Ярус, на котором мы остановились, отличался от всех предыдущих.

Круглый зал — будто гайка, надетая на длинный винт колодца. Иллиум покрывал рунный орнамент, хорошо различимый в оранжевом свете тончайших нитей, что тянулись по стенам и потолку, сами по себе складываясь загадочным узором. Единственный вход — октагональные врата, подсвеченные этим же рисунком, — и земная застава, полностью блокирующая их.

— Закрытый ярус, — сказал Рашидов. — Доступ только с разрешения координаторов.

Я с любопытством осматривался. Другой почерк, другая эпоха — стилистика отличалась от того, что я видел раньше, она была более… мрачной и странной. Этот зал будто говорил: «трепещи, смертный, ты вступаешь в обитель богов». Странная, инопланетная симметрия. Огненные линии, вероятно, выполняли роль освещения — кто и каким образом совместил это с иллиумовым покрытием стен, оставалось только гадать. Как и назначение рунных надписей — Скай начала дешифровать их, но получилась совершенная белиберда, что-то про «семь осей, нити управления, ключи, очи и иерархии».

Пост охраны тоже был другим. Гораздо серьезнее, чем на верхних ярусах, — модульные конструкции словно готовили для штурма — причем с обеих сторон. Полновесная ала бойцов в очень интересной экипировке, частично земной, частично — рунной. Даже без звездных способностей я видел Предметы или Руны-Предметы и земное оружие, соединенное с артефактами. У всех без исключения, помимо стандартной литеры «альфа», имелся дополнительный знак различия — три алых полоски на наплечнике, шевроне или нагрудной пластине. И все — Восходящие, скорее всего — те самые бессмертные «авроры».

— Координатор, — старший поста, жилистый мужчина со шрамом на щеке, кивнул Рашидову, а меня ощупал внимательным взглядом:

— Восходящий. Руны, импланты?

— Полностью заблокирован, — ответил за меня Рашидов. — А-супрессор. Протокол «Фарадей». Допуск в базе.

— Вижу. Стандартная процедура, сэр.

Двое бойцов быстро и профессионально нас осмотрели, а «Обсерверы» снова просканировали. Следующая проверка оказалась рунной — я увидел Скрижаль, сияние Звездной Крови и даже с заглушенными способностями ощутил… прикосновение? Скай подтвердила, что нас сканировали Руной — чем-то вроде детектора, проверяющего энергетический потенциал Восходящего и его А-активность.

Старший поста коротко взглянул на Рашидова — так, словно его что-то озадачило.

— Руны не изъяты.

— Под мою личную ответственность, — сказал координатор.

— Хорошо, сэр. Проходите.

Синтетики остались. За пост пропустили только нас двоих.

Тяжелые гермостворки (от кого они тут отгораживаются?) сомкнулись за спиной. Густая вязь идеограмм Кел — куда более древних и сложных, нежели те, что использовались в Вечности, — покрывала стены. Между ними, подобно нитям, вплетенным в гобелен, мерцали тончайшие узоры, излучающие свет. Мы с координатором шли вдоль земных кабелей, тянущихся от поста к чему-то… чьи очертания все ярче проступали в полумраке.

Врата. Еще одни — и на этот раз закрытые, подобно сомкнутой диафрагме. Их оплетал сложный рисунок, форма которого отдавала строгой торжественностью и одновременно была… надписью? Да, именно надписью, и Скай легко расшифровала ее.

Зал Семи Осей или… Семи Иерархий или… Семи Нитей? Семи Узлов? Когитор не могла дать точного ответа — протоязык Кел строился на многозначности и образности, и нужной ассоциативной базы у нас попросту не было.

А у врат имелся страж. Не Альфы — Башни. Я замер, глядя, как-то, что казалось линиями неизменного орнамента, двигается, превращаясь в отверстие в монолитной толще иллиума… и оттуда появляется Существо? Круглый, слегка бугристый шар, будто покрытый множеством чешуек. Диаметром метра полтора, свободно левитирующий и ужасно напоминающий Сай’Рхоса! Древний монстр выглядел немного иначе, но я был готов поклясться, что этих тварей делали на соседних конвейерах!

— Спокойно, Сигурд, — Рашидов ощутил мое напряжение. — Это Привратник, так мы его называем. Пожалуйста, не двигайся.

