На следующий день, в полдень, Пухляш, склонившись над компьютером и увлеченно поедая лапшу, внезапно услышал, как кто-то, топоча, спускается по лестнице. Он поднял голову с зажатой в губах лапшинкой, и первым, на что упал его взгляд, был тот самый завораживающий просвет между подолом юбки и гольфами выше колен, где видна полоска кожи. Половинка перекушенной лапшинки упала обратно в миску.

– Куда это ты намылилась?

Тун Яо, присев на корточки возле обувной полки, начала с сосредоточенным видом искать босоножки, в которых собиралась пойти. Искала-искала, вытащила какую-то обувную коробку, открыла… Внутри оказались туфли, которых девушка раньше не видела. Размер был ее. Подняла голову, осмотрела шкаф – нет, это точно была ее полка! Тун Яо моргнула:

– А что это за туфли, откуда взялись?

– Ваш общий с соседским мидером спонсор заходил. Это она их сюда принесла. Сказала, у нее уже есть такие же… Так куда ты собралась?

Тун Яо вытащила туфли из коробки. Черные, кожаные, на небольшом каблучке, украшенном несколькими жемчужинами… На носке красовался металлический логотип и фирменная красно-зеленая полоска. Девушка, отставив коробку, сунула ногу в туфлю, примерила – размер подходил идеально. Посмотрев на Пухляша, она ответила:

– Так, за покупками.

– А… – кивнул он, держа миску с лапшой. – Помада у тебя чересчур красная.

– Правда? – пробормотала Тун Яо, ища салфетку.

В этот момент на втором этаже открылась дверь. Пухляш взглянул наверх. На сей раз на лестнице появился их кэрри. На нем были простые базовые вещи (спасибо жаркому лету, модникам негде развернуться!), но это никак не влияло на тот факт, что стоило Лу Сычэну сбрить щетину и вымыть голову, как он тут же становился красивее девяноста пяти процентов мужского населения… Если в оставшиеся пять процентов включить случаи, когда мимо него, слегка задевая плечами, проходят Дэниэл Ву, Канэсиро Такэси и Касивабара Такаси[28].

– Капитан, а капитан? Ты куда? – с любопытством спросил Пухляш.

Лу Сычэн остановился на середине лестницы и, сунув руки в карманы, посмотрел на девушку у обувной полки. Тун Яо замерла на секунду и ровным тоном произнесла:

– Я тут в магазин собираюсь.

Лу Сычэн повернулся к Пухляшу:

– Пойду с ней схожу.

Прежде чем саппорт успел что-либо сказать, из кухни показался Лу Юэ, державший в руках такую же миску лапши. Он прошел мимо, мельком окинув взглядом Тун Яо, а затем брата. Уселся в кресло Лу Сычэна рядом с Пухляшом, запустил игру, кинул саппорту приглашение сыграть в паре, а потом с видом, как будто разоблачает страшную тайну, спросил:

– А почему каждый раз, когда вы собираетесь выйти куда-то вдвоем, вы наряжаетесь так, как будто идете в ЗАГС?

– Я так каждый день выгляжу, – ответил Лу Сычэн.

– Я тоже, – поддакнула Тун Яо.

– Уж ты-то помолчала бы, – возразил Лу Юэ. – «Я тоже»! Да я тебя в последний раз в юбке видел, когда вы с братом на птичий рынок за рыбкой ездили… Даже нет, не «в последний», о чем я? Это был единственный раз!

– Ну да, и что? – насупилась Тун Яо. – Деревенщине надо выбраться в город, поэтому приоделась. И что такого-то?

Лу Юэ пропустил эту реплику мимо ушей, повозил палочками в лапше и спросил:

– И давно вы вместе?

Обувная коробка из рук Тун Яо выпала на пол. Лу Сычэн приподнял бровь. Пухляш так резко хлюпнул горячим бульоном, что обжегся, шумно задышал, забил себя кулаком в грудь, покраснел до ушей и, задыхаясь, выдавил:

– Что, зеленую шапку мне надел?! Я этого кэрри растил, лелеял, выкармливал – чтобы что? Чтобы он к мидеру телепортнулся?!

