Вау. Я не могла понять, угрозы это или прелюдия.

В этот момент Тор откашлялся. Внимание переключилось, все глаза уставились на нас.

Артур не терял времени, оглядывая меня с ног до головы, и дьявольская ухмылка растянула его рот.

— Ну-ну. Посмотрите-ка. Ты припрятывал её от нас, Скала.

Анушка тоже оглядела меня, но совсем иначе.

— Ходили слухи, что ты убил её. — Она изобразила, как веревка затягивается вокруг её шеи, и издала удушливый звук.

Каталина цыкнула на них обоих, затем встала и направилась к нам. Она протянула руку, без спроса взяла мои, повернулась к Тору и сказала:

— Я знала, что он этого не сделает. Он не мог. Посмотрите на неё. — Она подняла руку под мой подбородок, приподнимая лицо и осматривая его. — Дорогая, ты прелестна. Твой отец всегда говорил о тебе. Его мягкий маленький ангелочек. Такая жалость, знаешь ли. — Она быстро отпустила меня и задрала нос, добавив: — Эта твоя сестра… — Кэт выразила чувство, которое я понимала слишком хорошо.

Чистое отвращение.

Я еще не успела произнести ни слова. Где-то позади нас послышались шаги, и мужчина в джинсах, сверкающих белых кроссовках и свободной белой футболке прошел прямо мимо Тора. Мой муж поприветствовал его небрежным:

— Страйкер.

Страйкер ответил, подняв руку с жестом дьявола, и подошел к своему месту, тяжело рухнув в кресло с вздохом.

Вот как.

Тор повел меня к столу. Перед нами был только один стул, но битвы за него не было. Не раздумывая, он помог мне сесть на место Малоккьо, а затем встал позади, положив руки на спинку стула, заявляя права собственности.

— Итак, — британец, которого я определила как Артура из «Армии Пальто», одарил меня игривым взглядом и очаровательно произнес: — Это правда, детка? — Он приподнял бровь. — Ты действительно подстрелила этого бедного ублюдка? В церкви, в день вашей свадьбы? — Я открыла рот, чтобы ответить, но он перебил: — Я спрашиваю только потому, что ты не выглядишь способной обидеть даже муху. — Снова я попыталась ответить, но он был слишком быстр. — Тот момент с пистолетом в букете… — Он издал восхищенный звук и посмотрел на меня с новым уважением. — Хорошая игра, дорогая. Об этом будут говорить еще долгие годы.

Тревога начала копошиться внизу живота.

Я не хотела, чтобы обо мне говорили долгие годы. Я хотела жить тихой жизнью с любящим мужем и милыми детьми. Я устала от этой игры. Устала от кровопролития.

Всё, чего я хотела — это мира.

Совершенно подавленная, я не знала, что сказать, когда Анушка чавкнула леденцом и уставилась на меня. Когда я ответила ей тем же, она окинула меня взглядом и произнесла:

— У тебя вид, будто у тебя токсичная пизда. — Э-э, что? — Один лиз — и он отлетит в космос. — Палочка от леденца торчала изо рта. — Я права, Тор?

Прямой ответ Тора был:

— Заткни свой рот, или я подойду и прибью твою пасть степлером, Нуш.

Её ответ был злобным:

— Я так и знала.

Черт. Всегда так? Неудивительно, что Тор так уставал, имея дело с этими людьми.

Вмешалась Кэт, потом Артур, и все четверо начали перекрикивать друг друга, пока не раздалось эхо каблуков. Повернувшись, я увидела её. Моя сестра вошла в зал с хитрой улыбкой. Она обвела стол взглядом, и только увидев меня, запнулась.

Мое сердце сжалось. Она выглядела как нельзя лучше в своем женственном костюме, но черты лица казались изможденными, и никакое количество консилера не могло скрыть темные круги под глазами.

Остальные замолчали. Артур, казалось, заметил паузу в шаге Винченцы. Он ухмыльнулся, качнувшись в кресле:

— Встреча выпускников, Веро?

Винченца не сводила с меня глаз, приближаясь. Её холодная манера соответствовала голосу:

— Похоже на то. — Когда она села в кресло, которое освободила моя свобода, она посмотрела мне прямо в глаза: — Привет, Вики. Ты хорошо выглядишь.

Я чувствовала многое, и трудно было это сдержать, но я ощутила руку Тора на своем плече, и кувырок в животе замедлился, а затем прекратился. Мое не менее невозмутимое: «Энца. Ты тоже», — должно быть, удивило её, потому что её брови поползли вверх, а улыбка стала почти насмешливой.

А потом — тишина. Мы застыли в гляделках, когда послышались новые шаги. Когда Тор сжал мое плечо, я моргнула и сфокусировалась на вновь прибывших. И серьезно пожалела об этом.

У меня перехватило дыхание. Потому что пятеро мужчин, которые уселись, занимая место во главе стола?

Они были пугающими.

