Стоя у плиты, Сандра машинально перемешивала тушеные овощи, в то время как мысли уносились далеко – за пределы квартиры и Нью-Йорка, в то место, где она все чаще пряталась в последнее время, где не слышала вечных упреков и раздраженного голоса Дугласа, где дышала свободой.
Они общались с Кристианом уже больше месяца и даже иногда созванивались. Их разговоры, такие простые на первый взгляд, стали для нее глотком воздуха: погода, прочитанные книги, полузабытые фильмы, мечты о путешествиях в другие страны.
Лето закончилось, начались лекции в университете – Кристиан с интересом слушал ее впечатления, ловил каждое слово. Сандра ждала их бесед как рассвета после бессонной ночи.
А сегодня он вдруг предложил…
Кристиан: «Я завтра буду проездом в Нью-Йорке, возникли срочные дела. Мы могли бы выпить по чашечке кофе *эмодзи чашка кофе и пирожное*».
Это означало встретиться с ним вживую. Вживую! Общаться по телефону и глядеть друг другу в глаза – две абсолютно разные вещи. Она боялась, что он прочтет в ее взгляде больше, чем она готова показать. Во время разговоров они никогда не переходили черту дружеского общения, Кристиан не делал намеков на чувства, как и обещал. Он с уважением относился к ее семье, а Сандра ни разу не заикнулась о том, что у них с мужем появились проблемы.
Последние несколько дней обстановка дома напоминала поле боя. У Дугласа неурядицы на работе с боссом, и он срывался на Сандре по любому поводу, а во время близости становился невыносимо груб. Его раздражало все, даже смех Дженни, что ранило в разы сильнее прочего.
Сандра задыхалась, ее разум бился в агонии, ища выход. Она плакала украдкой и успокаивала себя тем, что нужно потерпеть еще чуть-чуть, хотя буквально видела, как ее брак рассыпался, словно был из песка.
– Подгорело? – раздался позади упрек мужа.
Сандра вздрогнула, она не слышала, как он вернулся домой.
Муж вошел на кухню, даже не поцеловав ее в щеку, как делал раньше. Теперь он просто появлялся тенью, несущей с собой холод.
– Я только что сняла с огня, – тихо ответила Сандра, не оборачиваясь.
– По запаху не скажешь, – проворчал он, открывая холодильник. Бутылка содовой зашипела в его руке.
– Ты снова без настроения?
– Отнюдь, – буркнул он, делая несколько жадных глотков содовой.
Дженни забежала на кухню с радостным возгласом:
– Папочка!
– Не кричи так громко! – остановил ее Дуглас, поморщившись.
Смех Дженни оборвался, большие глаза дочери смотрели на отца с испугом и разочарованием. Она отступила на шаг, а потом еще на один. У Сандры защемило в груди от представшего зрелища, словно она увидела маленькую себя, растерянную и беспомощную перед Робертом Локвудом.
– Дуглас, зачем тебе сын, если нас двоих тебе слишком много?! – в сердцах выкрикнула Сандра.
– Тише! – Дуглас обжег Сандру взглядом и повернулся к дочери. – Дженни, малышка, иди сюда. – Он поднял ее на руки и поцеловал в обе щеки. – Прости. Я люблю тебя, просто хочу немного тишины, понимаешь? Голова раскалывается.
Возможно, Сандре следовало подойти, обнять его, сказать что-то утешительное, но тело словно окаменело. Вместо этого она лишь пробормотала:
– Садитесь за стол.
Ужин прошел за тихой, незначительной беседой, но Сандра кожей ощущала повисшее напряжение, оно неприятно кололо изнутри, делая еду безвкусной.
Когда муж ушел в спальню, Сандра убрала грязную посуду в посудомойку, улыбнулась дочери, взяла за ручку и повела ее в детскую.
– Мам, а какую сказку ты будешь читать мне сегодня?
– Твою любимую, – улыбнулась Сандра.
– Лапунцель?
– Да, милая, Рапунцель, о любви, которая помогает преодолевать любые преграды.
Уложив дочку спать, Сандра ответила Кристиану, вложив в сообщение щепотку юмора, ставшего неотъемлемой частью их переписки.
Сандра: «Раф и чизкейк? Это ведь настоящий подкуп! Я не могу отказать *эмодзи улыбка*».
