Уложив Дженни спать, Сандра постелила себе в гостиной и написала Кристиану короткое сообщение, что у нее все хорошо и она любит его. Очень сильно. Рассказывать о конфликте с мужем она не торопилась – не хотела ввязывать его в клубок проблем, из которого без труда не выпутаться. К тому же воевать придется не с Дугласом, а с его амбициями, а они для мужа важнее всего человеческого. Сандра не сомневалась – он разобьется в лепешку, но испортит Кристиану репутацию как фотографу. К тому же его вмешательство станет прямым доказательством измены Сандры.
Уснуть не получалось до самого утра, сердце разрывалось на части, в голову лезли ужасные мысли, и каждая казалась хуже предыдущей. Угроза Дугласа оставить ее без денег не пугала, но без дочери…
Ее маленькая девочка, которую она носила под сердцем, чей смех согревал душу, а слезы ранили сильнее ножа… Дженни для нее все – без дочери жизнь теряла смысл, а остаться с Дугласом – все равно что похоронить себя заживо.
Когда стрелки часов показали семь, пришло время вставать. Поднявшись с дивана, Сандра побрела в ванную. В зеркале она увидела нечто с красными, опухшими от слез глазами. Открыв кран, она подождала, пока вода не станет ледяной, и только потом умыла лицо. Холод взбодрил, в голове немного прояснилось – вчера Дуглас вспылил, выпустил пар. Почему бы не попробовать поговорить с ним снова и понять, насколько он тверд в своих намерениях удержать Сандру в клетке.
Приклеив патчи под глаза, Сандра поторопилась на кухню готовить завтрак. Она заправила кофемашину для двух чашек – себе и Дугласу, сделала им тосты с сыром и ветчиной, нарезала авокадо, а для Дженни испекла медовые капкейки с ежевичным сиропом.
Дуглас зашел на кухню как ни в чем не бывало. Она ведь изменила ему, почему на его лице даже следов обиды не видно?
– Доброе утро, – обронил он, усаживаясь за стол.
– Доблое утло, мама! – Дженни подбежала к Сандре и обняла ее за талию.
Поцеловав дочурку в кудрявую макушку, Сандра усадила ее за стол.
В приоткрытое окно заплывал прохладный сентябрьский воздух и звуки пробуждающегося Манхэттена: гудки автомобилей, сирена проезжающей мимо полицейской машины, чей-то спор, лай собаки. Все это Сандра отчетливо слышала в повисшем молчании – Дуглас копался в телефоне, а Дженни – в тарелке.
Сандра мысленно повторяла заготовленную речь, одновременно уговаривая себя начать диалог. При Дженни Дуглас не станет скандалить. Во всяком случае, Сандра очень на это надеялась.
Проглотив авокадо, Сандра отложила вилку с ножом в сторону и сделала глубокий вдох.
– Дуглас, я хотела поговорить, – робко пробормотала она.
Муж отложил мобильный в сторону и, взяв в руки вилку с ножом, посмотрел на Сандру. В его взгляде стояла холодная пустота, какая бывает в заброшенных домах с пустыми окнами – без света и души.
– Ты сделала правильный выбор, ни к чему лишняя болтовня. Сделаем вид, что ты и впрямь навещала тетю, – монотонно проговорил он.
Сандра несколько секунд таращилась на него, осмысливая услышанное.
– Что ты имеешь в виду? – уточнила она.
– А разве не очевидно? Мы сидим за столом. Вместе. Как семья.
Сандра почувствовала колючий ком в горле.
– Нет, Дуглас. Я просто хотела решить все мирно. Без угроз.
Она с опаской смотрела на мужа, будто перед ней притаился хищный зверь. На первый взгляд он казался спокойным, но она знала – он способен атаковать в любой момент.
– Каких углоз, мама? – Дженни с волнением глядела на родителей.
Сандра улыбнулась дочурке – ее чувствительная малышка очень многое понимала на подсознательном уровне.
– Никаких, милая. Я просто поинтересовалась у папы, что он думает о моем вопросе.
