Сандра

Лисбург, 2022 г.

Что-то пощекотало нос, теплое дыхание коснулось щеки, и послышался тихий смешок.

Приоткрыв один глаз, Сандра увидела улыбающееся личико Дженни.

– Наконец-то ты плоснулась! – возликовала она и запрыгнула на Сандру.

Машинально потянувшись к макушке дочери, чтобы поцеловать, Сандра почувствовала, как с ее руки что-то соскользнуло.

– Что это, мам?

– Просто книга, милая, – ответила Сандра, пряча дневник под подушку.

Она читала его всю ночь и заснула, когда занимался рассвет. И снился ей Кристиан… Сандре даже казалось, что она чувствовала запахи и ощущала вкусы… Вкус их первого поцелуя. Он случился внезапно. Не во сне, а наяву, только двенадцать лет назад.

Они виделись с Кристианом почти каждый день, но с ними постоянно была его младшая сестра Хелен. Вначале Сандра радовалась – смешливая одиннадцатилетняя девчонка своим присутствием помогала ей расслабиться и маскировать симпатию к Кристиану. Но чем больше Сандра узнавала его, тем сильнее ее влекло к нему. Сандра считала Кристиана невероятным, невозможным, единственным в своем роде.

Еще в первый день знакомства Сандра узнала от бабушки, что дома у Кристиана не все в порядке. Его отец сидел в тюрьме за кражу, а мать спивалась. Она работала в местном магазине, но почти все деньги тратила на алкоголь. Кристиан старался заработать любым способом, чтобы купить еду для себя и Хелен: стриг газон у соседей, разносил газеты, помогал мистеру Флетчеру в автомастерской. Несмотря на постоянную занятость, он выкраивал время на встречи с Сандрой, а она…

Она восхищалась им настолько, что не заметила, как потеряла голову. В отличие от ее отца, выросшего в нищете, Кристиан не злился на весь мир. Наоборот, этот красивый – да, Сандра считала его красивым, самым красивым на свете, – зеленоглазый парень излучал свет и стремился показать своими фотографиями, насколько мир прекрасен.

В тот день Хелен осталась дома. Кристиан бросал камни в реку Потомак, пока Сандра рисовала его. Почему нет? Она мечтала стать художником, а Кристиан отлично подходил на роль натуры – они ведь друзья.

Сандра обожала его рисовать, растягивая эти прекрасные моменты до бесконечности. Она ловила каждое его движение, рядом с ним мир замедлялся и будто сужался до крошечной вселенной, где существовали лишь они двое. Она выводила карандашом линию скул, взлохмаченные темные волосы, которые он по привычке время от времени отбрасывал назад. Ее дыхание сбивалось каждый раз, когда она прорисовывала легкую, почти невидимую улыбку, игравшую в уголках его губ, мечтая ощутить их прикосновение к своим.

Кристиану не следовало подходить к ней так близко. Не следовало нарушать хрупкую границу, которую она так тщательно выстраивала все эти дни, чтобы не выдать свою влюбленность. Не следовало нежно касаться ее костяшками пальцев, проведя по оголенной коже от плеча до запястья – от этого невесомого прикосновения по телу пробежала волна непослушных мурашек. Ему не следовало смотреть на нее так проникновенно, словно в ее глазах он читал что-то очень важное. Сандра сглотнула и забыла, как дышать.

Он заправил ей за ухо выбившийся локон, его большой палец провел по ее щеке, сметая невидимую пылинку и оставляя на ее месте пылающий след. Его лицо приблизилось, заслонив собой все на свете. Его теплое дыхание смешалось с ее и стало обжигающим. Мир перевернулся, сжался в одну-единственную точку – точку соприкосновения их губ.

Ей казалось, что она падает в пропасть, медленно, неизбежно. Их долгожданный поцелуй был со вкусом солнечного лета, сладкого счастья и чего-то неуловимого, но безмерно прекрасного. Ее веки сами собой сомкнулись, карандаш выскользнул из ослабевших пальцев и с тихим стуком покатился по земле, но она уже не слышала ничего, кроме гула крови в ушах и тихого стона, родившегося глубоко внутри нее. Время остановилось, распалось на миллион сверкающих осколков. Кристиан целовал ее нежно, осторожно, словно боялся нарушить волшебство момента.

