—А ты ответишь мне ровно то, что я хочу услышать.

Свободной рукой он убрал волосы с моего лица, глядя мне прямо в глаза, когда начал игру. Без капли эмоций он произнес строгое:

—Ты моя.

Униженная, я встретила его холодный взгляд и неохотно пробормотала:

—Я твоя.

Глаза Этторе прищурились от удовлетворения.

—Ты принадлежишь мне.

Еще тише. Мои губы дрожали.

—Я принадлежу тебе.

Ему не понравилось, что я ответила тише. Я знала это, потому что он действовал быстро: одна рука сомкнулась вокруг шеи, другая схватила за затылок, он слегка встряхнул меня, требуя:

— Скажи, что я владею тобой.

Мои глаза закрылись, когда он толкнул меня. Мое дыхание сбилось, я жалко проскулила:

—Ты владеешь мной.

— До самой смерти и после.

Его дикие глаза сверкнули от моего колебания. Его губы скривились, когда он прогремел:

— Скажи это.

Тяжело дыша носом, я сделала вызывающую паузу, прежде чем сломаться. Моя челюсть болела, когда я произнесла дрожащие слова:

—До самой смерти и после.

Его глаза закрылись в экстазе, и он издал глубокий, чисто мужской звук в горле. Моя киска заныла в предвкушении. Без предупреждения Этторе встал, рывком подняв меня. Мое тело дернулось, когда он с силой рванул молнию на моем платье, грубо сдирая его с меня. И когда я осталась стоять в кружевном белье и черных туфлях, я скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться.

Я услышала это за миллисекунду до того, как почувствовала. Сильный шлепок по заднице заставил меня зашипеть от боли.

Этторе щелкнул языком.

—Глупая девочка.

Мои ягодицы зло пульсировали, и я сжала кулаки по бокам, чтобы не сорваться. Он заметил это, конечно, и угрожающе рассмеялся:

— О, сделай это. Я, черт возьми, бросаю тебе вызов. Давай, покажи мне.

Я заставила себя успокоиться, и он, казалось, был разочарован.

— Нет? — хмыкнул он. — Это не весело.

Твердой рукой между лопаток меня подтолкнули вперед. Я споткнулась о кровать, потеряв каблук, и когда увидела Этторе, быстро приближающегося ко мне, я сделала глупость.

Я попыталась уползти на четвереньках.

Он ухмыльнулся, бросившись вперед и легко поймав меня за лодыжку.

— Куда это ты собралась?

Легкого рывка было достаточно, чтобы поймать меня. Я была дурой, что чувствовала себя одновременно в ужасе и в возбуждении. Я тяжело дышала, когда он положил тяжелую ладонь мне на середину спины, прижимая к кровати, пока моя задница оставалась высоко в воздухе. Когда я почувствовала, как он щелкнул резинкой моих трусиков, я дернулась, но это было лишь для вида.

—Посмотрите на это. Подарок для меня, так красиво упакованный. Посмотрим, что внутри.

Я начинала понимать, что ему нравится. Я снова дернулась, когда он сорвал мои трусики до колен, обнажая меня, затем подошел ближе и выдохнул мне на киску:

— О, детка. Тебе не стоило этого делать.

Мои щеки пылали.

Конечно, он не собирался…

Внезапно мои глаза закатились, рот открылся, пальцы на ногах поджались, когда Этторе прижал язык и лизнул меня от полоски до самой щели. Он лизнул раз, два, а затем погрузил язык внутрь, исследуя, пробуя на вкус, и я покинула этот мир.

Смерть от наслаждения — неплохой способ уйти.

Я не заметила, как он отпустил меня, пока его руки не охватили мою задницу, разминая обе ягодицы, пока он ел мою киску. Я тихо застонала, в ужасе осознав, что мне это действительно нравится. А он… Боже мой, звуки, которые он издавал.

Он рычал, как голодный зверь, а я была поглощена как его желанная добыча.

Я оглянулась, и у меня внутри всё упало. Было что-то по своей сути грязное в том, чтобы быть обнаженной таким образом, почти полностью без одежды, пока он оставался полностью одетым, беря то, что хотел.

Эта мысль заставила меня дернуться против него.

Это понравилось моему мужу. Я знала это, потому что он вытащил язык достаточно, чтобы прорычать:

— Если хочешь кончить, ты будешь трахать мой рот.

Я хотела кончить. Я жаждала этого больше всего на свете. Я хотела, чтобы это наполнило его рот. Я хотела, чтобы он попробовал это. Я была хорошей девочкой.

Для него я буду тем, кем он захочет.

Я дернулась, подаваясь назад. Я делала это снова и снова, и каждый раз, когда я это делала, язык Этторе лизал меня внизу, задевая клитор. Я боролась за это. О Боже, я воевала за кусочек рая. А потом я начала издавать беспокойные звуки, бросаясь назад на него, трахая его лицо. Влажные, чавкающие звуки отскакивали от стен. Мой клитор начал набухать, разгорячённая киска сжалась, и желудок напрягся, когда я почувствовала приближение. Он сосал мои опухшие губы, постанывая от удовольствия. Все мое тело напряглось, и из меня вырвался низкий стон. Этторе причмокивал мою влажную дырочку, словно я была редким деликатесом, и в тот момент я доверилась ему.

