Коридор за автодверью бокса оказался стандартным модульным переходом — такими связывали «Домусы» и другие земные конструкции. Очень знакомый интерьер, уютная цветовая гамма, металлокерамический композит, панели освещения — словно вернулся в родной фригольд.

И двое конвоиров за спиной — в черных «Змеях», с импульсными «Стрелами» наизготовку, забрала тактических шлемов закрыты. Серебряная литера «Альфа» на нагрудниках и шевронах, но первые же их движения выдали боевых синтетиков. Майлзы? Шиноби?

А чуть впереди — Рашидов.

— Вопрос, — сказал я ему в спину. — Мои люди тоже здесь?

А вдруг?

— Давай договоримся так, Сигурд, — он чуть сбавил шаг, оказавшись рядом. — Я отвечаю — и ты отвечаешь. Один вопрос твой, один мой. Это будет честно. Я начну первый: твои люди в другом месте, в секции с ослабленным режимом. Этот блок — изолированный, особый, для изучения аномальных субъектов.

— Значит, по-вашему, я — аномалия?

— Это уже второй вопрос. Теперь моя очередь. Ты сказал, что знаешь, кто я, и поэтому не доверяешь. Так кто же я, по-твоему?

Это был очень важный вопрос, который мог потенциально определить мою судьбу — если Рашидов все-таки окажется агентом или двойником Хитрейшего. Конечно, я не собирался раскрывать козырей до разговора с Авророй, поэтому лишь усмехнулся в ответ:

— Я уже видел ваше лицо.

— Вот как? — тон был ровным, но левая рука координатора, свободно висящая вдоль тела, на мгновение сжалась в кулак. — На Земле? Или…

— Это уже второй вопрос.

Первые двести метров — ничего примечательного. Похоже на охраняемый медком: одинаковые коридоры, автодвери с электронными номерами, индикаторы и следящие камеры на каждом повороте. Пост охраны у шлюза с тяжелыми гермостворками — на этот раз люди, трое в таких же «Змеях» и старший, тип в альфа-кидо, чей колючий взгляд мне очень не понравился. Натасканный цербер. Явно Восходящий — я такие вещи чувствовал уже на уровне подсознания, даже с заглушенным восприятием, — и, скорее всего, местного разлива, из «аврор». Экипировка, конечно, крутая — неизвестная, но явно новейшая модификация «Ахиллеса», лучшей на Земле пехотной кибернетической брони. Нам во фригольде о таком снаряжении оставалось только мечтать.

Ну что сказать, богато живут…

— Отвечая на твой вопрос — да, ты аномалия. Причем очень опасная и преследующая неизвестную нам цель. Не подскажешь мне, какую именно?

— Об этом я расскажу Авроре Мартинс.

— Вижу, ты не настроен на диалог, — вздохнул Рашидов. — А я так надеялся поболтать с тобой по дороге… Учти, идти долго.

— Вы напали и захватили мою группу, — тихо сказал я, пока сканирующие лучи «Обсерверов» с жужжанием раскрашивали нас цифровой сеткой. — Затем двое суток потрошили меня под химией и Рунами, засунули жука, который может оторвать голову… и после этого вы, сэр, говорите о том, что я не настроен на диалог? Это звучит забавно.

— Давай без чинов, на ты. Ведь мы с тобой почти… земляки, — Рашидов и бровью не повел. — А что касается остального, таковы требования безопасности, тут я бессилен. Я ведь сразу предложил тебе…

— О цели своего визита я буду говорить только с координатором Мартинс.

— Хорошо, хорошо… Пожалуйста, подними руки и не двигайся.

У Рашидова, вероятно, все было согласовано заранее, потому что нас пропустили без слов, по легкому кивку координатора. Мы прошли под сканирующими лучами, потом миновали нечто вроде переходной камеры, подобной той, что наши спецы возвели для открытия Порталов, — двойные тяжелые врата, несколько защитных турелей, — и я ожидал, что окажемся в самой Колонии Альфа, но… нет.