Когда их губы наконец разомкнулись, Сандра не открывала глаза, боясь, что чудесный момент растает, как дымка. Но его лоб остался прижатым к ее лбу, их дыхание по-прежнему оставалось единым.

– Прости, но… Боже! Ты не представляешь, как долго я мечтал тебя поцеловать! – на выдохе произнес Кристиан, будто оправдываясь, а потом последовали новые слова, они прогремели выстрелом и попали точно в цель: – Я влюблен в тебя, Сандра. Влюбился в тот же день, как впервые увидел тебя на том дубе. Так невыносимо стало просто смотреть на тебя, на твою улыбку и не иметь возможности прикоснуться. Если ты скажешь, что больше не хочешь моих поцелуев – их не будет…

– Хочу, Кристиан. Очень хочу! – Сердце Сандры выпрыгивало из груди, голова кружилась от переполняющих чувств. – Я тоже влюблена в тебя, Кристиан Хилл.

Двое влюбленных подростков тянулись друг к другу, весь мир переставал для них существовать, будущее представлялось пусть и далеким, но ясным и четким, где они вместе, любят друг друга, женаты и счастливы.

У них было много поцелуев. Сначала Сандра вела строгий подсчет, с трепетом описывая их в дневнике, пока окончательно не утонула в чувствах, но именно тот первый, долгожданный поцелуй стал для нее символом бесконечности и… жестокой несправедливости.

Зачем Кристиан ворвался в ее тихую жизнь и подарил ей их маленькую, уютную вселенную, если не любил?

Не будь того поцелуя и его признания, по окончании каникул Сандра вернулась бы домой и продолжила жить, как раньше, с теплыми воспоминаниями о чудесном, веселом лете и легкой тоской о несбывшемся поцелуе.

Но все было… И то будущее, которого не случилось, жгло ее изнутри так мучительно, так долго, что навсегда оставило рваную, кровоточащую рану в душе.

* * *

После завтрака Сандра оставила Дженни с матерью и тетей Норой и, взяв ключ от дровяника, отправилась на задний двор. Именно об этом месте написала бабушка Руби. Маленькое деревянное строение когда-то служило местом для хранения дров. В основном оно заполнялось под завязку ближе к холодам, поэтому летом всегда пустовало.

Открыв старый амбарный замок, Сандра вошла внутрь. Потревоженная пыль оседала на ней, а в нос заползал неприятный затхлый запах. Раньше здесь было чисто и пахло деревом. По вечерам они прятались тут с Кристианом и могли целоваться по несколько часов. Сандра провела по губам подушечками пальцев и прикрыла глаза, воскресив в памяти те волшебные моменты, но внезапно ей стало стыдно перед Дугласом. Она резко одернула руку и встряхнула головой.

– Ты рехнулась, Сандра! У тебя есть муж и ребенок! – укоризненно напомнила она себе.

– С кем ты говоришь? – позади раздался голос матери.

Кассандра резко обернулась и удивленно посмотрела на мать.

– Ни с кем. А ты что здесь делаешь? – сконфуженно спросила Сандра.

– Решила узнать, зачем ты сюда пошла. Что-то не так?

– Все хорошо. Я пришла сюда за этим, – ответила Сандра, поднимаясь на цыпочках. Она потянулась к верхней полке и вытащила оттуда коробку, покрытую пылью. Сердце пропустило удар, а руки слегка задрожали от волнения.

– О, папин фотоаппарат! – ошеломленно проговорила мать, округлив глаза.

Сандра кивнула ей и направилась с находкой на веранду. Положив короб на стол, она сдула пыль, открыла крышку и вытащила из него небольшой металлический чемоданчик.

– А что ты хочешь с ним делать? – поинтересовалась мать.

