– Ещё час назад, когда я закончил последний осмотр, они были по-прежнему, очень слабы, а некоторые без сознания! – значимо выделил и пробежался по каждому из нас оценивающим взглядом. – Полагаю, – коротко помолчал, – они лечат друг друга… Эдакий энергетический обмен, балансирующий их общие силы. Это только теория, и всё же…

Ректор вскинул бровь, сведя перед собой руки замком:

– Интересная теория. Отслеживайте её состоятельность, а пока, пусть выпьют зелье. И никаких игр и веселья! – строго погрозил пальцем мистер Шайх. – Вы мне нужны здоровые, крепкие и бодрые уже в кратчайшие сроки. Дело у нас опять вырисовывается, а время поджимает…

– Как дело? – ахнула Изэлла, обречённо прогулявшись взглядом по лицам присутствующих, словно от нас с ребятами ждала поддержки и понимания, а от ректора и лекаря – признания, что это розыгрыш. Но так мы все молчали, она убито обронила: – Мы от этого дела ещё не отошли… Да и бал у нас на носу, а мы ничего не успели. Ни наряды купить, ни красоту навести…

– Вот и я о чём, – многозначительно кивнул ректор. – Дел много, а вы тут… академический инвентарь портите, – пожурил ректор. – Так! Всё! Зелье выпить! В лазарете убраться! И отдыхать! Скоро приду опять проведать, и у нас будет важный разговор! Ах, да, – хлопнул себя по лбу, – НИКАКОЙ МАГИИ! Берегите внутренние силы! Уборку делать руками.

– М-м-м… – замычали недовольно ребята, а мистер Шайх отрезал:

– Да-да-да! Только так! Физический труд полезен. Особенно вам! Он позволяет отдохнуть голове, и она начинает лучше думать, – бросил напоследок, и только Венециан принялся раздавать стаканы с зельем, ректор покинул лазарет.

Глава 45

Елисия

– Я как узнал, всё это время места себе не находил, – запально отчеканил дядя, неожиданно навестив лазарет после ухода и Венециана и ректора. И вообще, показалось, что он тут тайком.

– Всё обошлось, – я дунула на рыжую прядь, назойливо щекочующую нос, не хуже перьев, от которых к слову, уже вся исчесалась.

– Но спасибо, что волновался, – я осторожно покосилась на остальных. Глазами пробежалась по лазарету, убеждаясь, что уже почти всё убрано, хотя ещё минуту назад чертыхалась – казалось, мерзкие перья нескончаемы, и сколько бы их не собирала, они всё равно откуда-то появлялись…

Изэлла так вовсе устроила байкот уборке, и зарылась под одеяло, нет-нет, да и разрежаясь аллергическим чихом.

– Конечно, я волнуюсь! – горячо заверил дядя. – Как же иначе?! – шагнул ко мне с объятиями. Я не успела шарахнуться, потому что не ожидала от него такого порыва, да и вообще, не привыкла к обнимашкам, как таковым.

Дядя, видимо то же – не понял, зачем это сделал, и тем более не знал, как это делать. Так что повисла неуютная пауза в неловких руках родственника. Дядя, видимо, попытался импровизировать, да вышло не очень. В итоге немного меня потискав, мистер Чарльстон отступил, с виноватым выражением на лице:

– Прости, что сразу не пришёл. Но меня не впускали, – добавил тише, словно это был секрет. – Говорили, ты ещё очень слаба, и в себя не приходила. Но я смог пробраться, пока мистер Венециан и мистер Шайх ушли. Теперь я тут, а ты… – запнулся на слове, видимо, подыскивая верное, и окидывая меня оценивающим взглядом, – в сознании. И даже уборкой занята, – закончил обескуражено. – Полагаю, меня обманули.

– Нет-нет, – поспешила его заверить я. – Я и правда была без сознания. Но потом… проснулась… и мы с ребятами… – запнулась в свою очередь, покосившись на друзей. Мальчишки молчаливо продолжали сражаться с оставшимися кучками перьев, а Изи, наконец-таки покинула своё убежище под одеялом, но всё так же оставаясь на койке, задумчиво-въедливым взглядом смотрела на нас с дядей.

Не зависть булькала в холодных глазах, скорее подозрительность и нескрываемая неприязнь… И не ко мне – к моему родственнику, хотя я искренне не понимала, чем она могла быть вызвана. Разве мог дядя чем-то насолить незнакомой девушке?

– Одним словом, – решила как-то нарушить затянувшуюся паузу я, – мы немного перестарались, выражая радость от того, что живы… – размазала концовку, вымучено улыбнувшись.

– Но зато вам уже лучше, – нашёл что-то положительное в случившемся дядя.

– Есть такое, – кивнула, не упоминая, что нам дали зелья, от которого теперь сила била ключом, а боль отступила. – Гораздо лучше, – тянула слова, не зная, что ещё сказать.

– Ну что ж, – родственник то же мялся. – Я тебя увидел. Убедился, что жива. Здорова. Мне стало легче. Надеюсь, как найдёшь время, ко мне заглянешь… Так сказать, проведать, поболтать с любимым дядей, – давил на совесть, укрепляя догадку, что ему важно со мной поговорить. Вернее, он хочет узнать подробности выхода в Поле. И если бы не компания в лазарете, его бы ничего не остановило учинить допрос здесь и сейчас.

– Конечно, – опять насильно улыбнулась, чувствуя себя обязанной. Каким бы он не был, он мой дядя. И сейчас проявил чуткость и заботу, навестив… Других никто не пришёл навестить.

– Обещаю, как только меня выпишут, я к тебе сразу же зайду.