– Я пошутил, вообще-то, – с каменным лицом сказал Лу Юэ. – Я не готов принять, что сын моего брата вырастет метр пятьдесят, как его мать, и над ним всю жизнь будут насмехаться. Это слишком трагическая судьба. Я к этому не готов.

Тун Яо с трудом подавила в себе порыв запустить тапком в его физиономию, так напоминающую Лу Сычэна, и буркнула:

– Рот закрой.

Лу Сычэн даже не отреагировал на выходку брата, а вместо того потащил Тун Яо к парковке. Девушка оглядывалась через каждые три шага. Наконец он посадил ее в машину и пристегнул ремень безопасности. Тун Яо, все еще кипя от обиды и возмущения, шлепнула себя по колену.

– А почему ты ничего не возразил ему, Лу Сычэн? Может, потому, что тебе показалось, что он прав? Блин, как же меня это бесит! Ай-яй-яй, безупречные гены семьи будут испорчены мной, рост – метр пятьдесят…

– Вперед. Порти.

– !!!

Лу Сычэн завел машину и выехал из гаража.

– Он просто над тобой прикалывался. Моя мама, которая, вообще-то, и его мама тоже, примерно твоего роста. И что, хоть один из нас – метр пятьдесят?

Тун Яо, мрачная как туча, вцепилась в ремень безопасности и ничего не сказала. Капитан протянул ладонь и похлопал девушку по голове.

– А если наш сын будет чаще играть в баскетбол, то вырастет еще выше. Не переживай.

Тун Яо понадобилось секунды три, чтобы осознать, что именно в этих словах не так.

– Какой еще сын?! – выпалила она. – С кем с кем у тебя «наш сын»?

– А если дочь, то достаточно, чтобы она была такой же, как ты. А потом пусть пойдет и похитит чужого высокого сыночка из какой-то другой семьи. Идеально! – Лу Сычэн выехал за пределы жилого комплекса, помолчал и очень серьезно сказал: – И если честно, я больше хотел бы дочку. С пацанами одна морока, слишком шебутные.

Тун Яо с хлопком прикрыла обеими руками пунцовое лицо.

– Лучше заткнись!

– Что, и помечтать нельзя?

– Нет. О чем-нибудь нормальном мечтай!

– Ага…

– По голосу слышно, что ты ржешь!

– Не-а…

– Да.

– Нет, я просто немножко растрогался.

– По поводу? – Тун Яо отняла ладони от лица.

– Да вот подумал: и где я только еще найду такую кавайную малышку, как ты? Если бы ты была трусиками, то в синюю и белую полосочку!

– !!!

Лицо Тун Яо из красного стало белым, потом опять красным. Секунд десять спустя девушка с каменным лицом произнесла:

– Капитан, видишь вон то огромное дерево у обочины?

– Вижу. А что?

– Врежься в него с размаху. «И умерли в один день».

Всю оставшуюся дорогу, как Лу Сычэн ни пытался придумать тему для разговора, Тун Яо не отвечала. Лишь когда они доехали до торгового центра и он аккуратно припарковался, девушка сказала:

– Капитан, твой хваленый имидж разваливается на глазах.

– В смысле? – невозмутимо уточнил Лу Сычэн.

– Чессмен, каким я его помню, сдержанный, невозмутимый, холодный, резкий и проницательный.

Тун Яо отстегнула ремень безопасности, повернулась и выпрыгнула из машины. Затем захлопнула дверь и высунулась из-за автомобиля, чтобы продолжить разговор:

– А в итоге выясняется, что ты наглый, хитрый и бессовестный. Да еще и старый пошляк. Я в печали.

Лу Сычэн тоже вышел из машины, хлопнул дверцей и коротко ответил:

– Слишком много фантазий.

Чтобы не наткнуться на фанатов, они выбрали торговый центр не в центре, а несколько на отшибе. Когда они плечом к плечу выходили с паркинга, Лу Сычэн слегка коснулся руки Тун Яо, и та, словно поняв, что он собирается сделать, тут же шагнула в сторону. Лу Сычэн вздохнул:

– Взываю к твоему здравому смыслу.