Еще.

Чуть-чуть еще.

Пожалуйста.

Моя голова откинулась назад, глаза затрепетали, и я тяжело дышала без стыда.

Вот так.

Этот тяжелый вдох превратился в короткие, высокие крики чистого блаженства. Этторе сжал мою задницу так сильно, что я знала — останутся синяки. А потом, внезапно, это ударило меня, как чертов товарный поезд. Резкий крик, вырвавшийся из меня, содрал горло изнутри. Мое тело напряглось, когда я сотрясалась в оргазме. А Этторе выпил его с низким стоном удовлетворения.

Муж позволил мне упасть на кровать. Я жадно ловила воздух, отходя от затянувшегося удовольствия. Где-то позади себя я услышала шелест одежды, и прежде чем я успела вернуться в реальность, Этторе перевернул меня, рывком притянул вперед, поднял мои ноги, прицелился и вошел. Мое лицо исказилось от боли. Слабый крик вырвался из меня, когда его толстый член растянул мою раздраженную, нежную киску, но когда посмотрела на него, я забыла обо всем дискомфорте, потому что Этторе был голым.

Ослепительно голым.

Его тело было чем-то из выставки изобразительного искусства. Мускулистый и сильный, он был живой скульптурой, которую я должна была боготворить. С яростным выражением лица он прикусил нижнюю губу, когда входил и выходил, трахая меня безжалостно. Все мое тело сотрясалось от каждого толчка.

Ему это нравилось.

Ему нравилось еще больше, когда он схватил мой бюстгальтер и резко дернул, обнажая скромную грудь. И затем он двигался с еще большим рвением, просто чтобы наблюдать, как она подпрыгивает. Он сжал одну мягкую грудь, сильно ущипнув сосок. Мое напряженное тело сжалось вокруг него, и Этторе зашипел:

— Смотри, как быстро она подчиняется. Она такая хорошая, отзывается на каждое мое прикосновение.

Он схватил мое бедро, вонзив ногти в нежную кожу, не отрывая взгляда от места, где наши тела соединились.

— Каждый раз, когда я выхожу, она пытается втянуть меня обратно. Ты видишь это? Ты чувствуешь это?

Он посмотрел на меня:

— Знаешь, что это значит?

Я покачала головой, и Этторе замер внутри меня по самые яйца, выпустив ногу и схватив меня за щеки грубыми руками, притянув лица близко, где он заставил мое сердце замереть.

— Она влюблена.

Как бы глупо это ни было, я подумала, что он может быть прав.

Он отпустил меня, и моя голова упала на матрас. Он трахал меня медленнее, с большим контролем, и хотя я хотела еще одного оргазма, я была слишком измотана, чтобы даже пытаться достичь его. Вместо этого я внимательно наблюдала за ним. Я не была готова к тому, когда он внезапно рывком закинул мои ноги себе на плечи, наклонившись в талии, возвышаясь надо мной — новый угол делал всё более тугим, что, в свою очередь, заставляло меня чувствовать себя более заполненной. Мои губы приоткрылись, и когда я бессознательно сжала киску, Этторе невольно дернулся в меня. Его лоб покрылся испариной, когда он прорычал:

— Иисус. Черт. Детка, ты такая чертовски тугая. Сделай это снова.

Я сделала. Мое тело обволокло его, туго, как перчатка, и он громко застонал.

— Ты принимаешь противозачаточные?

— Нет, — выдохнула я прерывисто.

— Хорошо, — было всё, что он сказал, входя в меня сильнее и быстрее, подталкивая меня выше на кровать. Его кожа громко шлепала по моей. Его взгляд стал туманным, он тяжело дышал носом, а затем пробормотал: — Ты хочешь мою сперму, не так ли?

— Хочу, — вскрикнула я и удивилась, обнаружив, что имею в виду именно это.

— Моя маленькая шлюшка хочет, чтобы её киску заполнили.

— Да.

— Сейчас, — прохрипел он, прежде чем толкнуться вперед и замереть внутри моей ноющей, изнасилованной киски. Его голос стал напряженным, когда он приказал: — Прими это, сука.

Его член начал пульсировать внутри моей растянутой дырочки. Его лицо исказилось словно от боли, когда, всплеск за всплеском, он кончал внутри меня. Он стонал, его тело стало жестким. Я чувствовала, как влага вытекает из меня и стекает вниз, покрывая мою попку.

Этторе сбросил мои ноги и упал вперед, навалившись на меня. Он был слишком сильным, слишком тяжелым, но я наслаждалась его весом. Я не могла удержаться, чтобы не обхватить его за спину и нежно не провести кончиками пальцев по его влажному позвоночнику. Его полутвердый член был всё еще внутри меня.

