Тун Яо, встревожившись, рысью добежала до Лу Сычэна, остановилась перед ним и мельком кинула взгляд на сигарету в урне: похоже, он и пары затяжек не сделал, а уже потушил. Девушка припомнила: Пухляш как-то говорил, что капитан никогда не страдал от никотиновой зависимости и курил редко – только когда на душе было неспокойно или хотелось расслабиться. Правила клуба запрещали курение, а потому, чтобы не мешать другим, Лу Сычэн обычно выходил во двор базы. Если менеджер ловил его и штрафовал, капитан никак на это не реагировал. Ему было все равно.

А после того, как в команде появилась Тун Яо, он и вовсе практически бросил. Хотя прятать сигареты и вести интеллектуальные бои с Сяо Жуем все равно оставалось его любимым хобби.

Когда девушка остановилась перед ним, то не успела ничего сказать, как он выпрямился и, чуть помедлив, произнес:

– Пойдем вниз. Поедим.

И зашагал вперед. На каждый его длинный шаг Тун Яо приходилось делать своих два, чтобы не отставать. Переводя дух, она спросила:

– А почему ты сразу туда не пошел и не подождал меня в ресторане?

Лу Сычэн чуть сбавил скорость, подумал и ответил:

– Не хотелось идти туда одному.

Тун Яо ухватилась за край его футболки. Капитан не обернулся и не запретил, поэтому она, держась вот так, продолжала семенить за ним.

Некоторое время они шли молча. Лицо Лу Сычэна превратилось в каменную маску – очень знакомую, холодную и язвительную. Это был, без сомнения, ее капитан, но точно не ее парень. Девушка отпустила край его футболки, за который держалась, и украдкой попыталась поймать ладонь Лу Сычэна, но у парня на подбородке словно выросли глаза – он как будто невзначай отвел руку в сторону.

Тун Яо вздохнула. Теперь можно было с уверенностью сказать: ее уважаемый капитан и в самом деле чем-то серьезно недоволен. Тун Яо снова и снова пыталась поймать его руку, а он с не меньшим упорством уворачивался. Наконец терпение у девушки лопнуло, и она обеими руками, словно пытаясь поймать кролика, схватилась за его кисть. Он раздраженно цокнул языком и выдернул руку – со всей решительностью человека, который отказывается сотрудничать. Тогда Тун Яо вернулась к прежней тактике: схватилась рукой за край его одежды, а потом еще и покрутила. Теперь у нее из пальцев торчал острый уголок. Лу Сычэн ощутил легкое сопротивление откуда-то сзади, слегка приподнял бровь, обернулся и встретился взглядом с темными глазами, которые сейчас смотрели на него снизу вверх.

– Там, у корейского ресторанчика, – серьезно проговорила Тун Яо, – я заметила наших фанатов. Поэтому в тот момент и стряхнула твою руку.

– Оу, – только и ответил капитан.

Они как раз проходили мимо магазина товаров для дома, и капитан, под полным недоумения взглядом Тун Яо, зашел туда и взял с полки черную маску. Девушка тянулась за ним хвостиком. Лу Сычэн направился к кассе. Когда он расплачивался, Тун Яо, навалившись на край ленты у кассы, вытянула шею и спросила:

– Зачем тебе маска?

Лу Сычэн разорвал упаковку и надел маску. Взгляд у него был спокойным.

– О тебе забочусь. Что поделать, если со мной стыдно показываться людям на глаза…

Кассирша взглянула на них с явным недоумением. В ее глазах явственно читалось: «Девочка, у тебя со зрением все нормально? С чего это с твоим парнем вдруг стыдно показываться на глаза? Не ценишь ты свое счастье!» – и вот под этим сложным взглядом Тун Яо приподнялась на цыпочках, чтобы стянуть с него маску. Но он отклонился уворачиваясь. Взгляд кассирши стал еще более многозначительным. Тун Яо резко схватила Лу Сычэна за руку и, таща его за собой, быстро выбежала из магазина.

Вышло довольно странно. Угадывалась идеальная линия подбородка, над маской сверкала пара темных глаз. Высокий и подтянутый парень, с выправкой – казалось, что это какая-то кинозвезда решила инкогнито выйти «в народ».

Поэтому люди то и дело косились на него, а потом сбивались в кучки и шепотом обсуждали, кто бы это мог быть. Тун Яо шла рядом, и, если бы не цеплялась за руку капитана как ленивец, девушку записали бы, самое большее, в ассистентки, младшую обслугу и прочее в таком духе. Впрочем, Тун Яо понимала, что сама накосячила, и посему терпеливо сносила эту пытку. Без всякого нытья она, смирившись со своей участью, повела Лу Сычэна в тот самый ресторанчик внизу, о котором они говорили.