Сандре не хотелось отвечать, но молчание могло сказать больше о ее переживаниях, чем следовало, поэтому она постаралась проговорить ровным голосом:

– Последняя просьба бабушки Руби – отдать фотоаппарат Кристиану.

Глаза матери вспыхнули на несколько коротких мгновений, но она быстро отвела взгляд.

– А… тому мальчишке из неблагополучной семьи… Не получится.

– Почему, мам?

Мать небрежно дернула плечом и хмыкнула.

– Он давно тут не живет.

Разумеется, мир не стоял на месте, и люди не сидели бездвижно. Но что-то в реакции матери Сандре показалось неправильным.

– Что ты о нем знаешь? – Она испытующе посмотрела на мать.

Губы матери приоткрылись, но слова где-то застряли, будто ей сложно их говорить, а пальцы сжали полу кардигана до побелевших костяшек.

– Мам? – Сандра сощурилась, пытаясь разглядеть в ее глазах ответ.

Рассчитывала ли Сандра по пути в Лисбург увидеть Кристиана? Нет, и даже не хотелось. Для чего? У нее семья. Наверняка, он тоже женился. Ее раны почти затянулись. Все в прошлом, только сейчас что-то больно царапнуло и заныло в груди.

Сделав шаг вперед, Сандра положила ладони на плечи матери и спросила немного мягче:

– Мам, пожалуйста, просто скажи. Если он женился и переехал – я буду рада за него. Мне просто нужно отдать ему фотоаппарат.

Мать встряхнула головой и с шумом втянула носом воздух. Выражение ее лица изменилось – снова стало безмятежным, даже появилось подобие улыбки.

– Милая, я понятия не имею, что с ним и где он. Его отца убили в тюрьме во время драки. Мать напилась и уснула с сигаретой. Дом сгорел…

– Боже… – Сандра зажала рот рукой.

Земля будто покачнулась под ногами, а в глазах потемнело. Она смотрела на мать невидящим взглядом, но та поспешила ее успокоить:

– Они живы – он и его сестра. Мать погибла, а их забрали в приют. Что с ними сейчас и где они – понятия не имею.

Мама что-то еще говорила, но Сандра это слышала, как через толстую стену. Она обошла ее и направилась к дороге. Сандре необходимо было самой увидеть его дом, убедиться, что мать не лгала. Хотя лучше бы она лгала.

Сандра почувствовала, как в ее ладонь вцепились пальчики Дженни.

– Мам, можно я с тобой? С бабушкой Нолой скучно. Я гулять хочу!

– Конечно, милая, – машинально отозвалась Сандра.

Она смотрела только вперед, ноги сами вели ее к дому Кристиана или к тому, что от него осталось.

От его дома не осталось ничего.

На самом деле там возвышался совершенно другой дом – большой и дорогой, с ухоженной садовой территорией.

Правда. Все правда…

На улице стояла теплая погода, и солнце согревало землю, но Сандре стало жутко холодно, словно внутри разливалась ледяная пустота и бушевала вьюга. Она обняла себя за плечи, чтобы согреться, но тени прошлого настойчиво лезли под кожу, вызывая дрожь.

– Мама, тебе холодно? – Дженни дернула ее за рукав.

– Немного, милая. Идем обратно, – горько вздохнула Сандра и взяла дочь за руку.

Всю дорогу Дженни что-то спрашивала, о чем-то рассказывала, а Сандра лишь кивала или соглашалась, думая совершенно о другом. Ее мысли вернулись в прошлое.

Лисбург, 2010 г.

Их с Кристианом сладкое, волшебное и безумно потрясающее лето длилось два месяца. Сандра купалась в пьянящем ощущении любви. Голова кружилась от счастья, бабочки порхали не только в животе, а во всем теле, и постоянно бросало в жар от взгляда зеленых глаз.

Тем поздним вечером они лежали на траве под усыпанным звездами небом, прижавшись друг к другу, как слипшиеся палочки «Твикс», и мечтали о будущем, где Кристиан станет фотографом, а Сандра откроет свою художественную школу.

– Сандра?

– Что?

– Ты можешь пообещать мне кое-что? – Кристиан повернулся на бок к ней лицом, подперев ладонью голову.