Привратник бесшумно приблизился. Зависнув перед нами, он неуловимо раскрылся, став похожим на исполинский цветок с золотисто-голубой сердцевиной. На нас будто взглянуло проницательное око. Рашидов, слегка улыбаясь, негромко сообщил:

— Это часть древней системы безопасности Башни. Постарайся… без фокусов.

«Осмотр» длился не более мгновения. Затем Привратник вновь «съежился» и убрался обратно в стену, а закрытая диафрагма врат распахнулась подобно опущенному веку. Внутри же…

— Что это за место⁈

— Мы называем его Залом Осей, — ответил Рашидов. — Собственно, мы считаем, что это некий коммуникационный центр Башни. Заходи, Сигурд. Мой папаша говорил — не стоит стоять на пороге, дурная примета…

Зал Осей.

Октагональная полость, вырезанная внутри иллиумового монолита. Мы вошли по галерее, ведущей из одной грани — всего их было восемь, идеальный многоугольник, покрытый рунной вязью столь тонкой и детальной, что она казалась живой. Она… и была такой, линии двигались, складываясь странным узором, одна часть которого казалась неподвижной или незавершенной, а другая продолжала менять очертания. Миллионы рунных символов медленно перемещались, как звезды по ночному небу, складываясь в созвездия, распадаясь и формируя новые.

По периметру, на равном расстоянии друг от друга, находились семь конструкций, казавшихся неотъемлемыми частями зала. Те самые Оси — нечто вроде колонн? Арок? Алтарей? Эти слова не подходили — внизу Оси напоминали платформы с углублением, подходящим для тела, сопоставимого с человеческим. Я сразу же вспомнил пилотское ложе Стигиса — несомненно, нечто похожее, некое устройство для коммуникации… С чем? Неужели… с самой Башней?

Скай: С высокой вероятность — да. Семь управляющих позиций неизвестного назначения, возможно — отвечающих за разные функции или принадлежащих различным иерархиям. Шесть неактивны, седьмая функционирует, но…

Я уже видел, что одна из Осей имеет иную форму. Она была сомкнутым иллиумовым коконом, дышащим энергией, — и именно ее окружали следы другой, земной цивилизации. Консоли, голографические проекторы, стойки с датчиками, генераторы защитных полей, связанные паутиной кабелей, — я будто вернулся в лабораторию Миноса в Домене. По одному экрану бежали строчки кода вперемешку с рунными символами — там явно происходила дешифровка, — на другом мерцала трехмерная схема Башни. С приборами работали несколько человек в синих комбинезонах с таким же алым шевроном — явные научники, судя по внешнему виду. Я попытался найти среди них Аврору Мартинс, но никого похожего не обнаружил, и тогда же появились нехорошие подозрения…

— Как успехи? — с улыбкой спросил Рашидов у обернувшихся ученых.

— Ничего нового, координатор, — буркнул один из них. — Ноль ноль три процента прогресса. Информационный поток настолько плотный, что когиторы не справляются.

— Аврора?

— Без изменений.

— Можешь показать нам ее последние… послания?

Научник, недоуменно покосившись на меня, включил голографический проектор, и перед нами возник тот же зал, только записанный в прошлом… Признаться, сначала я даже не понял, в чем разница, и только через несколько мгновений догадался, что сгущение символов и рун, покрывающих стены, образует подобие… лица?

Да, лица! Огромного, размытого, женского — черты проступали и тут же расплывались, будто отражение в потревоженной воде. Но губы двигались — отчетливо, непрерывно, с механической настойчивостью, — и из них тянулся шлейф рунных знаков, рассыпающихся в воздухе.

Скай автоматически начала дешифровку, но это было не послание, а что-то вроде повторяющихся обрывков донесений на праязыке, изобилующих совершенно незнакомыми терминами. Аврора — если это было ее лицо — словно была проводником какой-то странной системы, механически повторяющей нечто, не имеющее смысла. Губы, сами состоящие из рунной вязи, шевелились, рождая новые символы, лицо рассеивалось и собиралось вновь, и было в этом что-то настолько жуткое, что я отвел взгляд раньше, чем проекция погасла.

— Что это?

