Во вторник я проснулся с дикой головной болью — помню, что мы потом мешали пиво с коктейлями, и в целом напились с черным режиссером. А вот Крис не пил, удержался и следил, чтобы мы не накуролесили.

Кое-как поднявшись и усевшись на один из стульев, на которых я спал, схватился за голову. Она словно вот-вот расколоться должна была. Кое-как я повернул голову и увидел, что постель Криса уже застелена. А на тумбочке стоял стакан воды и лежала записка.

Поднявшись на ноги, я подошел и поднял записку. На ней аккуратным витиеватым почерком было написано: «Выпей. Это поможет. — К.»

Рядом лежала какая-то таблетка в бумажной упаковке, напомнившей мне пачку с презервативом. Я порвал упаковку, кинул таблетку в стакан, и она зашипела с приятным звуком. Когда окончательно растворилась, сделал несколько глотков, не чувствуя вкуса, но в голове будто открыли краник, через который слили боль. Я допил и почувствовал себя уже почти нормально. А потом пошел в душ.

Следующие два дня прошли тихо. Работал в «Дариуше», и драться уже практически не приходилось — одного моего вида хватало для того, чтобы утихомирить буянов. Благодаря этому мое лицо стало выглядеть нормально, а то я был больше похож на главного героя «Бойцовского клуба».

В четверг утром я проснулся в семь и увидел, что Крис сидит за столом и читает «Драгоценную жемчужину».

— Ты сегодня на съемки? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Да, — кивнул я.

— Тогда удачи.

Я отправился в ванную, там умылся холодной водой, почистил зубы. Посмотрел на себя в зеркало и подумал — не сбрить ли мне щетину. А потом решил, что лучше оставить. Она придавала мне вид задиры, а человеку, который играет Белого Ублюдка, надо именно так и выглядеть, разве нет?

Вышел, подошел к кухонному уголку, осмотрелся в поисках открывашки. Ели мы из банок, Крис постоянно вытаскивал ее откуда-то, а потом убирал. Вот и сейчас я ее не нашел.

— Крис, — повернулся я к нему. — А где открывашка?

— За трубой под раковиной, — ответил он.

Я наклонился, присмотрелся и поднял открывашку, она лежала на банке из-под краски. Повертел ей перед собой, а потом спросил:

— А что она там делает?

— Лежит, — он улыбнулся.

Ладно, у каждого свои причуды. Я поел консервированной фасоли, не разогревая ее, потом надел кожаную куртку — сомневаюсь, что мне дадут одежду на съемках, а так я буду выглядеть круче. Да и нет у меня в любом случае другой одежды, только армейская да мормонская, но ни то, ни другое точно не подойдет.

До Гарлема я добрался на метро. На платформе было людно, а людей мне видеть не очень хотелось, так что я смотрел в туннель. Поезд пришел минут через двадцать, и снова весь в граффити, только на этот раз не художественных, а в именных тегах один поверх другого. Несколько раз я пересаживался с поезда на поезд, пока на метро я не покинул Манхэттен.

Потом пришлось еще немного пройтись пешком, сверяясь с адресом, который Реджи написал мне на салфетке в баре. Это оказался какой-то закуток во дворе между двумя промышленными зданиями — кирпичными и старыми, с выбитыми стеклами на верхних этажах. Здесь разместилась пара трейлеров, несколько столиков со скатертями из пленки и небольшой грим-закуток, огороженный пластиковой ширмой.

Народу было человек двадцать, и большинство из них я узнал, видел уже их на той крыше. Синяки на них все еще не сошли, но и смотрели они на меня без откровенной враждебности, с любопытством. Все-таки не каждый день видишь парня, который отбился без малого от десятка народа.

Самсона я не увидел. Зато заметил Реджи — он стоял у маленького черно-белого монитора на штативе и разговаривал с оператором. Увидев меня, он поднял руку.

— Джош! Иди сюда, познакомлю с командой!

Я двинулся к ним. Возле режиссера стояли еще четверо, причем все они были к моему удивлению белыми.

— Это Уолтер, наш оператор, — сказал Реджи, показав на мужика с усами и очками, которые поддерживала веревочка. — Это Денни, звукооператор. Это наши ассистенты, — он указал на оставшихся двоих, но их имен уже не назвал.