– Надеюсь, ничего криминального, – усмехнулась Сандра, повторив его позу.

– Лето скоро закончится, ты вернешься домой. Пообещай, что мы не потеряем связь. Я куплю мобильный, и мы сможем созваниваться, или списываться, или…

Сандра прижала указательный палец к его губам и прошептала:

– Тш-ш. Конечно, мы не потеряем связь! Я буду приезжать иногда по выходным.

– Обещаешь?

– Обещаю! Я ведь люблю тебя.

– Я сильнее! – продолжил спорить Кристиан, хитро улыбаясь.

Сандра потянулась к его губам, прекращая их любимую игру, но ее отвлек посторонний звук – тихий хруст ветки.

– Сандра! – голос отца прогремел на всю округу и спугнул спящих на деревьях птиц.

В одно мгновение они с Кристианом подскочили с земли и уставились на Роберта Локвуда.

– Папа?!

Появление отца обрушилось на них настолько неожиданно, словно снежная лавина. Холодная и стремительная.

– Добрый вечер, сэр! – почти одновременно с Сандрой произнес Кристиан.

– Живо в дом! – процедил отец.

– Папа, мы просто смотрели на звезды. Ничего плохого не делали. Это Кристиан, он… – тараторила Сандра, чувствуя приближение настоящей катастрофы.

– Мне еще раз повторить?

Отец схватил Сандру за запястье и потащил в сторону дома. Кому, как не Кассандре, знать: если отец в ярости, лучше переждать бурю – это все равно что сражаться с ветряной мельницей.

– Кристиан, мы завтра поговорим, ладно? – попросила Сандра, стараясь интонацией передать сожаление.

– Бесстыжая! Ночь, а она валяется на земле непонятно с кем! – Роберт Локвуд выплюнул слова брезгливо, словно перед ним лежала вонючая куча мусора.

– Мы просто разговаривали! – защищалась Сандра, чувствуя себя виноватой перед Кристианом. Она знала, что в ночной тишине он хорошо слышал оскорбления отца.

– Я видел все своими глазами!

– Ты ничего не видел! Отпусти, мне больно! – Сандра выдернула руку и побежала к дому.

В дверях она столкнулась с матерью.

– Мам, там папа…

– Замолчи! – прикрикнула мать, сердито сверкнув глазами. Она сжала губы в тонкую линию, поглядывая за спину Сандры.

– Эби, Кристиан – хороший мальчик, – попробовала заступиться бабушка.

– Мам, не вмешивайся! – тут же отрезала Эбигейл Локвуд. – Тебе поручили присматривать за ней, а не заниматься сводничеством!

Бабушка всплеснула руками и покачала головой.

– Эби, ну зачем ты так? Кристиан…

– Хватит! Разве ты не понимаешь?! Кто угодно, но не этот мальчишка!

– Эбигейл, ты себе жизнь испортила, теперь в ее вмешиваешься, – горько вздохнула бабушка, глядя на свою дочь с какой-то тихой грустью.

Входная дверь хлопнула так сильно, что Сандра вздрогнула от испуга.

– При всем моем уважении к вам, миссис Кларк, но не лезьте в воспитание моей дочери! – отец стоял посреди комнаты сердитый, как черная туча, и сжимал кулаки. – Этот голодранец…

– Не говори так о нем! Ты не знаешь Кристиана! – взвилась Сандра. В ней вскипала злость к отцу. Будь она старше на пару лет, ответила бы жестче, плюнула на все и убежала, хлопнув дверью.

– Он – грязь! Пятно на моей репутации! Чтобы моя дочь водилась с сыном преступника и матери-алкоголички? Нет, Кассандра! Ни за что на свете!

– Папа! – выкрикнула Сандра, чувствуя, как по щекам потекли горячие слезы. Она снова ощутила себя той обиженной девятилетней девочкой, которая вместо похвалы за старания услышала от отца, что вышло посредственно, плохо.

– Роберт! – попробовала заступиться бабушка, пока мать Сандры молча наблюдала за всем происходящим, словно зритель.