«Ученики», как они себя называли, теперь сидели. Каждая пара глаз, с которой я встретилась, смотрела на меня в ответ.

Как и боялся Этторе… они заметили меня.

Все они были высокими и мускулистыми, но такими разными.

Мужчина с длинными белыми волосами, заплетенными в косу, высокими скулами и холодными, ясными голубыми глазами немигающе смотрел на меня. Его борода тоже была заплетена в одну прямую линию, касаясь груди. На нем был странный жилет из кожаных лоскутов. Кто-то мог сказать, что он выглядит жутко, но мне он казался неземным. Он выглядел так, будто принадлежал горам, снегам, и я не могла объяснить, почему, кроме того, что он сам был как Арктика.

Двое сидели бок о бок, и мне понадобилась секунда, чтобы понять, что они носят одно и то же лицо на разных телах. Они были идентичны, хотя кольца в носу их различали. У одного в каждой ноздре были гвоздики с цепочкой между ними, у другого — пирсинг септума. «Два гвоздика», казалось, интересовались мной. «Септум-Дэн», однако, смотрел на меня как на лающую среди ночи собаку, и он бы с удовольствием заставил меня замолчать, при необходимости пулей.

После минуты тишины самый пугающий мужчина — с длинноватыми коричневыми волосами, падающими на глаза, и широкой рваной улыбкой, вытатуированной чернилами на лице — подался вперед и тихо заговорил на ухо черноволосому мужчине с обсидиановыми глазами, сидевшему по центру. Я сразу поняла, что тот, кому он шептал, был Роам.

Я не слышала, что он сказал, но было ясно, что заявление обо мне, так как он не сводил с меня накрашенных глаз. Он был жилистым, но рельефным; его татуированное мускулистое тело было полностью открыто, так как он был лишь в брюках, черных подтяжках без рубашки, странных черных бусах из бисера на широкой груди, на которых висели серебряная пентаграмма и перевернутый крест, и тяжелых черных ботинках с серебряными пряжками.

На ком-то другом это выглядело бы нелепо. Но на нем?

Я могла легко принять его за альтернативную модель.

Каждый из них кричал об опасности, но один ленивый взгляд зловещего мужчины, сидящего во главе стола в окружении изгоев, заставил мое сердце подскочить к горлу, а кровь — зашуметь в ушах. В ухе сверкало маленькое серебряное кольцо. Он моргнул на меня, тяжелые брови дернулись, и он медленно, расчетливо провел рукой по аккуратно подстриженной бороде. Его голос был глубоким, когда он произнес небрежное:

— Этторе, объясни мне, почему у нас за столом еще одна Веро, когда я едва терплю ту, что есть. — Он не скрывал презрения к моей сестре, когда его взгляд прошелся по ней.

Она ответила тем же.

Тем временем я сидела, как вкопанная, сердце колотилось в груди так сильно, что, я была уверена, они все это видели.

Тор немного рассказал мне об этом человеке. Он даже говорил, что считает Роама другом — настолько другом, насколько может позволить себе такой человек, как Роам. «Ученики» были относительно новой кровью. Все они были частью печально известной фирмы «Сорок Девять», которой правил человек по имени Артем Козак. Он дал парням полную свободу действий в городе, и они почти уничтожили его.

Артем взял верх, набирая людей без разбора, и прославился тем, что создал армию воров. Никто не хотел войны с Артемом, потому что ни у кого не было достаточно сил для сопротивления. Поэтому, когда Артем начал скупать территории по всему Нью-Йорку, остальным оставалось только сидеть и смотреть, как растет его империя.

Он был выдающимся бизнесменом, и его внезапная смерть потрясла преступный мир. Тор рассказал историю о том, как парни, так почитали своего наставника, что на первую годовщину смерти выкопали его и привезли домой. Конечно, это было настолько надуманно и странно, что я просто отказывалась верить, что кто-то может сделать такое. От одной мысли об этом у меня по коже бежали мурашки.

Теперь парни Артема переименовались в «Учеников». Они заняли место, которое он оставил им, и хотя казалось, что Роам — глава стола, мой взгляд притягивало кресло рядом с ним.

Когда-то здесь был король, но теперь непритязательный трон пустовал.

Когда я спросила почему, Тор объяснил, что раз в год каждое место получает право голоса, и, как и все жаждущие власти, они голосуют за себя. Никто не хотел, чтобы один обладал властью над многими, особенно если этим человеком был Роам.

Муж рассказывал слухи о мужчинах, сидящих во главе стола. Что люди говорили, что они сумасшедшие. Что они все встретились в психиатрической лечебнице. И когда я усмехнулась этой мысли, я быстро пришла в себя, потому что Тор не смеялся вместе со мной.

Теперь, глядя на них всех вместе, я тоже больше не смеялась.

— Новое дело, — ответил мой муж человеку, которого называли Королем Демонов.

Роам обдумал это, и когда он откинулся на спинку стула, тот скрипнул. Он был крупным мужчиной. Самым высоким из всех, что я видела.