— Ты хотел поговорить с Авророй, Сигурд, — сказал Рашидов. — К сожалению, это возможно только вот в таком формате. Координатор Мартинс исследовала рунный механизм, который мы называем Осью — согласно ее теории, они являются ключами доступа к управлению Башней. Она смогла активировать одну из Осей, но стала… ее пленницей. Тело Авроры сейчас находится внутри непроницаемого иллиумового саркофага, — он показал в сторону «кокона». — Вытащить его оттуда невозможно, и мы можем только гадать, что с ним произошло. Но, вероятно, она все еще жива — потому что периодически подает нам сигналы с помощью вот таких посланий. К сожалению, коммуникация, как ты понимаешь, весьма и весьма условная.

— И… давно она так?

— Уже восемнадцать дней.

Очень долго! Любой человек бы уже умер — но бессмертная «аврора» имела шансы на выживание.

— Вы пробовали ее освободить?

— Испробовали все возможные способы. Ничего не помогает — рунные интерфейсы Осей требуют доступа, которого у нас нет и не может быть. Похоже, они заблокировались согласно собственным алгоритмам. А способы вскрыть иллиумовый саркофаг нашей науке, увы, пока неизвестны.

— Теоретически способы есть, — не согласился с ним ученый. — Но любая попытка повредить Оси, скорее всего, приведет к нашему уничтожению. И, возможно, к уничтожению всей колонии…

— Вы понимаете, что она пытается сказать?

— На три сотых процента, — ответил Рашидов. — Да, Корни?

— Мы проанализировали все двадцать три проявления, — ответил ученый. — Похоже, она непроизвольно транслирует что-то, проходящее через нее. Чужой сигнал. Но сам факт проявлений и сигналы рунного интерфейса Оси говорят о том, что она жива и ее сознание связано с Башней. Вероятно, ее анима захвачена и удерживается этой системой, и для освобождения необходимо каким-то образом разблокировать Ось.

— Так, — сказал я, уже понимая, зачем меня сюда привели. — И чего же вы хотите от меня?

— Ты выдвинул условие, было принято решение его удовлетворить, — сказал Рашидов. — Не знаю точно, как работает твоя триггерная блокада, но сейчас ты можешь встретиться с координатором Мартинс только здесь. Это первое. Второе заключается в протоколах твоих допросов. Согласно им ты умеешь взаимодействовать с кел-интерфейсами подобного рода — устройствами перемещения, стазис-саркофагами и другими рунными механизмами, в том числе древнейшего происхождения. И третий момент — твоя Скрижаль содержит несколько Рун, назначение которых неизвестно, но интерпретации наших специалистов сходятся — они происходят из эпохи, предшествующей Расколу.

— О, так это он, — научник с профессиональным любопытством оглядел меня с головы до ног. — Стигис, куча редчайших Инскрипций, сломанный механизм Надзора! Знаете, что вы — настоящий бриллиант, сэр? Я — Корни Рэнвуд, эксперт в этой области.

— Сигурд Морозов, — сквозь зубы процедил я, ничуть не обрадованный последним откровением. Да, они хорошенько вытряхнули меня, просветили Скрижаль и даже по косвенным данным (невозможно защитить Печатями всю память) сделали множество интересных выводов.

— Какого уровня ваши Навыки Наречия Кел, Мыслеформ и Рунной Артефакции?

— Серебро, — коротко ответил я.

— О! Сможете клонировать нам…

— Корни, позже, — мягко, но непреклонно прервал его Олег Рашидов. — Так вот, Сигурд… Есть мнение, что ты можешь помочь разрешить нам эту проблему. Кроме того, увидеть Аврору в твоих же интересах, разве нет? Вин-вин, как говорил мой папаша… Что скажешь?

Вин-вин… Я хмуро смотрел на него — потому что эти товарищи, возомнив себя пупом не только Земли, но и Единства, залезли туда, куда лезть точно не стоило. И я был совсем не уверен, что смогу «разрешить проблему», потому что управляющие Оси Башни — механизм немного другого уровня, нежели Саркофаги Бесконечного Сна, Колонна Ветров или Стигис, хотя некоторый опыт у меня, несомненно, имелся. Кроме того, Хитрейшему или его альтер эго вряд ли понадобилась бы моя помощь в подобном вопросе, так что, возможно, это еще одна проверка. Потому что помочь им в заблокированном состоянии нельзя, и Рашидов должен это прекрасно понимать… С другой стороны, если я получу доступ к Скрижали, это открывает множество интересных вариантов — начиная с тактического отступления в Домен и заканчивая… мне не хотелось бы этого, но стоило помнить, что есть Руна Экзо-Банши, которая может устроить тут настоящую бойню…

Я молча поднял руки, показывая зеленые индикаторы на браслетах.