«Просто встреча, ничего особенного. Мы уже виделись. Отказ может показаться странным и вызвать вопросы», – оправдывала себя Сандра, хотя прекрасно понимала, почему согласилась.
Кристиан: «Отлично. В то же время, в том же месте?»
Сандра: «Да!»
«Остановись, Сандра, просто выдохни! Это обычная встреча старых знакомых. Успокойся и прекрати нервничать!»
К сожалению, разговоры с собой помогали мало. Ничтожно мало. У нее тряслись поджилки, каждая клетка тела и все то, что вообще способно трястись от волнения.
– Мама! Какой тут балдак! – Дженни всплеснула руками, забежав в гардеробную к Сандре.
Сандра и сама видела, что устроила настоящую свалку вещей, подбирая подходящий образ «красиво, но повседневно и по погоде».
– Да, детка, бардак. Я не знаю, что надеть. Может, посоветуешь?
От возложенной ответственности Дженни будто стала выше, а личико озарила уверенность. Она сложила руки на груди и постучала носком ноги об пол, рассматривая одежду.
– На улице дождь, значит, платье не подходит. Можно надеть вот эти челные блюки, – Дженни пальчиком ткнула в них. – Эту фиолетовую футболку и селый пиджак, в котолом ты вчела ходила.
– Спасибо, милая! Ты мне очень помогла! – Сандра поцеловала дочь в покрасневшую от смущения щеку и погладила по кудрявой макушке.
– Лада была помочь! – отозвалась она, сияя, как новенькая монета.
Сандра надела все, что предложила дочь, и оценила внешний вид в зеркале. Легкий макияж, повседневная одежда, волосы «будто высохли сами», хотя сначала она нанесла на них уйму ухаживающих средств, разгладила выпрямителем, а потом снова сбрызнула витаминизированным спреем для естественного блеска. Да, ее образ соответствовал задумке – «красиво, но повседневно и по погоде». Она завершила его изящным браслетом, серьгами и каплями духов с пудровым ароматом.
Выглядела Сандра замечательно, но безупречный внешний вид ширмой скрывал ее состояние: тело бросало то в жар, то в холод, во рту пересохло так, что даже глоток воды не приносил облегчения, будто у нее внутри одновременно бушевала метель и палило беспощадное солнце.
Всю дорогу у нее потели ладони, а в голове кружились мысли: что она ему скажет, как следует вести себя, как не улыбаться слишком часто, но и не сидеть с постным лицом.
«Это Кристиан, Сандра. Вы с ним общаетесь каждый день весь последний месяц. Прекрати паниковать!»
Оставив Дженни в бассейне, Сандра побрела в сторону кофейни «Лаунж», оглядываясь по сторонам. Глупо, конечно, но ей все время казалось, что прохожие смотрели на нее, зная, куда она шла и кому предназначалась улыбка, то и дело появлявшаяся у нее на губах.
В сумке завибрировал телефон. Сандра достала его и прочла сообщение:
Кристиан: «Привет. Я на месте. Надеюсь, ты не передумала, и мне не придется пить твой раф и есть чизкейк».
Он ждал ее. Сандра почувствовала, как живот сжался от волнения.
Подойдя к высокой тонированной двери, она посмотрела на себя в мутное отражение, поправила волосы и, сделав глубокий вдох, потянула за хромированную ручку. Ощущая себя деревянной куклой, Сандра прилагала максимум усилий, чтобы выглядеть непринужденно. И как только их глаза встретились, она поплыла. Натурально так, как лодка по воде. Ее лицо само растеклось в улыбке – предательски широкой, неконтролируемой, а сердце грозилось вылететь из груди. К телу будто подключили электрический ток, и он то и дело трещал на ее позвоночнике.
Господи! Она любила этого мужчину больше, чем думала… Гораздо больше.
– Сандра! – Улыбаясь, Кристиан поднялся с места и направился к ней. Он держал в руках большую красную коробку с белыми розами, чей запах вытеснял кофейные ароматы.
– Привет. – Ее голос прозвучал глухо.
В отличие от их прошлой встречи, сейчас она никого не видела вокруг, будто в кофейне находились только она, он и розы.
– Привет, – на выдохе произнес Кристиан.