Дуглас резко отодвинулся на стуле, поднялся и вышел из кухни. Сандра поторопилась за ним следом, бросив Дженни:
– Милая, сиди, кушай. Мы с папой немного посекретничаем.
– Ладно, – пробормотала Дженни и поджала губы.
Ее малышка все понимала. Дети способны улавливать эмоции родителей на подсознательном уровне, как ни прячься за ширмой улыбки. Сколько раз маленькая Сандра видела подобные сцены, когда мама плакала без слез, внутри себя. И так хотелось встряхнуть ее за плечи, сказать: «Мама, ответь отцу, заступись за себя. Хватит улыбаться и делать вид, что все в порядке!» А теперь Сандра вела себя так же.
Дуглас стоял в гардеробной и застегивал рубашку.
– Я тебя предупредил, Сандра. Развода не будет, – процедил он, снимая с вешалки брюки.
– Будет, Дуглас! Как ты не поймешь! Все! Между нами все кончено! Давай разойдемся, как цивилизованные люди! У моего отца достаточно средств и связей, чтобы добиться равноправной опеки над Дженни.
Дуглас застегнул ремень и вплотную подошел к Сандре, нависая над ней:
– Твой отец и пальцем не пошевелит, чтобы помочь тебе. Он консерватор до мозга костей, а развод для него – уход от традиций.
– Он прежде всего мой отец! И что бы ни произошло, он встанет на мою сторону! – заверила его Сандра, не веря ни единому своему слову. Она знала, что Дуглас прав, но старалась блефовать до последнего.
В глазах Дугласа проснулась ярость, на его скулах заходили желваки. Он резко схватил Сандру за грудки и склонил голову так, что расстояния между их носами оставалось не больше одного дюйма.
От страха дыхание Сандры участилось, и задрожали колени. Она смотрела на него, не моргая, боясь упустить момент, если он решит что-то ей сделать.
На лице Дугласа появилась легкая усмешка, словно он ожидал именно такой реакции от нее.
– Я раздавлю тебя, милая. Не играй со мной. Я плохо следил за тобой, теперь исправлюсь – отныне за я буду знать о каждом твоем шаге. Оступишься хоть раз – забудешь, что у тебя есть дочь. Поняла меня?
– Пошел ты к черту! – выплюнула Сандра.
– Я и есть черт, дорогая, – с хищной улыбкой ответил Дуглас, а после убрал руки так, словно выбросил мусор.
Когда входная дверь хлопнула, Сандра сползла по стене и горько заплакала, не в силах совладать с болью, рвущей душу. Она ощущала себя маленькой, ничтожной песчинкой, за которую всегда кто-то решал, что ей делать.
– Мама, почему ты плачешь? Папа лугал тебя?
Маленькие холодные ладошки обхватили щеки Сандры, а голубые глазки с беспокойством смотрели на нее. Уголки губ Дженнифер поползли вниз. Сандра прижала дочь к себе, торопясь успокоить ее.
– Нет, милая. Папа не ругал. Я просто случайно прищемила палец.
Сначала в глазах дочери вспыхнуло неверие, а после промелькнуло подобие облегчения. Дженни взяла Сандру за руку и подула на пальцы.
Сандра ненавидела себя за ложь, но в этот момент как никогда понимала мать. Несмотря ни на что, Сандре не хотелось, чтобы Дженни разочаровывалась в отце. Кто знает, вдруг отец тоже грозился лишить маму родительских прав, и поэтому ей приходилось сохранять видимость, что в семье Локвуд все хорошо.
Небо хмурилось над Манхэттеном, словно в поддержку Сандры. Первые капли барабанной дробью застучали по крыше. Она ехала в потоке машин вдоль Бродвея в сторону университета, сжимая руль до побелевших пальцев. Ее голову заполнял круговорот неприятных мыслей: как она будет вести лекцию с опухшим от слез лицом? Под красными глазами мешки – зрелище ужасное. С другой стороны, какая разница, если ее жизнь рушилась карточным замком? Ей нужна помощь хорошего адвоката, а на него нужны деньги.