— Ну, мы думали, что ты можешь просто объяснить, в чем проблема, — не растерялся координатор. — Разве нет?

— Нет. Вы наверняка в курсе, как управляются рунные механизмы, — сказал я. — Для того, чтобы я выяснил, что произошло с координатором Мартинс, мне нужна Скрижаль и звездные способности.

— Тогда послушай меня внимательно, Сигурд, — Рашидов вдруг сбросил маску, и из-под нее проступил жесткий, немигающий взгляд хищника. — Бомба в твоем позвоночнике — непростая. Она с А-фактором. Это значит, что при активации она либо разрушит твое энио, либо вызовет мощнейший азур-шок. Ты не сможешь провести инкарнацию, по меньшей мере — не сможешь сделать ее быстро. Это первое. Второе — ты видел Привратника. Любые агрессивные действия в этом зале вызовут гнев Наблюдателя…

Это означало «да», хотя хорошего в сказанном, конечно, было мало. Но по крайней мере мне могли снять оковы — раньше, чем я надеялся. Это уже начало сотрудничества — хоть и не того, на которое я рассчитывал.

Зеленые огоньки превратились в мигающие алые, а затем — потухли, хотя физически браслеты оставались на мне. И одновременно Звездная Кровь снова хлынула по энергетическим жилам — знакомый обжигающий поток, от которого я уже успел отвыкнуть. Скрижаль, Атрибуты и Навыки, привычные, как сердцебиение и звездные спектры восприятия снова были со мной.

— Напоминаю, Сигурд, — координатор, чье Восхождение лучилось серебром, наблюдал за мной с видом человека, держащего палец на спусковом крючке. — Без глупостей, пожалуйста.

— Я понял. Не мешай.

Под Взором Создателя мир раскрылся, обнажая свою анатомию. Множество рунных фреймов трепетало вокруг — движущийся орнамент превратился в элементы сложнейшей, исполинской схемы, и я видел связи между ними, соединяющие руны в контуры, контуры — в узлы, бывшие частью одной системы. Стены Зала Осей были покрыты слоями этих контуров, наложенных друг на друга, как чертежи, — десятки, если не сотни слоев, конструкция такой сложности, что у меня заныло в висках от попытки разобрать ее плетение. Мой золотой Навык — всего одна звезда, я видел структуру, но ощущал себя подмастерьем, умеющим лишь мешать глину с водой — и разглядывающим готический собор.

Оси.

Семь конструкций, которые я принял за командные кресла, оказались частью одного небесного механизма, вплетенных в его неизмеримо сложное устройство. Каждая — нечто вроде ствола дерева, чьи корни тысячью отростков тянулись вглубь иллиумовых конструкций, дальше, дальше, намного дальше, чем я мог представить. К колоссальным древним устройствам, огненным и водяным артериями, транспортным системам, фабрикаторам, защитным механизмам, точкам портальной сети и климатическим регуляторам, а также предметам и явлениям, названия которым я не мог подобрать. Скай, с немыслимой скоростью и точностью анализируя и декодируя увиденное, наконец произнесла:

Командир, предварительный вывод. Мы находимся в центре управления Башни. Оси — управляющие терминалы, каждый отвечает за определенный аспект функционирования инфраструктуры одного или нескольких октагонов. Все вместе — за полный контроль. Возможные функции — климат, ресурсы, энергия, защита, коммуникации…

Аврора была права — Оси оказались ключами, а масштаб был таков, что осмыслить его не представлялось возможным даже с помощью когитора. Немудрено, что ученые Альфы расшифровали всего три сотых процента — здесь содержалось информации на годы работы.

Я подошел к Оси, внутри которой была заключена Аврора Мартинс, перешагивая через ворохи окружающих ее кабелей.

Иллиумовый саркофаг непроницаем, но на импульс мыслеформ мысль-поле артефакта отозвалось оранжевым плетением странных символов. Скай расшифровала их:

Оператор задействован Осью (Стражи? Защиты?).

Доступ запрещен.

Плотнейшая вязь удерживающих контуров. Я попробовал в ней разобраться, пытаясь сформировать запрос на освобождение «оператора» или прерывание процедуры, но это было бесполезно — рунный механизм не признавал меня хозяином. Но зато я разглядел кое-что — отпечаток в структуре Оси, чьи паттерны совпадали кое с чем знакомым, хотя бы по форме конструкции.