Его взгляд скользнул по ней, словно шелк по обнаженной коже – нежно и едва ощутимо, и тут же вернулся к глазам. В его расширенных зрачках Сандра видела свое крошечное отражение и чувствовала, как подгибаются колени.
– Это тебе, – Кристиан протянул коробку.
Сандра машинально подставила руки, их пальцы едва соприкоснулись, и этого хватило для теплой искры. Задышав чаще, она смущенно нахмурила брови.
– Кристиан, я не могу их взять. К тому же, мы ведь друзья…
– Нет такого закона, который запрещает друзьям дарить цветы, – Кристиан галантно отодвинул стул и помог Сандре сесть. – Ну, а во-вторых, тебе не обязательно их забирать с собой. Пусть останутся здесь, а ты насладишься ими, пока пьешь кофе.
– Как чизкейком?
– Как чизкейком, – кивнул он. – Ты сногсшибательно выглядишь, Сандра.
– Спасибо. – Она опустила взгляд и поправила полы пиджака. – Одежду мне подбирала Дженни.
– У нее потрясающий вкус!
– Мне повезло – подрастает личный стилист, – гордо заявила она.
– Хороший вкус – это у вас семейное.
Они засмеялись, как настоящие друзья над заезженной шуткой, понятной только им двоим. На его темных волосах играли лучи теплого света от ламп Эдисона, гроздьями свисающих с тонких проводов. Взгляд Сандры скользнул на чувственные губы Кристиана, и улыбка на них начала медленно гаснуть. Зеленые глаза смотрели в упор, жадно и многозначительно, отчего у Сандры в груди стало теснее. Воздух вокруг неумолимо густел, наполняясь невидимой тяжестью.
Кристиан едва заметно прочистил горло и чуть хрипловато произнес:
– Это была плохая идея.
– Что ты имеешь в виду?
Кадык Кристиана дрогнул, но прежде чем он успел что-то сказать, к ним подошла официантка.
– Ваш раф и чизкейк!
Ее звонкий голос существовал где-то там, снаружи, вне вакуума, в котором находились лишь они двое. Как только она ушла, Сандра потянулась к чашечке кофе. Делая глоток, она судорожно придумывала, какой темой заполнить напряженную атмосферу, если не получит ответ.
– Я солгал, Сандра, – продолжил Кристиан.
Она в изумлении уставилась на него.
– Не считаешь меня сногсшибательной? – Сандра игриво изогнула бровь, делая вид, что ей все равно, хотя внутренне сжалась в томительном ожидании.
– Считаю. Твоя красота – моя константа. Ты всегда прекрасна, Сандра, – проговорил он так просто, словно повторял это каждый день.
– Боже… Кристиан, ты заставляешь меня краснеть, – усмехнулась она, злясь на себя за глупый флирт.
– Румянец тебе очень идет. Правда в том, что у меня здесь нет никаких срочных дел.
– Что-то отменилось?
– Нет. Вообще, это был повод. Я просто очень хотел тебя увидеть, – он развел руками в стороны. – Прости, что соврал.
Сандра смотрела на него, стараясь дышать ровно, будто нутро не разрывалось на части, а душа не изнывала, когда каждый его взгляд вонзался в сердце маленькими иголочками.
Почему все сложилось именно так? Они ведь любят друг друга… Кристиан рядом, на расстоянии вытянутой руки, но его не обнять, не прикоснуться, не поцеловать, как бы сильно ни хотелось. А хотелось невыносимо. И так больно из-за того, что нельзя.
– Кристиан…
– Прости, Сандра. Я знаю, что обещал не лезть в твою семью, но… Тогда мы много лет не разговаривали, а теперь я подумал, что… Господи. Как же сложно. – Кристиан тяжело вздохнул и запрокинул голову к потолку.
– Нет, – почти шепотом произнесла Сандра. Три простые буквы сильно царапнули горло. – Прости!
Сандра испугалась, хотя даже не выслушала до конца. В голове стучало набатом: «Нельзя! Нельзя! Нельзя!», ведь она наконец-то поняла, отчетливее, чем когда-либо, – их дружба медленно превращалась в невыносимую пытку для них двоих. Она не могла дать ему больше, чем общение, и этим лишь ранила его. Очень жестоко с ее стороны и эгоистично.