Утром, перед тем как отвезти Дженни в школу, Сандра заехала на заправку, где выяснилось, что банковская карта на имя Дугласа, которой она пользовалась, заблокирована. Хорошо, что у Сандры имелись накопления на ее счету, правда, на услуги адвоката их не хватит. Ей давно следовало поговорить с ректором и попросить больше часов на лекции.
К сожалению, этих средств все равно недостаточно. Но ведь она не одна в этом мире – у нее есть родители и подруги.
На Кристиана Сандра не рассчитывала, и дело тут вовсе не в гордости. Обращаться к любовнику за помощью с разводом казалось чем-то диким, противоестественным.
Кристиан. Он звонил утром, но Сандра не взяла трубку. Она знала – стоит ей услышать его голос, она тут же расплачется, а слез и так потрачено с лихвой. Вместо этого она снова отправила ему сообщение, пообещав позвонить попозже.
Внимание Сандры привлекли мигающие синие огни в зеркале заднего вида. Она съехала с дороги и остановилась. Опустив стекло, она полезла в сумку за правами.
– Добрый день, мэм. Офицер Родригес. – В окно заглянул невысокий, тучный мужчина средних лет. – Вы превысили скорость. Предъявите, пожалуйста, документы.
– Простите, но я не превышала скорость, – уверенно заявила Сандра, протягивая патрульному права.
– От вас странно пахнет, мэм. Кажется, вы употребляли с утра, – Родригес нагнулся к окну и внимательно всмотрелся в лицо Сандры.
– Что? Я не пила! Вы в своем уме? Я только что отвезла дочь в школу! – возмутилась Сандра.
– Выясним. Позвольте осмотреть вашу машину. Откройте багажник, – потребовал он.
«Боже. Что за день такой?! Или в моей жизни наступила черная полоса?» – с отчаянием подумала Сандра, выходя из машины.
Она стояла, опершись о капот, пока Родригес копошился в багажнике. Дождь усиливался, холодные капли неприятно пробирались под воротник. Посмотрев на часы, Сандра поморщилась – до лекции оставалось менее двадцати минут, а опаздывать не хотелось.
– Мэм! – позвал ее Родригес.
Сандра нехотя побрела в его сторону, надеясь, что он вернет документы, и она спокойно продолжит путь.
– Мэм, как вы объясните это? – спросил офицер, направляя фонарь на… открытую бутылку красного вина, опустошенную наполовину.
Сандра растерялась и неуверенно промямлила:
– Это не мое. Я не знаю, откуда она там.
– Разве это не ваша машина?
– Моя.
– Мэм, пройдемте со мной – необходимо сделать тест.
Сандра кивнула.
В патрульной машине Родригес попросил дунуть в алкотестер.
– Ниже нормы… – удивленно протянул Родригес.
Она в этом не сомневалась и уже заготавливала гневную речь для Дугласа. Ясно как божий день, что бутылка могла оказаться в ее машине только по его «доброй» воле. Интересно, как давно она там лежала?
– Я могу ехать?
– Нет, мэм. Мне нужно отвезти вас в участок для проведения экспертизы.
– Разве теста недостаточно? К тому же по закону не запрещено перевозить открытую бутылку в багажнике. Извините, но у меня нет времени.
– Миссис Джонс, вы оказываете сопротивление? Значит, вы боитесь?
– Господи! Ничего я не боюсь! Я вообще не пью! Жизненное кредо у меня такое! И сейчас я очень сильно опаздываю на работу.
– Участок недалеко. Это займет не более двадцати минут. По закону у меня есть основания вас задержать.
Ничего другого не оставалось, как подчиниться.
Родригес привез Сандру в участок, дежурный сержант сопроводил ее в комнату для задержанных. Офицер по досмотру забрал у нее сумку и изучил содержимое. Немногим позже в комнату зашла медсестра участка.
– Левую руку, пожалуйста.
Пока у Сандры брали кровь из вены, она прикрыла глаза, чтобы не видеть. Ненависть к Дугласу росла ежесекундно с геометрической прогрессией. Она и помыслить не могла, что ей когда-нибудь в жизни придется проходить столь унизительную процедуру.