— Что скажешь? — спросил Рашидов, следующий за мной на расстоянии трех шагов.

— Командный мостик, — бросил я. — Ось заблокирована. Как она вообще смогла к ней подключиться? Тут нужен ключ.

Рашидов и Корни обменялись взглядами, координатор неохотно кивнул, и ученый сказал:

— Вы правы, сэр, нужен ключ. У координатора Мартинс он был — мы нашли его в Башне, среди старых… останков.

— Руна? Инскрипция? — спросил я, уже предвидя ответ.

— Да. Печать Стражи.

Я так и думал, что Оси требовали некой авторизации. Значит, Инскрипции. Очень любопытно, учитывая, что у меня в Скрижали хранилась Печать Курьера. Руна Эйлориана, ар-ринга, курьера-дозорного… Я полагал, что Печать — нечто вроде опознавательного знака. Но, возможно, функции этой Инскрипции разнообразны и она сможет послужить ключом?

— Вы разобрались в назначении Осей? Как вы их называете?

— Частично, сэр. Если считать справа налево, то это Стража, Потоки, Надзор, Созидание, Забвение, Пути, Твердь…

Пути…

Ось Путей. Она спала, как и все остальные, — с погасшими, но не разрушенными контурами. Древний механизм в режиме ожидания, готовый включиться, если кто-то повернет ключ.

— Что ты собираешься делать, Сигурд?

Я не ответил координатору, изучая платформу. Углубление в иллиумовом алтаре действительно походило на пилотское ложе Стигиса, по бокам — восемь невидимых, но явных пазов для… ключей доступа? Усилителей? Инскрипций? Они сами по себе были запечатаны, но у меня имелась Рука Теней, и контур выбранной ячейки послушно засветился.

Работает.

— Сигурд! — голос Рашидова налился сталью.

— Спокойно, координатор. Ось Авроры невозможно разблокировать снаружи. Для этого нужен доступ, которого нет. Но можно попробовать подключиться к этой системе изнутри. У меня есть нечто вроде ключа.

Зачем еще меня привели? Рашидов (или тот, кто за ним стоял) хотел проверить способности «аномалии» в контролируемой среде. Зал Осей — идеальная лаборатория, Привратник контролирует агрессию, бомба блокирует побег, а наблюдение за моим взаимодействием с кел-механизмами расскажет больше, чем любой допрос. «Под мою личную ответственность» — это означает личную инициативу координатора. Кроме того — они в отчаянии, им необходимо вытащить Аврору из этой штуки, она им нужна не меньше, чем мне…

— Что, если ты тоже останешься внутри? — спросил Рашидов. — Что тогда?

— Спросишь у того, чье лицо я помню, — усмехнулся я. — Тебе нужна Аврора. И мне нужна Аврора. Вин-вин?

— Координатор, я могу сказать? — произнес Корни и, дождавшись кивка, продолжил: — Печать, сэр, это авторизованный доступ… Разных степеней допуска и, похоже, из разных терминалов, но… я думаю, что проблема заключается не в доступе. А в том, что координатор Мартинс не может управлять этой системой… изнутри. Если есть хоть один шанс, что ей можно помочь таким образом, я бы его использовал. Вы ведь сами знаете, что без Авроры у нас…

— Хорошо, — отрезал Рашидов, коротко взглянув на него. — Пробуй, Сигурд.

Я лег в холодное иллиумовое ложе. Страшно не было — присутствие Скай придавало уверенности, что мы сможем разрешить эту проблему. Мысленная команда — и Руна, вылетев из моей Скрижали, развернулась Печатью и вошла в паз для Инскрипций. Рунное поле приняло ее — и мгновенно изменило сигнатуру, энергетический контур вспыхнул, мысль-поле стало активным — Ось пробудилась от древней спячки, а сама платформа шевельнулась, выпуская дуги, будто состоящие из переплетенных нитей. Они охватили лоб и запястья холодными обручами, и спустя миг Ось трансформировалась, захлопнув мое тело в иллиумовую скорлупу. Это последнее, что я видел и ощущал обычными органами чувств, потому что в следующий миг утратил их, став частью древнего механизма Башни.

Доступ Курьера активирован.