За последней гермостворкой открылся огромный темный коридор. Неправильный, неземной, с ярко выраженным октагональным сечением. По его потолку и стенам тянулись провода, вентиляционные трубы, через равные промежутки мерцали электрические фонари, но тот материал, из которого состоял коридор, тот монолит, по которому мы шли… отливал недоброй зеленью иллиума.

Я не мог обмануться, и не могла ошибаться Скай — вся эта конструкция, внутри которой мы находились, была построена из иллиума — вечного, неуничтожимого, ничем не пробиваемого и не проницаемого металла, который Минос называл чудом Единства.

Из чертовой горы, тысяч тонн иллиума. За нашей спиной осталась модульная стена и несколько серебристых куполов «Домусов», и стало ясно, что этот «блок» — лишь небольшой обособленный анклав колонии, тюрьма для особо буйных пациентов, которая находится на отшибе…

Коридор сам по себе был не менее пятидесяти метров в поперечнике, но вывел он в совершенно грандиозный зал, очертания которого терялись во тьме. Мой мозг с первой попытки даже не смог обработать этот объем — он был настолько велик, что я на мгновение замер.

Пространство.

Не зал, не пещера, не ангар. Нечто вроде огромного помещения с фрактальным рисунком на стенах, со странными монолитными выступами, чья форма живо напомнила о небесных островах, аванпостах Наблюдателя и других осколках той, древнейшей, существовавшей еще до Раскола цивилизации Кел. Внутри запросто бы уместился земной гиперполис вроде Нео-Арка, а может — и не один, а над ним хватило бы места для воздушной дуэли двух разрушителей Звездного Флота. Неимоверно далеко наверху тускло светились очертания чего-то, напоминающего восьмиугольный проем, а под ним зиял не менее монструозный… ствол, колодец, уходящий вертикально вниз. К нему сквозь полутьму вела освещенная дорожка, а на самом краю провала я заметил еще один купол жилмодуля и что-то вроде… лифта?

Скай: Командир, согласно наблюдаемым особенностям, мы находимся внутри монолитной иллиумовой конструкции колоссального масштаба. Детали архитектуры, размеры и источники освещения позволяют с высокой вероятностью предположить, что это надземный фрагмент Стены или Башни.

Я вспомнил недомолвки Фьюри и слухи, ходившие о расположении таинственной Альфы, а также карту октагона в районе Эль-Заова. Прикинул время полета до Либерти… Примерно совпадало. Если Колония Альфа действительно находилась в Стене или Башне, это отвечало на многие вопросы, но поднимало еще больше — например, как они сюда смогли попасть, а тем более закрепиться? Как они вообще выживают здесь? По информации, имеющейся у Миноса, приближаться к Стенам, а уж тем более Башням, крайне не рекомендовалось — древние системы, подобные каэдометрике Наблюдателя, все еще защищали их участки. Наш маршрут был специально построен так, чтобы избегать таких мест. Насколько я знал, для аборигенов нашего Круга древние границы октагона считались табу, краем мира, впрочем, почти все наши Стены и Башни пока находились во Тьме.

Интересно…

Один синтетик пошел впереди, второй следовал в десяти шагах сзади. Огромное пустое пространство, тусклые огоньки путеводной нити светильников, странное, инопланетное плетение узоров на стенах колоссального зала — все это, конечно, производило неизгладимое впечатление. Это место было чужим, оно давило, оно смотрело на нас, как на насекомых, случайно забравшихся в вентиляционную шахту заброшенного здания. Возможно, альфовцы уже привыкли, но меня даже пробрала дрожь — настолько колоссальным казалось все вокруг.

— Как вы вообще попали в Башню? — спросил я у Рашидова.

— Когитор подсказал? — усмехнулся тот, но все-таки ответил: — Это вышло почти случайно. Одна из первых волн колонистов высадилась прямо на верхний ярус. Часть капсул разбилась вдребезги, но выжило двести десять человек и много груза. Это были первопроходцы, которые закрепились здесь и со временем поняли, что Башня — совсем не плохое место.

— А… защитные механизмы?