– О чем ты? – обернулась Тун Яо.

– Когда мы впервые встретились, я решил, что ты отбитая фанатка, которая явилась ганкнуть базу, и захлопнул дверь прямо перед твоим носом. Что ты тогда подумала?

Тун Яо чуть задумалась, потом покосилась на парня, который шел рядом. Вроде бы спрашивал искренне, не подстраивал ловушку…

– Подумала: «Вот дебил, твою мать».

Лу Сычэн кивнул:

– Уже тогда я был очень далек от того образа, который ты нафантазировала.

– Дебил и пошляк – разные вещи.

– Перед другими девушками – я само благонравие.

– А?

– Так это же прекрасно?

Увидев, что девушка никак не реагирует, а просто молча смотрит куда-то в пустоту, Лу Сычэн воспользовался моментом, схватил ее за руку и притянул ближе к себе.

– Ты можешь в одиночку сколько душе угодно наслаждаться моей истинной внутренней сущностью.

Когда большая ладонь капитана сомкнулась вокруг ее маленькой руки, девушка, кажется, перестала соображать. Тун Яо не могла постичь радости «единоличного и неограниченного наслаждения», но все же, хоть и с трудом, приняла подобную формулировку. Она пыталась примирить в своем сознании образ сурового профессионала, рассуждающего о законах выживания на арене, с человеком, который говорил о сине-белых трусиках.

И где-то внутри зародилось смутное ощущение, что ее снова обвели вокруг пальца.

Но когда она решила продолжить спор, разговор сам собой перешел на другую тему. Они остановились возле кран-машины с игрушками. Лу Сычэн указал на агрегат глазами:

– Помнишь?

Тун Яо взглянула на вислоухого кролика внутри автомата. Этот был без морковки, но из той же серии. Такую мордочку она бы узнала из тысячи и потому кивнула.

У машины вертелась целая стайка девчонок. Они разглядывали призы – «Ой, вон тот лапочка! И этот тоже такая няша!», – но неуклюжие попытки извлечь игрушки оказались безуспешными.

– А-а-ай, что ж у тебя руки-то кривые!

– Опять упала…

– Нет, я больше так не могу. Столько денег просадила! На «Таобао» можно было уже кучу таких купить! Вот куплю как-нибудь десять штук, притащу их сюда, выложу возле автомата и устрою фотосессию всем назло!

Одна из девчонок, бормоча себе под нос, не выдержала и начала яростно листать «Таобао» в поисках таких же игрушек. Когда компания чуть расступилась, Лу Сычэн и Тун Яо наконец протиснулись к автомату. Завидев красавчика, как будто сошедшего с журнальной картинки, девчонки даже ругаться перестали. А он, ни на кого не обращая внимания, спросил у той, кого крепко держал за руку:

– Какого именно хочешь?

Тун Яо тут же почувствовала, как все взгляды скрестились на ней. И на руке, за которую ее держал Лу Сычэн. На лицах девчонок ясно читалось: «Она, наверное, в прошлой жизни целую галактику спасла…» Тун Яо глубоко вдохнула, подумав: «Да-да-да. Спасла. Завидуете?»

Взглянув на игрушки, она повернулась к Лу Сычэну:

– Так у меня ведь уже есть?

– Я знаю, что у тебя уже есть. Сам его и добыл. Еще знаю, что ты поставила его у кровати, на тумбочку. Пусть будет еще несколько штук, устроим им тусовку, – ответил капитан. – Они же все разные. Смотри, вон тот в шапочке.

Тун Яо не была уверена, но ей показалось, что, когда Лу Сычэн сказал про шапочку, в его интонации было что-то одновременно милое и ужасно развязное. Похоже, девчонки вокруг подумали примерно так же. Одна даже не выдержала и фыркнула от смеха.

– Этого кролика очень сложно вытащить, – сказала она. – Мы тут уже целую вечность пытаемся!