Ну значит и мне их знать не надо.

— Снимать будем сразу, времени не очень много, — сказал Реджи. — Все с первого дубля — это правило. Иди вот туда, там Шарлотта, она сделает тебя страшным.

Вот как? Даже никаких договоров не подпишем? Хотя, может, позже. Ну или нет, посмотрим потом, я понятия не имею, как это в нынешние времена работает.

— Я что, недостаточно страшный? — спросил я.

— Будешь еще страшнее, — отмахнулся режиссер и повернулся к одному из ассистентов, взял из его руки бумажный стаканчик с кофе. — Все, иди.

Я пошел к закутку, завернул за ширму. Там оказалась пожилая негритянка с цветастым платком на голове. Она посмотрела на мое лицо с профессиональным прищуром и резюмировала:

— Ты и так подходишь на роль, как мне кажется. Мы только чуть приукрасим. Синяки под глазами, на подбородке шрам сделаем — хорошо, что ты не побрился. Злобный взгляд-то изобразить сможешь?

— Смогу, конечно, — ответил я.

— Хорошо, садись.

Ну я и сел на складной деревянный стульчик. Она принялась работать, что-то колдовать, а мне оставалось только смотреть в маленькое зеркало, прислоненное к кирпичной стене. Благодаря ее стараниям мое лицо постепенно превращалось в еще более тяжелое, явно принадлежащее человеку, с которым лучше не связываться.

А я ведь на экране должен буду именно что вызывать у зрителя страх и отвращение. И публика будет хотеть, чтобы меня убили как можно скорее.

Закончила она быстро и проговорила:

— Ну что, страшный?

— Достаточно, — кивнул я и сделал тяжелый взгляд.

Нормально, кстати. В прошлой жизни мне не повезло с внешностью, камера меня никогда не любила. А вот у Джошуа все было иначе. Красавчиком типа Райана Гослинга его не назвать, но лицо характерное, для боевиков — самое то. Даже жалко, что человек с такой внешностью собирался потратить жизнь на то, чтобы дурить людей своей псевдорелигией.

Я вышел из-за ширмы, Реджи посмотрел на меня и кивнул с удовлетворением.

— Вот теперь ты — Белый Ублюдок, — кивнул он.

— Что ты сказал, уголек? — я сделал шаг к нему и посмотрел в глаза.

— Да все, все, верю-верю, — он сделал шаг назад. — Мне второй раз такой шуткой не проведешь. Давай, разминайся, у нас сегодня сцены с третьей по шестую. Начнем третьей.

Я отошел и принялся разминать мышцы. Сценария мне никто не дал, естественно, но похоже, что его тут и не предполагалось, все на импровизации. Но вообще не похоже на то, где мне приходилось играть раньше, пусть и в ролях каскадеров. В современном кино — я имею в виду там, в будущем, все выверено до кадров.

Мне вдруг вспомнилось что-то… Неотчетливое видение из прошлой жизни. Приходилось мне как-то видеть актера, которого заставили сделать сто дублей — и он играл нормально, но делал не то, чего хотел режиссер. Он желал, чтобы герой попал во все нужные паузы, и все. И так в действительности получилось лучше.

Тем временем появился Самсон. Он вышел из трейлера без особого выражения лица, и я заметил, что нос у него заклеен пластырем. Ну да, я же его сломал. На меня он посмотрел, я посмотрел в ответ. Здороваться ни он, ни я не стали.

— Все, Джош, Самсон — ваша сцена. Самсон идет по переулку, навстречу ему идет Джош и специально цепляет его плечом, чтобы нарваться на конфликт. Реплики… Ну сами, короче, придумаете. Уолтер, камера готова?

— Готова.

— Дэнни?

— Секунду… — звукооператор что-то поправил на удочке с микрофоном, а потом сказал. — Все, готово.

— Тогда начинаем.

Прозвучал удар хлопушки, и я двинулся в сторону Самсона, который в свою очередь пошел мне навстречу. Когда мы поравнялись, я толкнул его плечом, не очень-то сильно, но он отступил на шаг. Потом мы резко повернулись и уставились друг на друга. Я смотрел на него сверху вниз, он на меня — снизу вверх, хотя разница в росте была небольшой. Но я заложил руки за спину, чтобы показать свою крутизну — настолько не боюсь, что даже руки убрал. А он наоборот наклонился, собрался, будто готовился к удару. По-моему, он меня боялся.