— Видишь ли, мы обнаружили, что некоторые запреты Наблюдателя не распространяются на землян. А некоторые кел-механизмы и кел-существа — уверен, ты понимаешь, о чем я говорю, — готовы с нами… сотрудничать. Похоже, дело в генетических маркерах, и мы для них — нечто вроде вернувшегося технического персонала.

Скай: Командир, информация соответствует известным данным и возможным моделям поведения систем Наблюдателя. С высокой вероятностью земляне могут быть классифицированы как один из ранних видов кел и рассматриваться защитными системами как легитимные пользователи.

Я изо всех сил сдерживал пробудившийся интерес. Похоже, теория Миноса была верна — низшие Народы имели некий генетический изъян, а кел — нет, а значит, земляне принадлежали к касте, что могла посещать Башни, активировать Саркофаги и даже погружаться в Вечность. Это косвенно подтверждала и история Винсента Кассиди, который выбрался из Башни, да еще и с ценным приобретением. В глазах Наблюдателя и древних систем Единства мы обладали теми же, а может, и большими правами, что и обитатели Небесного Трона — просто пока не знали, как правильно их реализовать. Рашидов, конечно, недоговаривал. Для запуска этих систем необходимо было стать частью Восхождения и овладеть определенными Навыками — знанием Языка Кел, Ментальным Искусством и прочими нюансами, что мне любезно преподал Белый Дьявол. Поэтому создателям Альфы, конечно, изрядно помогли — и я даже догадывался, кто именно. Но говорить об этом не стал, а спросил совсем другое и, честно говоря, более волнующее в данный момент:

— Значит, здесь могут находиться только земляне? В моей группе была девушка Юки. Абориген из Народа Теней. Что с ней⁈

Рашидов сделал характерный жест, словно перелистывая информпанели вокса и через мгновение произнес:

— Понял, о ком ты. По ней у меня нет данных. Она осталась в Либерти. Мы эвакуировали только землян.

Я выругался, даже не пытаясь сдерживаться. Фьюри знала, что так будет, — и не предупредила. Как она вообще собиралась выйти из этой ситуации? И теперь Юки — в этой чертовой помойке! Утешало лишь, что она могла уйти с Ассоль и остальными. Там был еще Эдри и лесовик из копья Динамита…

— И что там с ней будет⁈ Сколько всего… и кого еще вы взяли в Либерти⁈

— Если будешь вести себя хорошо, ты сможешь всех увидеть.

— Значит, теперь вы диктуете условия, — сказал я, сдерживая горечь. — Понимаю, почему в Либерти вас не любят. В каком я сейчас качестве? Подопытного, заложника, подозреваемого в шпионаже?

— Воу-воу, спокойнее! — успокаивающе поднял руки координатор. — Твой статус в первую очередь зависит от тебя самого. И того, что ты собой представляешь.

Громадное пространство, которое мы пересекали, казалось абсолютно пустым и заброшенным, никакого движения, огней, жизни. Вряд ли Альфа полностью контролировала эту искусственную пещеру, а тем более все внутренности Башни, и у меня сразу же зашевелились нехорошие мысли. Затеряться тут — раз плюнуть. Наверху заманчиво маячил восьмиугольный тоннель, явно ведущий на свободу, и я прикинул, смогу ли под блокиратором Скрижали справиться с двумя боевыми синтетиками и тем человеком, что спокойно шел рядом.

И даже без помощи Скай мгновенно пришел к выводу, что это исключено по целому ряду причин, самой главной из которых являлось наша основная цель — найти тех, кто создает новых Истинных, тех, кто способен пролить свет на тайну Истока…

Возможно, один из них сейчас шел рядом со мной. Олег Рашидов — Восходящий с брахма-симбионтом «Авроры»? Я не мог сказать точно без рунного зрения, но координаторы — первые кандидаты на получение технического бессмертия. И двойник Хитрейшего далеко не прост — сам наш странный маршрут через пустой зал, практически наедине, этот разговор — наверняка провокация. Опасный аномальный объект не выводят на прогулку почти без охраны, словно предлагая попытаться сбежать. Координаторы Альфы проверяют, воспользуюсь ли я удобным случаем, чтобы освободиться, — а значит, шансов заведомо нет…

— Объясни, что ты имеешь в виду! — потребовал я.