Однако и там моральная пытка, которую ей устроил капитан, не прекратилась. Он сидел за столом, засунув руки в карманы, и не заказывал никакую еду. Вместо меню он молча смотрел на Тун Яо, сидевшую напротив. Казалось, этот ужасный взгляд мог прожечь в ней дыру. В конце концов она, не выдержав, подняла меню вертикально, чтобы от него заслониться, и опустила, только тщательно изучив.

– Я выбрала. А ты что будешь?

– Я не ем.

– Почему?

– Таких уродов, как я, кормить вообще не положено, – донесся из-за маски чуть глуховатый, низкий, с приятной хрипотцой голос.

Тун Яо невольно посмотрела на официантку. У той на лице тоже читалось полнейшее недоумение. Затем официантка осуждающе посмотрела на Тун Яо. Когда их взгляды встретились, повисла очень неловкая тишина. Девушка быстро изменила заказ, попросив все то же самое, но по две порции, и наконец спровадила официантку, которая так косилась на Лу Сычэна, как будто ожидала, что из-под маски вот-вот покажется лицо, напрочь изуродованное концентрированной серной кислотой.

Девушка протянула руку через стол и одним рывком сорвала с капитана маску.

– Что ты делаешь? – Лу Сычэн цокнул языком.

Тун Яо уже собиралась выругаться, но стоило капитану опять скользнуть по ней тем самым взглядом, как она сразу сдулась.

– Ну ладно, ладно, я виновата! Может, хватит? Лу Сычэн, да перестань уже, а? Там же только что были фанаты! Если они увидят, как мы разгуливаем за ручку, думаешь, все будет нормально? Помнишь, я тебе тогда показывала комментарии от фанатов? Они не готовы принять тот факт, что у тебя может появиться девушка. Не готовы они, понимаешь?

– Да мне абсолютно плевать, – нахмурился Лу Сычэн. И протянул руку. – Верни маску.

Стиснув маску в ладони, девушка отпрянула назад и ловко увернулась. Но толку-то, если его руки были гораздо длиннее? Пальцы Лу Сычэна будто нарочно задевали ее лицо, а потом одним движением ущипнули за кончик носа. Тун Яо так распереживалась, что ей уже хотелось стукнуть по столу.

– Тебе плевать! Зато мне не плевать! И дело не в том, что они будут со мной обращаться как с Цзиньян. И не боюсь, что они начнут говорить, что я, вместо того чтобы нормально играть, закрутила с их «муженьком». Я просто знаю одно: с тех пор как ты начал играть профессионально, про тебя еще никто слова плохого не сказал. Даже на «Тьебе», в тех разделах, где только и делают, что льют грязь, – даже там ничего не было!

Рука Лу Сычэна, на мгновение замерев, отпустила ее нос. Что-то мелькнуло в темно-карих глазах.

– Так, и что?

– Не хочу становиться тем слабым местом, из-за которого на тебя нападут хейтеры.

Лу Сычэн несколько секунд помолчал, а потом спокойно откинулся на спинку стула.

– Говорить об этом уже поздновато, не находишь? Ты уже им стала. У каждого обычного человека есть свое слабое место. Я не бог, поэтому оно есть и у меня. И это ты.

Лу Сычэн помолчал, потом сменил позу.

– Мне не важно, что они говорят. Если они оценивают меня положительно – очень рад. Считаю это за честь. Но я не собираюсь быть моральным заложником этих оценок. Отзывы и репутация – это результат моих действий, а не наоборот. Я не совершаю какие-то действия специально ради отзывов и репутации. Что-то сложно объясняю… Ты вообще понимаешь, о чем я?

На лице Тун Яо отражалось крайнее недоумение. Парень тихо вздохнул.

– Я всего лишь влюбился в одну девчонку. И не сделал вообще ничего плохого. Так почему ты так нервно бросаешься меня защищать?

Недоумение дало трещину. Дело было не в том, что она действительно не поняла Лу Сычэна, а в том, что ее так отметелила эта серия потрясений, что девушка, образно выражаясь, вся в синяках и с разбитым носом, теперь и слова не могла выдавить. Тун Яо совершенно не понимала, что такого сделала и сказала, за какие заслуги ей выпала честь стать «слабым местом» главного небожителя профессиональной лиги «Шторма и порядка». Но именно такое определение прозвучало из его собственных уст, причем тоном «я тут с тобой по-взрослому разговариваю»… И ей оставалось лишь судорожно вспоминать, правда ли она в прошлой жизни спасла галактику.