— Смотри куда прешь, — сказал Самсон как-то торопливо, и его привычный бас сорвался на фальцет.

Я не ответил сразу, просто посмотрел на него, а потом медленно с расстановкой произнес:

— А я и не промахнулся. Шел прямо на тебя.

— Чего тебе вообще надо в нашем районе, белый?

— Удивляюсь тому, как здесь воняет из-за таких как ты. Но ничего, скоро воздух чище будет.

Самсон посмотрел на меня, и проговорил:

— Ты в чужом доме. Гости себя так не ведут.

— Это пока я тут гость. А скоро стану хозяином, а вы все отсюда свалите. А кто не свалит — умрет.

— А за слова ответить сможешь? — спросил он.

Я просто двинулся вперед, толкнулся и сказал ему прямо в лицо:

— Бу!

Он аж отшатнулся. Похоже, испугался, что я его снова ударю.

— Стоп! — крикнул Реджи. — Хорошо. Это о-очень хорошо. Уолтер, взял?

— Взял, — лениво отозвался оператор.

— Теперь следующая сцена, — похоже, что Мартин не обманул, и тут взаправду все снималось с одного дубля. Реально странно, особенно с учетом того, что я лично это переснял бы. — Теперь так — Самсон убегает, а ты, Джош, преследуешь его. Просто пробежаться по переулку — постарайтесь не облажаться.

— Я не хочу убегать, — сказал Самсон. — Я хочу остаться и навалять ему. Я крутой в этой роли.

— Ты бежишь, чтобы заманить его в ловушку, — принялся объяснять режиссер. — Потом будет драка. Все понятно? Давайте.

Ну мы и побежали. Если честно, то Самсон вообще пробежку не тянул, бежал медленно, и при желании я легко мог бы его догнать. Мне это вообще ничего не стоило. Да и погоня получилась такая, на полшишечки, выглядело фальшиво, и это было и так понятно.

— Меняем ракурс, — сказал Реджи, когда мы закончили. — Переноси камеру.

Пробежались еще дважды под разными ракурсами. На второй раз Самсон оступился на брусчатке и чуть не упал, мне пришлось чуть сбросить скорость, чтобы не налететь на него. Реджи сказал, что оставят это — мол, живее будет выглядеть.

Мне почему-то вспомнился фильм «Заложница 3» и его странный монтаж. Там была сцена, где Лиам Нисон перелезал через забор. Не знаю почему, но они сделали двенадцать склеек за четыре секунды. Тут же по-видимому предполагалось 2–3 склейки.

Но скоро мы закончили и с погоней. Реджи кивнул — материал его, очевидно, устраивал.

— Теперь вы деретесь. Помните, без контакта. Сперва обмениваетесь несколькими ударами, потом Самсон толкает, и ты летишь… А где конструкция? Эй, принесите конструкцию.

Скоро принесли конструкцию — деревянное ограждение. Оно было заранее подпилено так, чтобы разваливаться от удара. Именно в него меня и должен был толкнуть Самсон. Но в общем-то ничего сложного — в прошлом я делал тысячи таких трюков. Это даже трюком-то не назвать.

— Давайте. Мотор.

Я разбежался, Самсон протянул руки, чтобы толкнуть меня, и в последнюю секунду его нога скользнула вперед. Ровно настолько, чтобы зацепить мою ступню. И от этого угол моего падения естественно изменился.

Вместо того, чтобы войти в середину ограждения, я полетел чуть в сторону, правое плечо пробило одну панель, но потом я ударился о каркас, который был сделан из твердого деревянного бруса.

Дыхание перехватило от боли. Я резко развернулся, а Самсон уже шагнул ко мне, чтобы добить ногой. Он, очевидно, не должен был бить в полный контакт, но я понял — ударит. Точно ударит.

— Стоять! — раздался громогласный голос Реджи. — Стоять, мать вашу!

Самсон послушался и остановился. Я полежал несколько секунд. Болело плечо, ребра, но все сразу стало понятно — он не поскользнулся. Он специально подставил ногу, чтобы я упал неправильно.

Я повернулся к Самсону. Он стоял, скрестив руки на груди. А Реджи уже бежал к нам, остановился посередине и повернулся ко мне.