– Помолчите, миссис Кларк.

– Папа, я люблю его! И он меня тоже! – выкрикнула Сандра.

Отец схватил Сандру за грудки, глаза его пылали яростью.

– Живо в свою комнату, и не смей даже заикаться о нем! – Голос отца был ровным, но Сандре стало только страшнее. – Ты поняла?

– Д-да, – заикаясь, ответила она.

Отец отпустил ее, и Сандра побежала в комнату, достала дневник и начала записывать:

«Дорогой дневник, это было ужасно. Я испугалась, что он так же изобьет меня, как маму в тот вечер…»

* * *

Весь следующий день Сандра не находила себе места. Она боялась отца, но не встречаться с Кристианом не могла. Общение с ним стало жизненной необходимостью, глотком свежего воздуха.

Ближе к вечеру бабушка Руби сказала, что ее спрашивала Лили. Сандра недоуменно посмотрела на бабушку и по многозначительному взгляду поняла, что под Лили она подразумевала Кристиана.

Сандра подошла к отцу и, немного помявшись, спросила:

– Пап, могу я хотя бы с Лили встретиться? Она моя подруга.

– Ты не лжешь? – отец сощурил глаза.

– Нет, Роберт. Лили живет через несколько домов отсюда. У тебя начинается паранойя, – усмехнулась бабушка Руби.

Сандра посмотрела на нее с благодарностью и проговорила одними губами:

– Люблю тебя.

– Ладно, у тебя ровно час, – разрешил отец.

Сандра бежала к Кристиану так быстро, словно за ней гнались голодные койоты. Заскочив в лес, она встретилась с ним, и мир снова стал прежним – ярким и родным.

Они стояли, прижавшись друг к другу, как два сросшихся дерева. Сандре казалось, что никакая сила не сможет их разлучить.

– Он успокоится и оставит нас в покое, – шептала Сандра, прикоснувшись лбом к его лбу.

– Я буду оставлять письма в дровянике, если ты не сможешь приходить, – пообещал Кристиан.

– Ты не обижаешься?

– Нет. Мне важно только твое мнение! Мнение твоего отца меня не сильно волнует, если ты выбираешь меня.

– Хорошо, – кивнула Сандра и поцеловала его.

Два дня они обменивались письмами и договорились встретиться в лесу перед отъездом Сандры. Она снова солгала отцу о вымышленной подруге и побежала в их излюбленное место на опушке.

В лесу стояла тишина, время утекало сквозь пальцы – отведенный отцом час стремительно заканчивался, а в душе нарастала тревога. Сандра ходила по кругу, кусая губы и ковыряя заусенец на большом пальце. Ей казалось, что шепот листьев пытался сообщить о чем-то важном, но она не понимала его языка.

Внезапно ее внимание привлек белый лист, прижатый камнем у старого пня. Она выдохнула от облегчения, подняла его и развернула. Улыбка медленно сползла с лица, а горло сжал спазм. Она качала головой, не веря ни единому написанному слову.

«Сандра, прости. Думаю, что больше нет смысла в наших встречах. Мы из разных миров. Верить в то, что нас ждет общее будущее – приятная сказка, которая рано или поздно заканчивается. Было весело. Спасибо за клевое лето. Всего наилучшего!»

– Ложь. Все ложь! Этого не может быть! – убеждала она тишину леса или себя.

Она бежала со всех ног, задыхаясь от страха, что слова в письме могли оказаться правдой. Сердце стучало в груди, в ушах и где-то в горле. Волосы липли к шее и лицу, но она не замечала их.

Остановившись у светлой облупленной двери, она нетерпеливо постучала. Потом еще раз. И еще. Никто не открывал. Она со всей силы пнула дверь и закричала:

– Если ты не выйдешь, я выбью стекло!

Тихий щелчок, и дверь открылась. Сандра бросилась на шею к Кристиану, пытаясь его поцеловать, но он убрал ее руки, увеличивая между ними расстояние.

– Тебе лучше уйти, – сухо сказал он.