Медсестра наклеила на сгиб локтя пластырь, буркнув:
– Результаты будут готовы через сорок минут.
– Как через сорок? Офицер Родригес сказал, что вся процедура займет не более двадцати минут! Я опаздываю!
– Мэм, вы слишком грубо разговариваете с представителями закона. Я могу посадить вас за решетку! – пригрозил дежурный.
– Простите, – потухшим голосом произнесла Сандра, понимая, что бороться бесполезно, все равно что поставить воду в морозильную камеру и ждать, когда она нагреется.
Через сорок минут в комнату вернулся дежурный сержант, неся с собой стопку бумаг. Сандра взяла со стола ручку, готовясь подписать необходимые протоколы и вернуться к своей машине, брошенной на дороге.
– Миссис Джонс, в вашей крови обнаружена недопустимая норма алкоголя. Мы вынуждены задержать вас.
Рот Сандры приоткрылся от удивления, а ручка выпала из руки. Отвратительная правда набатом стучала в голове: Дуглас. Он подстроил все! Купил этих людей!
Все ее тело тряслось, а пальцы дрожали.
– Мне нужен адвокат! Дайте телефон!
– Мы уже позвонили вашему мужу, мистеру Джонсу, он скоро подъедет. А пока вам придется посидеть в камере временного задержания.
От сильнейшего шока у Сандры закружилась голова, пол под ногами покачнулся, помещение поплыло перед глазами, пока вовсе не померкло.
Сандра пришла в себя от резкого запаха, ударившего в нос. Она медленно открыла глаза, молясь, чтобы произошедшее приснилось ей, и никакого участка не было и в помине. Увы. Жестокая реальность никуда не делась, а в проеме она увидела человека, к которому начала испытывать отвращение.
– Оставьте нас на несколько минут, – попросил Дуглас.
Когда все вышли, Сандра села ровнее и с ненавистью уставилась на мужа.
– Надеюсь, ты все поняла? Ты получила урок, но в следующий раз все будет по-настоящему.
– Какой же ты ублюдок! Ненавижу тебя! – в сердцах выкрикнула Сандра, задыхаясь от злости.
– Ты хочешь превратить фарс в реальность? Могу оставить тебя тут на несколько дней. Правда, тогда у тебя не останется ни единого шанса отвоевать у меня Дженни. Ты поняла, милая? – приторно-ласково спросил он.
Слова Дугласа били больнее оплеух, резали по живому. Она больно закусывала щеки, лишь бы не показать мужу свою боль, но слезы предательски набегали на глаза.
– Сейчас ты извинишься и скажешь, что будешь послушной.
Сандра мотала головой, горло сжимал спазм.
– Ладно. Тогда до скорого! – бросил Дуглас и устремился к двери.
Ей пришлось наступить на горло своей гордости и побежать за ним, умоляя:
– Прости! Прости, пожалуйста!
Он обернулся:
– А дальше?
– Я буду послушной, – с трудом выдавила она, мысленно проклиная чудовище, которым оказался ее муж.
– Хорошо, – кивнул он.
Они беспрепятственно вышли из участка под моросящий дождь. Ни слова не говоря, Дуглас отдал ей документы и сунул в руки стодолларовую купюру:
– На такси до машины. До вечера, дорогая.
Сандра сжимала зеленую купюру, капли превращали ее в обычную мокрую бумажку, какой она себя ощущала. Дуглас, наверное, рассчитывал, что такой низкий поступок ему поможет. Зря. Сандра так легко не сдастся.
Ректору не понравилось опоздание Сандры на лекцию, поэтому просьбу дать ей больше часов пришлось отложить. Не говорить же, что ее задержали в участке, поэтому не получилось предупредить.
После лекций Сандра поехала за Дженни в школу. Всю дорогу она ломала голову, как ей поступить. Дуглас действовал гнусно, ни о каком уважении и речи идти не могло. Поначалу в ней пробивались тонкие росточки жалости, казалось, что муж, подобно раненому зверю, пытался укусить ее. Нет. Такого человека и ранить, и победить сложно.