— Ты помнишь свое земное прошлое, — неожиданно мягко сказал он. — Скажи, эти воспоминания… не казались тебе странными? Как будто не настоящими? Не твоими?

Вопрос был необычным. И да, Рашидов попал в яблочко, потому что сохранившееся в моей памяти из прошлого порой казалось охапкой сухих листьев — без вкуса и запаха, рассыпающихся при попытке собрать их воедино. Я помнил детство, лица отца и матери, академию Звездного Флота — но пресно, воспоминания не вызывали живых, настоящих эмоций. То, что происходило со мной в Единстве, почти сразу заслонило Землю, но все-таки безвкусная бледность старых воспоминаний вызывала тревогу — я понимал, что с ними что-то не так.

— Да, — ответил я, не видя смысла скрывать. — Именно так.

— Понимаю, — кивнул Рашидов. — Знаешь, в проекте «Космо» я занимался такой щекотливой темой, как нейрограммы, они же нейрослепки. Простыми словами — цифровая копия личности, полная карта нейронных связей, которая снимается специальным устройством с человеческого мозга.

— Иногда превращая его в кашу, — не выдержал я. — Это запрещенная технология.

— Официально запрещенная, да, — согласился координатор. — Но вот насчет каши ты ошибаешься, технология давно отработана, и процент неудачных сканирований — очень небольшой. Сам проект «Космо» — лучшее тому подтверждение, ведь все его участники проходили такое сканирование. А вот обратная имплантация нейрограммы в биологический носитель — да, процедура более рискованная, в первую очередь потому, что рисунки нейронных связей должны максимально совпадать, а это… непросто. При различии, даже незначительном, возможны неприятные сбои. В твоем случае — явный конфликт нейрограммы с анимафикацией, так что ты еще легко отделался…

— Ничего не понимаю, — после небольшой паузы ответил я. — Какой еще конфликт?

— Брось, Сигурд. Твой когитор все уже просчитал, — откровенно усмехнулся Рашидов. — Альфа-модели — они ведь очень умные. Как, кстати, твоего зовут?

— Ты хочешь сказать, что я клон с чужой памятью? — Я проигнорировал очередной «крючок» координатора. Он снова оказался прав — мы со Скай действительно уже разбирали эту версию, да и термин «анимафикация» я уже слышал — причем из уст его альтер эго.

— Не совсем так, все немного сложнее. Твой носитель — вот это биологическое тело, — координатор на ходу дотронулся до моего плеча, — действительно клон Сигурда Морозова с нейрограммой Сигурда Морозова. То есть и тело, и память стопроцентно совпадают. Мы расшифровали ДНК, идентификационная Метка нанесена на «Хельге», ошибки быть не может. Само по себе это нормально — таково большинство колонистов…

— Ты хочешь сказать, что все колонисты — клоны? — перебил его я, потому что Рашидов вот так, невзначай, выдал мне одну из вещей, переворачивающих все с ног на голову. — Как это возможно?

— А что тебя удивляет? Удивительно было бы, случись наоборот. Вот ты, Сигурд Морозов, молодой офицер Звездного Флота, у которого впереди блестящая карьера, — зачем тебе залезать в криогенную капсулу ковчега на непонятный срок со неясными перспективами? Из любви к человечеству, что ли? — саркастически усмехнулся Рашидов. — На такое можно пойти в полной безнадеге, а большинство нужных «Космо» кадров — люди в своей сфере вполне компетентные и востребованные. Криогенная заморозка — легенда, мы никогда бы не набрали миллион добровольцев. Да, на ковчегах были и настоящие колонисты, но в общем соотношении — немного. Проект сразу рассчитывался на массовое внедрение нейрограмм в выращенные под них клоны. На «Хельге» установлены пятьдесят тысяч альфа-инкубаторов, способных по ускоренной программе с применением… особых технологий выпускать до двухсот тысяч готовых носителей за земной год. Судя по темпам отстрела капсул, посев ограничен репликацией спускаемых модулей, а не человеческим ресурсом.