Тун Яо, не обладая обширным словарным запасом, с трудом находила слова, чтобы объяснить капитану, насколько сильно она нервничает. Девушка очень дорожила им и боялась, что может произойти что-то нехорошее или что он будет хоть немного обижен. Ведь одно то обстоятельство, что они с ним оказались вдруг вместе, само по себе чудо и огромная удача. И сейчас девушка была очень удивлена тем, что Лу Сычэн, судя по всему, думает точно так же… Все это время она была уверена, что в их только-только начавшихся отношениях весы статуса очевидным образом наклонены в сторону Лу Сычэна. А примерно минуту назад осознала, что на самом деле они никогда не были перекошены. Даже на волосок. И потому…

В результате этого разговора раскрасневшаяся Тун Яо запихнула маску Лу Сычэна в его карман и, опустив голову, набросилась на еду. А разговор перешел на безопасную тему: они начали обсуждать будущую поездку в Сямынь на Кубок Демасии. Лу Сычэн, просматривая в телефоне список игроков второго состава, заявленных на Кубок, сказал капитанским тоном:

– Лу Юэ в этот раз едет. Он единственный, кто относится к основному составу, хоть и на замене, и все равно отправится на турнир вместе со вторым. Похоже, клуб рассчитывает, что если даже первое место в этом году не займем, то за тройку точно поборемся.

А Тун Яо открыла в телефоне сайты для путешественников и подборки лучших ресторанов и заговорила тоном заправского туриста:

– Так, а что у нас вкусного в Сямыне? Ананасовое печенье? Вяленая свинина? Ночной рынок с едой? Ух ты! А у нас отель далеко от ночного рынка? Будет обидно, если матч закончится поздно и ночной рынок уже закроется.

Лу Сычэн:

– !

– А какая там погода-то вообще? Жарко сейчас? В чем там ходят, в футболках?

– Тун Яо!

– А?

– Мы туда едем смотреть, как наш второй состав играет на национальных соревнованиях! Мы не туристы.

– Я же не говорила, что не буду за них болеть, – совершенно серьезно заявила Тун Яо, откладывая телефон.

– Ты будешь очень сильно болеть, чтобы они поскорее выиграли матч, а потом ноги в руки – и шататься по ночному рынку, да?

С трудом сохраняя невозмутимость, Тун Яо ткнула пальцем в его тарелку:

– Ешь-ка лучше свою еду!

После обеда очень хотелось погулять где-нибудь, но они стали опасаться, что их и правда спалит кто-нибудь из фанатов. И что тогда делать? Оставалось одно – забраться в темный-претемный кинотеатр, где даже привидение никто не разглядит.

Когда они выходили из ресторана, Лу Сычэн снова нацепил маску.

– Что, поел – и появились силы капризничать? – насупилась Тун Яо.

– Нет. – Лу Сычэн бросил взгляд на свое отражение в ближайшей витрине. – Сначала я хотел тебя проучить, а потом понял, что неплохо в ней смотрюсь.

Тун Яо, идя у него за спиной, закатила глаза.

В кинотеатре на верхнем этаже народу было немало. В очереди они продолжали обсуждать Кубок Демасии, сильные и слабые стороны второго состава. Наконец фильм и сеанс были выбраны. Лу Сычэн потянулся за кошельком, когда вдруг у входа послышался гомон и взрыв смеха. Тун Яо, любопытствуя, обернулась… Шумной стайкой оказались те самые недавние фанатки. Впрочем, сейчас их разделяла целая толпа.

Лу Сычэн и Тун Яо переглянулись. Парень, опустив взгляд, протянул деньги в окошко кассы. В этот момент девушка краем глаза заметила, что фанатки обступили терминал самообслуживания. Тун Яо подняла голову и посмотрела на Лу Сычэна, а тот, видимо решив, что девушка все еще нервничает, поднял ей капюшон толстовки, натягивая на самое лицо.

Вдруг он услышал, что Тун Яо окликнула его, привлекая внимание, а потом неожиданно сказала: «У тебя что-то на лице» – и протянула руку, словно собираясь это убрать. Лу Сычэн, держа в руке кошелек, наклонился и тут же ощутил, как теплая рука скользнула к его уху и стянула маску, а в следующую секунду девушка приподнялась на цыпочки и очень быстро оставила поцелуй у самого края его губ, легкий, как прикосновение перышка.

А потом, хихикая, снова надела на него маску, и на щеках у нее появился нежный румянец – ну в точности глупая косуля, которая только что провернула какую-то грандиозную шалость.