Он принял мое прикосновение. На самом деле, я могла бы поклясться, что он приветствовал его.

Мы оставались так долгое время. А когда напряжение спало, Этторе поднял голову из пространства между моей грудью и сонно моргнул. И это был первый раз, когда я видела его без тени многолетнего напряжения на лице. Мой желудок сжался. Без него он выглядел моложе. Свободнее.

Не сдержавшись, я придвинула лицо к его, нежно провела носом по его носу, а затем нежно поцеловала его в губы. Поначалу он не ответил. Думаю, он был удивлен внезапным проявлением нежности. Но затем он обхватил меня рукой и перевернулся, увлекая с собой. Теперь, нависшие над его высоким телом, наши поцелуи стали медленными, но страстными. Он обвился руками вокруг меня, а я впилась в его губы, пока он тянулся вниз, чтобы сжать мои ягодицы.

Я парила от чувств, которые он вызывал. Все в моей жизни относились ко мне так, словно я слабая. Но не Этторе. Он вытолкнул меня далеко за пределы моей зоны комфорта, зная, что я достаточно сильна, чтобы принять то, что он дает. И как раз перед тем, как я сделала бы глупость вроде признания в вечной любви, внезапно меня оттолкнули обратно на матрас.

Я почувствовала потерю немедленно. Моя киска ныла, и наши смешанные соки вытекали из меня, как слезы скорби. Я моргнула, глядя на внезапную разлуку, и тихо нахмурилась, наблюдая, как он, голый и гордый, небрежно идет к куче одежды и начинает одеваться.

Тишина была долгой и смертельной. Я не могла вынести её ни секунды больше, поэтому заполнила её вопросом, который хотела задать с тех пор, как впервые увидела его.

— Сколько тебе лет? — прозвучал нерешительный вопрос.

Он натянул брюки, застегнул пуговицу и молнию, затем резко ответил:

— Тридцать семь.

О. Вау. Ну ладно.

Он был намного старше, чем я думала.

Я не знала, что еще сказать. Похоже, разговор тоже не был коньком Этторе, потому что, накинув рубашку и обувшись, он взял пиджак и галстук и направился к открытому дверному проему.

Я не могла скрыть, как упало мое выражение лица и как тяжело оборвалось всё внутри.

Ошеломленная, я встала на дрожащие ноги и вцепилась в край одеяла, натягивая его на себя, пока бросилась следовать за ним. Я остановилась на трех четвертях лестницы, наблюдая за ним в фойе, и, должно быть, звучала жалко, когда тихо и взволнованно спросила:

— Куда ты уходишь?

Он даже не взглянул на меня, закончив застегивать рубашку, и сказал бесстрастно:

— Слушай, мне пора. Одежду найдешь в комоде, кухня заполнена.

Что?

Я была ошарашена, когда он закончил словами:

— Располагайся как дома, — прежде чем открыть входную дверь, выйти и закрыть её за собой с твердым щелчком.

Онемевшая, я споткнулась в соседнюю комнату и наблюдала через окно, как он садится в свой внедорожник, заводит двигатель и выезжает с подъездной дорожки. Мое сердце сжалось, когда он уехал без колебаний.

А я-то беспокоилась о том, что будет дальше. Общее пространство. Условия сна. Быть чьей-то женой и мачехой трем детям.

Как оказалось, беспокоиться было незачем.

Глава 11

Золотая клетка

Виттория

Этторе не вернулся ни в ту ночь, ни на следующий день, ни через день после этого. Возможно, я была глупо наивна, но спустя неделю до меня наконец дошло, и мое сердце ушло в пятки.

Он вообще не собирался возвращаться.

Этторе бросил меня.

Я начала собирать небольшую сумку. Мне было не по себе от мысли, что я заберу слишком много вещей из гардероба, набитого одеждой, которая мне не принадлежала. Да, я была уверена, что всё это было куплено для меня, так как вещи были моего размера и всё еще с бирками, но всё равно. Этторе, может, и был моим мужем, но теперь мне всё стало ясно. Он не собирался принимать меня как жену. По крайней мере, не в традиционном смысле.

До этого момента я даже не пыталась уйти. Это было жалко, но я ждала. Ждала возвращения Этторе. Я убеждала себя, что он вернется, но он оставил меня здесь без телефона, а когда я попыталась воспользоваться стационарным аппаратом на кухне, в трубке не было гудка. Я не могла никому позвонить, а даже если бы и смогла, то не знала точно, где нахожусь. Поэтому я целыми днями ходила взад-вперед. Я убирала в и без того чистом доме. Я читала книги из библиотеки, не воспринимая ни слова. Я смотрела телевизор с открытыми глазами, но ровным счетом ничего не понимала. Я готовила, но аппетита почти не было, поэтому ела только тогда, когда мое тело начинало громко протестовать. Я спала в хозяйской спальне, крепко зажмурившись, с барабанящим в ушах сердцебиением.

Я механически выполняла действия, имитирующие жизнь. И все равно ждала.