— Так, — пытаясь осмыслить услышанное, произнес я. Возразить было нечего, потому что зачисление в «Космо» и само сканирование были в моей памяти белыми пятнами. — Допустим… А что со мной не так? Что такое анимафикация?

— А вот это уже правильный вопрос, Сигурд, — поднял палец Рашидов. — Тебе знаком термин «анима»?

— Душа, — кивнул я без особого удивления. Когда-то земные теологи спорили с агностиками о ее природе, но уже в двадцать втором веке существование энергоинформационной сущности было подтверждено экспериментально, а наука по ее изучению получила собственное название — «аниматургия». Поэтому удивление скорее вызывал вопрос Рашидова.

— Да. А-сущность, без которой невозможна жизнь. Приходящая из Грани и за Грань уходящая. Без нее любой клон был бы просто куском мяса — анима приходит в момент создания эмбриона. Обычно анима… — он помедлил, будто выбирая выражение, — подобна чистому листу. Но когда на этом листе уже что-то начертано, происходит анимафикация — подстройка, изменение организма под влиянием такой аномальной анимы.

— Поэтому ты и назвал меня аномалией.

— Да. Твоя анима — со старыми письменами. Она имеет характерное строение и некоторые особенности, которые нам знакомы, — он помедлил, а потом вдруг спросил: — Скажи, тебе что-нибудь известно о проекте «Стеллар»?

— Нет, — не задумываясь ответил я. — Что это?

— Один из секретных проектов. Подобный «Космо» и «Авроре», о которых ты уже осведомлен, — ответил координатор. — «Стеллар» занимался именно изменением человеческой анимы, и твои особенности — оттуда. Я сейчас говорю об управляемой инкарнации, способности напрямую работать с А-энергией и наличии виртуального нейрокогитора.

— И какое я имею отношение к этому проекту?

Вопрос, вероятно, был очень важным и секретным, потому что Рашидов некоторое время молчал. Очевидно, он думал, сколько и какой информации мне «скормить». Наконец прозвучало:

— Двоякое, Сигурд. Все очень интересно… Во-первых, мы расшифровали твое био. Там есть секретный раздел, ты должен быть в курсе. Знаешь, что там?

— Нет, — коротко ответил я, чувствуя, что мы стоим на пороге давней тайны.

— Прочти сам, я открываю данные, — он коротко щелкнул пальцами.

Скай мгновенно вывела файл с полным содержанием моей Метки. Большая часть информации была мне давно известна: имя, год и место рождения, обучение, специализации и так далее, но меня интересовали только две старых лакуны: место службы после Академии и засекреченная вторая специализация.

С 2418 (альфа-доступ), зачислен в экспериментальную группу проекта «Стеллар» в рамках испытания программы «Инкарнация»

Вторая специализация: Инкарнатор

— И что это значит? — тихо спросил я.

— Это значит, что кто-то искусно запутал следы, — ухмыльнулся Рашидов. — Потому что настоящий Сигурд Морозов, тот, что участвовал в экспериментах «Стеллара», со стопроцентной вероятностью остался на Земле вместе со своей измененной анимой. Так же, как оригинал Авроры и мой… исходник. На «Хельге» хранится только база нейрограмм и выращиваются свежие клоны. Понимаешь?

— Нет, — я и правда уже ничего не понимал. Измененная анима, проект «Стеллар», программа «Инкарнация», оригиналы и клоны — слишком много новых вводных, которые требовалось хорошенько осмыслить. Скай уже делала выкладки, но сначала я хотел послушать, что еще интересного расскажет координатор.

