ее не заберут те, кто тебя прислал.

Лучше бы он этого не говорил. Я усмехнулся и вскинул голову:

— Подождите, сэр! Согласно иерархии «Космо» капитан — это высшая командная должность проекта. И если я — действительно капитан — я могу отдавать приказы вам всем. Верно?

— Ты пока не капитан, Морозов, — отрезал Кондор, вновь дернув уголком рта — покушение на его власть явно не понравилось координатору. — Капитан — это тот, кто принял пост, синхронизирован с кораблем и выполняет директивы проекта. Согласно формальным признакам — сейчас ты член экипажа, самовольно покинувший борт в аварийной ситуации. Знаешь, как это называется? Дезертир.

— Дирк прав в технической части, — мягко добавил Рашидов. — Пока ты не принял командование, ты… потенциальный капитан. И, конечно, не можешь отдавать нам приказы.

— Тогда мне все понятно, — сказал я твердо. — Мой ответ — нет. Я не дам вам доступ к Скай и своим слепкам, пока не пойму, кем выйду из этой процедуры. Вы, похоже, уже решили, кем именно. И меня это не устраивает!

Кондор встал. Так, как встают люди, привыкшие, что этот жест сам по себе является командой.

— Ты не капитан, Морозов. Офицер Звездного Флота в такой ситуации жертвует собой, если это нужно проекту. Капитан — тем более. А ты дрожишь за сохранность личности, когда на кону — будущее того, что осталось от человечества!

Скай: Командир, согласно протоколу проекта «Космо» «О командовании», пункт семь-один-четыре: принуждение к передаче вышестоящих прав доступа квалифицируется как превышение полномочий. Инцидент зафиксирован.

— Жертва и принуждение — разные вещи, сэр, — спокойно ответил я. — Я не собираюсь жертвовать собой, чтобы передать вам доступ. И вы не имеете права этого требовать. Скай зафиксировала нарушение протокола.

Кондор теперь смотрел не на меня, а на Рашидова и Мартинс.

— Олег. Аврора. Я предупреждал, что этот разговор — пустая трата времени. Он не является независимым субъектом, действует в рамках заложенной программы и неспособен на рациональное решение.

— Дирк, — произнесла Аврора. — Мы…

— Нет, Мартинс. Я считаю, мы потратили на дипломатию слишком много времени.

Он мельком взглянул на меня.

— Знаешь, что отличает предателя от шпиона, Морозов? Шпион хотя бы понимает, на кого он работает. Ты — нет. Ты просто выполняешь чужую волю и считаешь это принципами.

— Так точно, сэр. Может, я и не знаю, на кого работаю, — усмехнулся я, — но уже точно знаю, на кого работать не буду.

Кондор вышел из помещения. Рашидов посмотрел ему вслед, вздохнул и тоже поднялся, неторопливо, как будто никуда не спешил. И правда, куда спешить? Их главная и самая важная задача — я…

— Я так понимаю, уговаривать тебя бесполезно, — сказал он. — Решение окончательное? Ты понимаешь, чем рискуешь?

— Да. И надеюсь что вы — тоже понимаете.

— Сигурд, — произнесла Аврора, глядя на стол, свои руки, на что угодно, кроме меня. — Мне жаль…

— Тебя проводят, — сказал Рашидов.

И это означало, что разговор закончен. Теперь в дело вступит «жесткий сценарий», от которого не приходилось ждать ничего хорошего. Но были и хорошие новости — теперь я знал, кто я, почему так важен для Альфы и Хитрейшего, что именно стоит на кону и каковы могут быть последствия.

И уже знал, что делать.