— Джош! — сказал он. — Ты в порядке?

— В достаточном порядке, чтобы сломать ему нос еще раз, — сказал я. — Ты видел, что он сделал?

Внутри плескалась ярость. Да черт с ним, что он это меня специально свалил, этот урод ведь испортил дубль первого фильма, в котором я снимаюсь в этой жизни.

— Видел, — кивнул Реджи и повернулся к Самсону. — Что это было?

— Нога соскользнула, — равнодушно ответил тот.

Реджи молча посмотрел на него и сказал:

— Ты помнишь, что я тебе говорил вчера?

— Этот урод сам нарвался.

— Ты помнишь или нет⁈ — заорал режиссер. — Он идеально подходит на роль, а сейчас мог сломать ребра и руку! Где я тебе должен найти еще одного такого злобного белого качка⁈ Который еще и согласится сыграть в такой роли⁈

Вот теперь до меня дошло — именно в этом была проблема. Потому что надо было играть белого расиста, отъявленного ублюдка. И дело было не в том, что я круто двигался и умел драться, хотя и это тоже свою роль играло. Реджи просто не мог найти человека на роль.

— Я помню… — проговорил Самсон.

— И я тебя предупреждал, — сказал Реджи. — Все, ты уволен.

— Реджи… — начал было Самсон.

— Уволен, — повторил режиссер. — Пошел вон отсюда!

Самсон посмотрел на него, потом на меня. В его глазах появилась незамутненная ярость. Я ждал, что он сейчас бросится на меня, но нет, он отошел назад, взял куртку, которая висела на стуле, надел ее и ушел без лишних слов.

— Прости, Джош, — обратился ко мне Реджи. — Я пытался его урезонить, но он… Сам видишь.

Да, я видел. И похоже, что у меня появился настоящий враг. Если не считать тех бандитов-сектантов, которые чуть не утопили меня. Но тех я не видел больше ни разу, если не учитывать той случайной встречи на улице. А этот наверняка еще появится.

— А что с фильмом-то теперь будет? — спросил я у Реджи. — Он же главный герой и титульный актер.

— Снимем со спины с дублером, как ты сворачиваешь ему шею, — махнул рукой режиссер. — А потом введем его младшего брата, который пойдет тебе мстить. Выкрутимся, не волнуйся.

— Да я и не волнуюсь, — ответил я, хотя в голове мелькнула мысль, что Самсон этого так не оставит. И попытается до меня добраться.

Боялся ли я? Да вообще ни капли. Есть захочет — милости просим, я тогда ему не только нос сломаю, но и что-нибудь еще.

— Как плечо? — спросил он.

— Нормально, — ответил я. — Что-то еще снимать будем? Или на сегодня все?

— Твое лицо крупным планом, — ответил он. — Как ты клянешься отомстить ему за то, что он тебя побил. Сможешь? Или лучше перенесем, сцена короткая, можно и позже.

— Смогу, — кивнул я.

Мое лицо в фильме крупным планом — такого еще не было. Нужно изобразить все так, чтобы люди точно запомнили.

Уолтер поставил камеру на штатив, подошел ко мне и посмотрел в видоискатель.

— Чуть левее встань, — сказал он. — Вот тут.

Я послушался и встал, куда он показал. Солнце светило мне в правую щеку — хорошо, тень ляжет правильно.

— Просто смотри в камеру, — сказал Реджи. — Говори, что хочешь. Мотор.

Я посмотрел в объектив. Мне даже не надо было ничего придумывать, нужно было просто вспомнить, как Самсон собирался добыть меня. Я почувствовал, как лицо само собой исказилось, и начал:

— Ты думал, что это конец, — я сделал паузу и продолжил. — Ты ошибся. Это только начало. Я найду тебя и убью. И буду убивать каждого черного ублюдка, которого только встречу в этом городе. Это мой город, и он принадлежит белым. Таким как я.

Я еще несколько секунд посмотрел в камеру и заметил, как Уолтер показывает мне большой палец.

— Стоп, — сказал Реджи. — Все, сегодня снято. Пошли, расплачусь, тебе полагается сто баксов за сегодня. Дальше мне нужно подобрать нового главного героя. Но завтра приезжай, продолжим.

— Продолжим, — кивнул я режиссеру.