— Ситуация, на мой взгляд, достаточно проста, хотя для неподготовленного человека, понимаю, звучит дико, — продолжил Рашидов. — В твой носитель, принадлежащий Сигурду Морозову и созданный на ковчеге, внедрилась посторонняя анима, имеющая собственный отпечаток, встроенного виртуального когитора и явные маркеры проекта «Стеллар» — например, онтоприон. Мы пока не знаем, внедрилась ли она самостоятельно или была помещена туда принудительно и является ли твоя душа подлинным изделием «Стеллара» или поздней имитацией, созданной с помощью кел-технологий уже в Единстве. Как, например, некие Истинные… Но выбор именно клона Сигурда Морозова с его бэкграундом неслучаен — это явная попытка маскировки настоящего обладателя анимы. Причем рассчитанная на…

Рашидов на мгновение задумался, а потом добавил:

— Тех, кто не имеет доступа к архивам Стеллара.

— А во-вторых?

— Что?

— Ты сказал, во-первых, мы расшифровали твое био… — терпеливо повторил я.

— Ах да, прости. Во-вторых, мы, скорее всего, знаем, кому принадлежит твоя анима на самом деле, — ответил Рашидов. — И предполагаем, зачем все это было сделано. Но ответ на этот вопрос ты узнаешь не раньше, чем мы получим от тебя ответы на свои.

Мы наконец подошли к краю головокружительного восьмигранного колодца, уходящего вниз. Масштабы, как и все здесь, просто поражали воображение — внизу тускло светились голубые, желтые и бирюзовые огни, дно тонуло во тьме… если у него, конечно, вообще имелось дно. «Домус» на краю оказался постом возле треугольника, в котором я опознал видоизмененные (и, вероятно, работающие) знаки Переноса. Однако, после того, как двое молчаливых ребят и «Обсервер» просканировали нас, Рашидов повел меня не к ним, а к магнитному лифту, закрепленному на длинном монорельсе на стене колоссальной шахты. Видимо, недоверие к этой конструкции так явственно отразилось на моем лице, что Рашидов с фирменной усмешкой бросил:

— Все абсолютно надежно, Сигурд. Туда, где находится Аврора, другого пути нет. Заодно проведу… обзорную экскурсию по Башне.

Платформа дрогнула и пошла вниз.

Мимо быстро поплыли стены, покрытые фрактальным узором. Я заметил на одной из них смутное движение — и вздрогнул. Пяти- или шестиногое существо, похожее на громадного металлического паука! И, судя по расстоянию, совсем не маленькое, крадущееся по вертикальной поверхности! Моя реакция не осталась незамеченной:

— Ткач, — спокойно сказал Рашидов. — Один из рабочих экзо-механизмов Башни. Очень полезное создание.

— И много здесь таких?

— К сожалению, нет. Фабрикаторы давно вышли из строя. Матрицы внутри уцелели, но без энергии и доступа к Осям запустить их невозможно.

Кажется, он опять ждал моей реакции, но на этот раз я промолчал. Мы спускались вниз, и света стало больше — а потом мелькнуло белое, голубое и зеленое, целый освещенный ярус, и, пока мы ехали мимо, я успел рассмотреть бесконечные ряды ангаров из наностекла, спектральные лампы, ирригационные системы, зеленые полосы растительности внутри. И люди — много людей в земных комбинезонах, занятых знакомой еще по фригольду сельскохозяйственной работой.

— Гидропонные фермы? — спросил я.

— Четырнадцать полноценных агрокомплексов, — кивнул Рашидов. — Восемь здесь, шесть на другом ярусе. Пшеница, соя, кукуруза, любые овощи. Почти полный набор земных культур. Белковые фермы. Мы полностью обеспечиваем себя едой, Сигурд.

— А вода?

— Неисчерпаемый запас. В Башне находятся узлы водных артерий октагона. Их, правда, необходимо очищать от акварезонита и паразитов, но это одновременно обеспечивает наших Восходящих заданиями Наблюдателя.

— Ты хочешь сказать, что Наблюдатель выдает вам задания… для восстановления Башни?

— Скорее для поддержания ее технической инфраструктуры. Да, мы для него — удобный инструмент. И заданий внутри Башни столько, что нашим Восходящим не нужно выходить за ее пределы в поисках Рун и Звездной Крови. Ты знаешь, каковы размеры Башни, Сигурд?