Ожидая на улице Дженни, Сандра позвонила сначала Элис, а после Риве, чтобы поделиться случившимся.
– Нужен очень дорогой и опытный адвокат, подруга! – сказала Элис.
То же самое она услышала и от Ривы. Сандра и сама это знала.
Рива и Элис могли помочь сбережениями, но этих тридцати тысяч было слишком мало. Если привлечь помощь Кристиана, то у Дугласа появится неоспоримый козырь против Сандры, и тогда проигрыш неминуем. Нужно просить родителей. Они должны ее понять. Хотя бы раз в жизни!
– Мама! – крикнула Дженни, торопясь к Сандре навстречу.
Она открыла объятия для дочери и услышала звонок телефона, доносящийся из сумки. Дженни налетела на Сандру, как маленький кучерявый ураган.
– Здравствуй, милая! Я так по тебе соскучилась!
– Я больше!
– Неправда!
– Нет, правда!
Они препирались до тех пор, пока Сандра не усадила Дженни в кресло, сказав:
– Ладно, ты скучала больше, а я дольше! Идет?
– Идет! – сдалась она.
Сандра пристегнула Дженни, захлопнула дверь и полезла в сумку за мобильным. На экране высветился пропущенный от Кристиана.
Отойдя на несколько шагов от машины, Сандра перезвонила.
– Сандра… Боже. Ты меня напугала.
От родного, обеспокоенного голоса по телу разливалось тепло, но суровая реальность заставляла сердце болезненно сжиматься. Одна мысль, что они не смогут быть вместе, разрывала на части. Если родители откажут в помощи, тогда терять будет нечего, и она обратится к любимому.
– Прости. Не могла ответить.
– У тебя голос расстроенный. Сандра, если нужна помощь, ты только скажи. Не молчи, пожалуйста. Сама знаешь, я не хочу давить на тебя, но…
– Нет, все хорошо, правда. Я просто очень по тебе соскучилась.
Сандра почувствовала, как в носу защипало от подступающих слез.
– Я тоже. Очень! Сандра, если я прилечу завтра, мы сможем встретиться? Хотя бы попить кофе?
Как же ей хотелось его увидеть, ощутить его тепло, нежность. В объятиях этого мужчины можно забыть обо всем на свете. Но, к сожалению, она не могла согласиться. Сегодня она усвоила урок: Дуглас настроен серьезно, и если он сказал, что наймет детектива, то, скорее всего, за ней уже шла слежка. Решив проверить, Сандра огляделась по сторонам: вокруг полно машин и людей – не понять, кто из них родители, приехавшие за детьми, а кто просто прохожие. В любом случае, нужно соблюдать осторожность.
– Нет, Кристиан, пока не получится. Мы завтра с Дженни поедем в Арлингтон к родителям. Погостим у них несколько дней. А сейчас прости, мне нужно идти.
– Да, я понял. Я люблю тебя.
– Я тоже. Сильно.
Повесив трубку, Сандра села за руль и завела двигатель. Тронуться с места ей помешала влюбленная пара. Нет, они не стояли у нее на пути, а просто шли, держась за руки, и смеялись, перепрыгивая лужи. Они молоды и счастливы, а главное, выглядели абсолютно беззаботными.
Господи! Как же и ей хотелось вот так же идти с Кристианом по городу, держась за руки. Без утайки. Не оглядываясь на обстоятельства.
Почему жизнь порой так несправедлива? Одни встречаются, клянутся в вечной любви, а потом расстаются. Без сожалений. Будто все, что между ними было, – всего лишь страница в книге, которую можно перелистнуть и забыть.
А другие… Другие любят так сильно, что каждый стук сердца отзывается болью. Они находят друг друга в толпе, узнают даже в темноте, но судьба будто играет с ними в жестокую игру: то разводит в разные стороны, то случайно сталкивает, дает надежду, а потом отбирает.
Или жизнь проверяет, насколько крепка их связь, не порвется ли с годами?