— Ладно. — Он выглядел равнодушным, проверяя часы. — Это дерьмо стоит мне полдня, а минута моего времени дороже всех вас вместе взятых. Так что, шевелитесь, мать вашу.

Я не могла перестать смотреть на него. Это было глупо и опасно, но я просто не могла иначе. В нем было что-то магнетическое, и хотя обсуждалось новое дело, я почти ничего не слышала. Тем более, когда Роам, казалось, почувствовал мой взгляд и встретил его своим изучающим. Я почувствовала, как шея загорелась, и когда его медленная улыбка обнажила остроконечные клыки, живот сжался, а по спине пробежала дрожь.

Мужчина определенно выглядел так, будто его укус хуже, чем лай.

Я тяжело сглотнула и отвела взгляд. По мере того как каждый за столом высказывал обиды друг на друга или на нарушение границ, вскоре Роам вызвал нас.

— Тор, надеюсь, твое новое дело не затянется.

— Не затянется, — заверил он, и то, что Тор сказал дальше, предназначалось только для моих ушей: — Как репетировали. Ты справишься. Холодная, спокойная, собранная.

Когда я встала и откашлялась, на меня уставились с одинаковым удивлением и замешательством, когда я обратилась к столу:

— Многие из вас знали моего отца. Я знаю, у некоторых из вас были близкие личные отношения с ним, и я думаю, по большей части, он был хорошим человеком. Место, которое он занял, — я указала на место, где теперь сидела сестра, — подходило ему идеально. Он был лоялен и счастлив, и никогда не требовал больше своей доли. — Винченца сверкнула на меня глазами, зная, что это был удар, и он попал точно в цель. — Вокруг имени Веро было много неприятностей, и не без причины. Некоторые сказали бы, что смена руководства была, — я помедлила, произнося это вслух, — разочарованием. — Челюсть Винченцы напряглась, но я продолжила: — Моя сестра не всегда идет в ногу со всеми, но справедливости ради, не думаю, что кто-то мог должным образом заполнить пустоту, которую оставил мой отец. Я знаю, что из нашего имени делают посмешище, и у меня есть просьба, если совет позволит.

Я помедлила. О Господи. Это закончится плохо.

Они внимательно слушали. Я выпрямилась и сказала:

— Это место принадлежит мне так же, как и ей, и, — я взглянула на сестру, надеясь, что она видит извинение в моих глазах, — я хочу заявить на него права.

— Прошу прощения, что, блять? — последовала яростная реакция Винченцы, когда она вскочила с места.

— Сядь, блять, — произнес Роам без особого напора, но ей потребовалась секунда, и сестра подчинилась. Если это не говорило о власти, которой он обладал за этим столом, то ничто не говорило.

Раздался легкий шум, Роам барабанил пальцами по краю стола. Он задумался, и когда заговорил, шум стих:

— Доведу до вашего сведения, что восстановление места Веро — это не то, что я поддерживаю, и я, со своей стороны, не голосовал «за». — О-о-о. Не лучшее начало. — Но вы меня заинтриговали. Винченца — старшая и имеет право на место. Почему мы должны отдать его вам, а не ей?

Сделай вдох. Сохраняй спокойствие. Говори медленно и четко.

Я подняла подбородок и сделала всё, чтобы скрыть эмоции, когда твердо заявила:

— Я была продана за это место. Без меня как оплаты оно никогда не было бы вынесено на совет или восстановлено. Не думаю, что это неразумная просьба — хотеть заявить права на то, за что я заплатила.

Раздался ропот согласия, и Энца огляделась, выглядя немного потрясенной.

— Вики, нет, — произнесла Винченца. — Ты не можешь этого сделать.

Нет? Смотри.

Роам долго смотрел на меня свысока, а затем тихо рассмеялся.

— Какого черта? Мое любопытство на пике, и я хочу посмотреть, как это выйдет. Давайте проголосуем. Артур?

Британец сказал:

— Я знаю, она ужасная заноза в заднице, но она имеет право. Это «против» от меня.

Каталина не колебалась:

— Если у нас должно быть место Веро, я предпочла бы, чтобы это была Веро, от которой мне не хочется выколоть себе глаз. «За».

Страйкер бросил на меня быстрый взгляд, не отрываясь от телефона:

— Конечно. Почему нет?

Анушка взглянула на Винченцу с крошечной улыбкой:

— Ты продала свою кровь — свою сестру — чтобы купить место за столом? — Она рассмеялась: — Холоднокровная сука. — Я была почти уверена, что она скажет «против», когда она удивила меня своим «за». И когда она снова посмотрела на Энзу, в её лице не осталось юмора: — Даже я знаю, что некоторые вещи за пределами дозволенного. Посмотрим, как ты попытаешься отвоевать его обратно, не имея ничего за душой.

Челюсть Винченцы окаменела, она избегала смотреть в глаза другой женщины.