— Нет.

— Тысяча двести на тысячу двести километров. И, хотя большую часть занимают механизмы и коммуникации, в назначении которых мы еще толком не разобрались, оставшееся пространство позволяет свободно расселиться как минимум миллиону колонистов. Тут есть что осваивать и работы хватит на несколько поколений!

— Только, наверное, не очень уютно постоянно находиться внутри этой пещеры, — поежился я, глядя на проплывающие мрачные стены с фрактальным узором. — Как же свет, воздух, небо?

— Есть внешние галереи, а также доменные пространства с функцией моделирования реальности. Рекреационные зоны находятся именно там. Сейчас будем проезжать Жилой Пояс — обрати внимание, его использовали сами обитатели Башни, мы просто заняли их место…

В следующую минуту я наблюдал ярус, где находилась сама Колония Альфа — аккуратные, геометрически правильные блоки соединенных жилмодулей, чья конфигурация была спланирована с дотошностью перфекциониста. Она не напоминала земной город — скорее большую марсианскую колонию первых эпох освоения. Из диагональных щелей в наклонных стенах действительно лился свет, напоминающий дневной. Несмотря на общую чуждость окружения, это место выглядело обжитым — электрическое освещение, коммуникации, по которым двигался транспорт, что-то вроде вывесок и указателей, огромная посадочная площадка на выступе, где замерли несколько летательных аппаратов…

— Двадцать тысяч людей? — спросил я. — Как вы столько собрали?

— Двадцать три с половиной. Шестнадцать здесь, остальные на других ярусах, — ответил Рашидов, с виду совсем не удивленный моими расспросами. — А как собрали… Видишь ли, во-первых, мы имеем возможность отслеживать падения капсул и собирать колонистов сразу в четырех октагонах. Во-вторых, у нас имеется возможность задействовать воздушный флот и спасательно-поисковые отряды в большом радиусе. В-третьих, мы развернули на вершине Башни некоторое оборудование и можем направлять сюда ближайшие волны сброса по вокс-сигналу. И в-четвертых, у нас хорошее естественное воспроизводство и массовая иммиграция. За последние пять циклов к нам присоединилось более десятка небольших земных колоний. Собственно говоря, экспедиция «Одиссей», на винтокрыле которой ты прибыл, и была нацелена на поиск новых поселений…

Я видел на улицах множество человеческих силуэтов и слышал звуки — обычные звуки земного поселения, под колоссальными сводами, созданными погибшей цивилизацией. И все-таки не мог не отметить среди этого странного двоемирья: если Либерти с первого же взгляда ассоциировалась с хаосом, то Альфа — это порядок. По крайней мера, издалека. Интересно, кто стоит за всей этой аккуратностью и дисциплиной? Неужели тот, кто улыбается рядом со мной? Нет, вряд ли, у Рашидова явно другой психотип, он не администратор…

— Альфой управляет совет координаторов, — сказал я. — Как я понял — трое. Кто третий?

— Мы стараемся не афишировать имена, — улыбнулся Рашидов. — Но в данном случае это бессмысленно. Третий координатор — Дирк Кондор.

Я сделал глубокий вдох, потому что Рашидову удалось меня удивить.

— Кондор? Тот самый?

Конечно, я слышал о Кондоре — легенде Звездного Флота, капитане «Экстерменацио» и правой руке гранд-координатора Кляйнера. Пожалуй, его можно было назвать кумиром всех курсантов академии и лицом Звездного Флота. И меньше всего ожидал встретить его здесь — ведь Кондор был зрелым мужчиной еще когда я был мальчишкой, а сейчас ему, наверное, ближе к шестидесяти…

— Тоже клон? — спросил я.

— Как и все мы, Сигурд.

— Любопытно было бы с ним встретиться.

— Кондор о тебе знает, — сказал координатор. — И он сторонник максимально жесткого сценария.