Лу Сычэн посмотрел в ее сторону, но ничего не ответил. Вытащив банкноту с дедушкой Мао[29], он попросил Тун Яо разменять ее. Девушка ушла, а когда вернулась с горсткой монет, на кран-машине уже стояли два кролика – один в шапочке, а другой с клубникой.

Тун Яо протянула капитану мелочь и снова поймала на себе взгляды: завистливые – девчонок – и тревожный – владельца автомата у них за спиной. Она взяла двух кроликов, внимательно разглядывая их, потом повернула игрушки к Лу Сычэну.

– И кто милее?

Капитан нажал кнопку. Когда железная клешня надежно ухватила третьего кролика, Лу Сычэн повернулся к Тун Яо, которая задала этот вопрос с серьезнейшим выражением лица, и не менее серьезно ответил:

– Кто милее? Ты.

★ ★ ★

До обеда было еще далеко, а Тун Яо уже стала обладательницей большой сумки, набитой всевозможными кроликами и врученной ей под завистливыми взглядами девчонок примерно ее возраста. Если представить, как эти кролики выстроятся в рядок у изголовья ее кровати, то это будет даже не тусовка, а настоящий партсъезд!

– Когда в парке развлечений разводили с этими «попади в мишень и выиграй приз», я всегда думала: ничего, вот найду толкового парня, и как вернусь, и как обнесу вас, чтоб вы все закрылись! – сказала Тун Яо.

– У тебя получилось.

– Что?

– Найти толкового парня, – ответил Лу Сычэн. – И что это был за парк развлечений? Давай купим билеты, поедем и разорим его.

– «Диснейленд» в Токио…

– !

Была примерно половина второго. Как проходят нормальные, человеческие свидания? Примерно так: пообедать, посмотреть какой-нибудь фильм, потом попить чая с десертами, поиграть в игровых автоматах, еще раз перекусить, а после изящно разойтись по домам. Учитывая, что эти двое и так уже практически жили вместе без всякой регистрации отношений, последний пункт они могли смело пропустить. Однако сейчас предстояло решить вопрос с обедом.

Тун Яо, с огромной сумкой кроликов, за руку с Лу Сычэном, обошла весь торговый центр. Но чем дольше она выбирала, что именно хочет съесть, тем труднее ей было определиться. Вся в сомнениях, девушка остановилась возле одной кондитерской и, наклонившись, заглянула в меню десертов, выставленное на входе. Но кое-кто попытался оттащить ее обратно:

– Мы пообедать пришли, а не за мороженым. Что ты там рассматриваешь?

– А почему нельзя мороженое на обед?

– Тебе что, три года?

Капитан потянул ее в сторону. Тун Яо уже собиралась высказаться, как вдруг заметила группу смутно знакомых девушек. Приглядевшись, она чуть не выругалась: это были те самые фанатки, что раздавали флажки и таблички на матче несколько дней назад, и теперь они стояли в очереди у корейского ресторанчика с барбекю.

А вон та, самая высокая, и сегодня носила тот браслетик с именем Тун Яо. Стоит сейчас любой из них посмотреть в их сторону… и они сразу увидят, что лучшие ударные силы любимой команды в этот прекрасный день не качают ранг у себя на базе, а гуляют за ручку по торговому центру.

Тун Яо, шумно вдохнув холодный воздух, резко стряхнула руку Лу Сычэна и, не дав ему ни слова сказать, сообщила, что ей требуется в туалет, а он пусть ждет ее в каком-нибудь западном ресторанчике на первом этаже, и спаслась бегством. Влетев в уборную, она довольно долго приводила себя в чувство, а после, выйдя наружу, обнаружила, что Лу Сычэн поступил не так, как она попросила, и не пошел на первый этаж, а вместо этого отправился к аварийному выходу возле лестницы, встал там и закурил. Услышав шаги, он бросил взгляд на Тун Яо, но ничего не сказал, снова опустил голову и затушил сигарету о ближайшую урну.

И в этот момент Тун Яо почувствовала, что сделала что-то очень, очень плохое и что капитан за это на нее ужасно обижен.