– Кристиан, перестань. Ты же лжешь! Все из-за моего отца? Это он тебе что-то сказал? Плевать! Через пару лет я стану совершеннолетней и сама смогу решать, что мне делать и кого любить!

Кристиан зажал ей рот ладонью и тихо проговорил:

– Послушай, Сандра. Я не люблю тебя и никогда не любил. Было весело и не более. Каждый получил хороший опыт в поцелуях. Поиграли в отношения, и хватит.

– Ты лжешь. Это неправда! – кричала она, хотя холодные зеленые глаза говорили обратное.

– Правда! Ты не нужна мне, я просто развлекался. Уходи отсюда и никогда не возвращайся! – процедил Кристиан, глядя на нее колючим, злым взглядом.

Глаза Кассандры наполнились слезами, сердце сжалось до размеров кубика льда. Ей до последнего не верилось, что он говорил правду, пока дверь не захлопнулась перед ее носом. Сандра согнулась пополам, будто получила удар под дых, и больше не могла дышать. Каждый глоток воздуха вызывал судорогу.

Она брела домой, сотрясаясь от рыданий. Горячий летний воздух неприятно заполнял легкие и лип к коже. Слова, что Кристиан швырнул ей в лицо, обжигали изнутри раскаленным металлом, образуя огромную черную дыру. Никогда ей так не было больно, даже когда в детстве сломала руку. Нет, эта боль ощущалась в разы сильнее. В миллионы раз.

А как же клятвы, признания в любви, поцелуи и мечты?

Он врал. Играл. А она верила. Как дура. Какая же она дура!

Если бы Сандру кто-нибудь спросил, когда наступит конец света, она бы ответила, что он уже наступил. Ее привычный теплый мир в одночасье рухнул и превратился в руины. Хотелось упасть на землю и кричать до хрипоты, до спазмов.

«Ты не нужна мне, я развлекался… Развлекался…»

Забежав в дом, она в агонии бросала все вещи в чемодан и просила родителей немедленно увезти ее из удушливого Лисбурга. Казалось, что этот городок обрел невидимые стены, сжимающие ее в своих тисках.

Сандре понадобилось несколько месяцев, чтобы заново начать улыбаться и радоваться новому дню, не ища Кристиана среди прохожих. И только через несколько лет она попробовала иначе взглянуть на произошедшее – на одной из студенческих посиделок с подругами Сандра делилась воспоминаниями своей первой и, увы, несчастной любви, сильно закусывая щеки, лишь бы в глазах не появились слезы. Элис и Рива в один голос заявили, что на Кристиана повлиял ее отец. Подруги подталкивали найти его и поговорить. Сандре хотелось. Очень. Но мешал страх услышать те жестокие, разрушительные слова, что жгли ее душу несколько лет.

Нет. Сандре не хватило бы сил повторно склеивать разбитое сердце. Она допускала, что ее суровый и бессердечный отец мог повлиять на Кристиана. Но они оба выросли, стали самостоятельными, почему он не нашел ее и не объяснил? Сандра простила бы, несмотря ни на что, но он не появился, поэтому просьба бабушки – передать фотоаппарат – не подтолкнула Сандру к желанию поговорить с Кристианом и выяснить правду. Она бы отдала его или отправила, как посылку. А теперь…

Теперь Сандра узнала о трагедии, случившейся в его семье. Совесть грызла и нашептывала, что нужно во что бы то ни стало найти Кристиана и убедиться, что с ним все нормально.

Будучи подростком, Сандра сочувствовала Кристиану – да, ему не повезло с семьей, поэтому приходилось много работать, но он всегда был полон энергии, дарил ей теплые улыбки и радовал блеском глаз. Он никогда не показывал обратную сторону медали, не жаловался и не упрекал. Благодаря материнству Сандра осознала с мучительной ясностью, что многого не видела и не понимала. Ранила одна только мысль, что ее маленькая Дженни могла жить в таких же ужасных условиях, как и он. Дети не должны страдать, а Кристиан страдал, просто тщательно скрывал. Зачем, если она была ему безразлична?