В уютной кофейне, залитой теплым светом, резко стало невыносимо находиться. Кристиан смотрел на Сандру, на едва уловимую дрожь ее ресниц, на то, как пальцы обвивались вокруг чашки, будто искали опору.
Ее «нет» прозвучало дверным хлопком, резко и окончательно, а ведь он так и не задал главный вопрос: остались ли у нее хоть какие-то чувства к нему. Он надеялся: а вдруг? Вдруг женщина, ставшая смыслом его жизни, так же влюблена, но боялась сказать…
Он почувствовал, как что-то внутри него сжималось, мучительно, жалобно, но не подал виду, а выдавил безмятежную улыбку.
Какой же он кретин! Не стоило приезжать и рушить их хрупкий мост дружбы. Столько лет прошло, мир изменился, только не его чувства.
Сандра бросила взгляд на часы, а потом растерянно посмотрела на него, пожав плечами:
– Извини, мне пора. У Дженни скоро закончится занятие.
– Да, я понимаю. Спасибо за встречу, Сандра, – проговорил он немного обреченно.
Она медленно моргнула ему и улыбнулась.
– И тебе.
Поднявшись из-за стола, она устремилась к выходу. Кристиан смотрел ей вслед, понимая, что все испортил. Он подкрадывался к ней, как к птице на ветке, но своим импульсивным порывом спугнул ее – вряд ли Сандра продолжит общаться, но тогда он ничего не терял.
Сорвавшись с места, он с отчаянием бросился за ней, выскочил из кофейни и, догнав, ухватился за руку, разворачивая к себе.
– Постой, Сандра.
В голубых глазах стояли слезы.
– Ты плачешь? – ошеломленно спросил он.
– Нет, просто реакция на яркий свет, – отмахнулась она. – В кафе очень тусклое освещение. Зачем мне плакать?
Кристиан кивнул.
– Верно, не за чем.
– Кристиан, мне нужно идти, – Сандра опустила взгляд на его ладонь, все еще сжимающую ее локоть.
Кристиан тут же убрал руку, словно обжегся.
– Помнишь, я говорил о Хавасу? Водопад в Большом Каньоне.
– Да, конечно.
– Поедешь со мной? Там будет моя команда. Просто путешествие. В сентябре самое удачное время для поездки: уже нет жары и почти не будет туристов, – на одном дыхании проговорил он, боясь не успеть.
– Я не могу, Кристиан!
– Почему? – Его голос дрогнул, но лишь на миг. – У тебя нет чувств ко мне, значит, волноваться не о чем. Познакомишься с моей командой.
Она подняла на него глаза, в них пряталось что-то неуловимое: то ли страх, то ли просто отражение его собственной тоски.
– У меня Дженни, муж, лекции. Что я скажу?
– Дженнифер может поехать с нами. Так и скажешь мужу, что вы в составе экскурсионной группы. Можно обойтись без обмана. Всего четыре дня.
Взгляд Сандры в смятении бегал по лицу Кристиана.
– Ты сама говорила, что хочешь. Тебя ждет океан впечатлений! Ты только представь, как будешь рисовать – не по фото, а вживую. Как раньше…
Кристиан видел, как заблестели глаза Сандры – она хотела. Несомненно. Только не решалась.
– Я подумаю, – пообещала Кассандра.
– Подумай.
Она не просто уходила от него, она убегала, а он смотрел ей вслед и шептал:
– Решайся, Сандра, решайся.
Кристиан мечтал о Сандре днем и ночью, даже во снах. Ее дружбы ничтожно мало, он желал Сандру, как измученный путник жаждал воды, но не просто страсти – он хотел быть единственным мужчиной в ее жизни. Да, Кристиан безумно ее ревновал. Возможно, именно жгучая ревность вынудила его сорваться в Нью-Йорк. Она съедала его изнутри, лишала рассудка, ранила душу. Воображаемые картины сводили с ума, заставляли ненавидеть себя и задыхаться от страданий.
Если бы она только захотела стать его женой… Он делал бы все для ее счастья, стал бы хорошим вторым отцом для ее чудесной дочки, окружил бы их заботой и любовью, показал бы, что семья может быть свободой, а не клеткой. Если бы…