Жесткий сценарий — в устах того, кто без колебаний засунул мне бомбу в голову, — звучало не слишком обнадеживающе. Похоже, Кондор отлит из другого металла — и Рашидов сообщил мне об этом намеренно.

Видимо, у них тут не все гладко в этом самом «совете координаторов», раз мне так легко и непринужденно сливается служебная и в общем-то секретная информацию. Зачем? Почему? Он вообще пытался трепаться со мной, как со старым приятелем, и, надо сказать, что в какой-то мере преуспел, вот только я ни на минуту не забывал, что передо мной альтер эго того, кого в Единстве и Вечности не просто так прозвали Хитрейшим. А значит, вся эта «экскурсия», этот разговор и эти «сливы» преследуют определенную цель. Вот только какую? Дезинформация? Откровенность в обмен на откровенность? Или, наоборот, подготовка к определенной реакции?

На следующем ярусе находилось нечто вроде производственных цехов. Весьма и весьма масштабных — целый квартал автофабрик, роботизированных манипуляторов, цехов переработки сырья, сборки компонентов, складов хранения… Кроме земных конструкций, я успел заметить и необычные — как примитивные плавильные печи, так и явные кел-механизмы, соединенные с земной техникой. Гибрид? Очень и очень любопытно…

— Трансмутаторы материи, — безмятежно заметил Рашидов, облокотившись на поручни. — Одна из причин, почему мы обосновались здесь. Мы используем их в связке с Репликаторами. Грубо, на пять процентов от потенциала, но работает.

Я не успел ответить — снизу, из глубин ствола, донесся нарастающий гул. Очень знакомый звук — так шумят импеллеры винтокрыла в вертолетном режиме.

Из темноты исполинского колодца, светя четырьмя прожекторами, поднимался винтокрыл. Но не мой «Грифон» или десантный «Клюван», а монструозный четырехвинтовой «Дракон», тяжелый транспортник, который на Земле использовали для переброски крупногабаритных грузов и альфа-техники. В его чреве запросто умещалось несколько «Микадо» или «Зевсов», не говоря уже о мелочи вроде «Каракуртов». Здесь, в шахте Башни, он выглядел как жук в водосточной трубе — огромный и одновременно ничтожный на фоне иллиумовых стен.

Но само наличие у «Альфа» такой машины, конечно, впечатляло! «Дракон» поравнялся с нами, платформа чуть завибрировала от воздушных потоков, я даже рассмотрел лица пилотов за стеклом кабины, а затем ушел выше, явно намереваясь выполнить заход на посадку в районе производственного яруса.

— Тяжело идет, с перегрузом, — сказал я, провожая его взглядом.

— Сырье с нижних ярусов. Там, у магистральных жил, просто залежи… всего. Кристаллический субстрат, остатки конструкций, фрагменты разрушенных механизмов. Один из смежных октагонов мертв, оттуда по старым магистралям иногда лезет… всякое.

— Опасная зона?

— Бывает по-разному. Большая часть запечатана — кел-замки, рунная защита. Мы изучили не более трех процентов. Но и того, что нашли, хватит на долгие годы.

Мы спускались ниже и ниже, ярус за ярусом. Координатор перечислял: Узел Жил, где Башня расширялась контрфорсами, каждый из которых врастал в свою Стену, Фабрикаториум, Залы Ткачей, Левиафановы Доки… Обитатели Альфы, похоже, неплохо изучили Башню — но большинство ее ярусов выглядели пустыми и заброшенными, подавляя своими колоссальными размерами. На некоторых располагались одинокие посты вроде того, где начался наш спуск, но я не представлял, какие нужны ресурсы, чтобы контролировать все это пространство. И, главное, зачем Кел, словно маньяки-гигантоманы, создавали такие грандиозные, будто и не для людей предназначенные, сооружения?

Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. Куда и зачем мы опускаемся? Почему Аврора Мартинс сидит на дне Башни? И что имел в виду Рашидов, говоря, что там ей вряд ли что-то может навредить…

Стоило подумать об этом, как платформа замедлилась, а потом мягко замерла.

— Приехали, — сказал Рашидов.