– Хорошо, милая, – дядя вновь ко мне подступил. Его объятия мне не нравились, но я позволила себя коротко обнять и чмокнуть в лоб. – Поправляйтесь быстрее, – кинул всем и никому конкретно родственник и ушёл, позволяя нам доубираться до конца.

Правда, ребята свои мысли по поводу моего дяди озвучили:

– Мутный… – брякнул Чайо.

– Уж прости, Лиса, но как-то мало заботой попахивает, – заключила колюче Изэлла.

– Я ему не верю! – свои пять копеек вставил Войр.

Они были единогласны в мнении, что дядя не так прост, как хотел казаться. И не так бескорыстен, как бы я не желала думать.

И всё же – он мой родственник, а не их!

– Родственников не выбирают, – сухо отрезала я. – Давайте не будем о нём. Я бы очень хотела проведать Грознича и Эйзу, – перевела тему в другое русло. – А ещё бы хотела узнать, что случилось после того, как я вырубилась и Тёмный хвостом атаковал Шепса…

Расстрельный, обвиняющий во всех смертных грехах взгляд Крома заставил спешно оправдаться:

– Войр, они сражались с нами. Конечно, меня волнует их самочувствие. И не просто «как там мой парень?», а как там Эйза и Грознич, которые для меня отныне, как брат и сестра. И которые сильнее остальных пострадали в бою…

– Эйза, – тихо поправил Кром, сбив с мысли.

– Что, Эйза? – уточнила я с упавшим сердцем.

– Грознич пострадал не больше нашего, – огорошил Войр, – а вот Эйза сильно. Только Шепс не пожелал её оставлять в одиночестве и жертвует свою кровь, чтобы быстрее восстановить регенерацию…

– Как? – сморгнула непонимающе. – Он сам… Но почему? – кидала короткие вопросы, пытаясь более чётко сформулировать рваную мысль. – Наверное, переживает из-за того, что она его защитила, – по обычаю, сама спросила, сама ответила.

– Возможно, – кивнул Войр. – А может что-то больше…

– Ты о чём? – слегка озадачилась я новой репликой оборотня.

– Сама поймёшь, если не слепая дурочка.

– Кром, прекрати говорить загадками! А вы чего улыбаетесь?! – надоело это странное общение в одни ворота. Я себя и так непрошибаемой дурой ощущала. И это не нравилось. Категорично!

Да и остальные хороши, ухмылялись загадочно.

– Вы все знаете что-то, чего не знаю я? – осенило меня. – Ау! Я думала мы семья… – возмущённо выдохнула.

– Семья, – хмыкнул Чайо, уперев руки в боки, – но только мы вот такая семья с придурью, в которой обязательно нужно, чтобы кто-то выделялся этой самой дурью…

Я негодующе мотнула головой.

– Ничего смешного не вижу! И я не… дура! Хотя вы упорно на этом настаиваете! – ворчливо подытожила. – Вы как хотите, а я хочу навестить наших!

– Но нам нельзя покидать лазарет.

– Если никто не узнает, никто и не наругает, – пожала плечами я. – Тем более, – опять окинула всех взглядом, – вы же слышали, что сказал Венециан: «Мы лечим друг друга, делясь силой». А Грознич один… себя растрачивает на Эйзу. Понятно, так бы каждый из нас поступил, – на миг умолкла, получив скептические взгляды остальных, словно говорила нечто, что их, мягко говоря, заставило задуматься. – Не смотрите на меня так, будто я секрет рассекретила. Сделали бы! – настаивала, не услышав по-существу ни одного возражения от ребят. – Кровь из носа! Вы только для вида нелюдимые и заносчивые, на остальных плюёте с презрением и важности себе набиваете. А на самом деле – вы лучшие! – говорила больше сердцем, потому что не готовилась к признанию… вот и выходило рвано, путано, зато как чувствах и видела… – Поэтому вы рискуете собой. Поэтому ни другие, а вы идёте каждый раз в Поле, зная, что это может быть ваш последних выход. И сражаетесь так, что я… беззаветно гордая, что теперь одна из вас. Что с вами вместе! Что даже если меня будут с пеной у рта убеждать в вашей злой сущности, не поверю. Теперь я вас видела… настоящих. Теперь уже я знаю вас как никто, ведь ничто так не сродняет как пролитая за одну идею кровь…

– Мда, – Дэрэк таращился, открыв рот.

Войр мрачно зыркал, не проронив ни звука.

– Ну, ты дала?! – первой отмерла более-менее внятно Изи. – Наговорила столько, что я потерялась в потоке твоего сознания, а мне вполне хватило: «Пошли прогуляемся до Шепса с дикаркой!», – умело разрядила обстановку легкомысленным заявлением. – Ну, кто с нами? – повернулась к парнями. – Или боитесь, что вашу брутальность помнёт ректор строгим выговором?

Чайо хмыкнул, шуточно кулаком подруге пригрозив.

Кром только головой качнул, мол, да ну тебя…

Но уже было ступив к двери, меня придержала Изи, позволяя ребятам первым покинуть лазарет:

– Ты только эту фигню о нас другим не сказани. Они не поверят, а мы… прибьём! Не со зла, – змеино, но мило улыбнулась, – так, жалости ради.

Глава 46

Елисия

То, что мысль была нелепой и обдуманной, я поняла, стоило нам в больничных пижамах оказаться в коридоре.

А где лежали Грознич и Эйза?

Мысль мелькнула быстро и так же испарилась.

У нас же есть ищейка.

Как и следовало ожидать, Кром уже поймал след и шёл первым, явно знал, куда двигаться.

– Здесь, – жестом показал, что мы у цели. Дверь в заветную палату обнаружилась в этом же крыле, но ближе к кабинету Венециана. Так же молчаливо, словно на задании, оборотень открыл дверь без единого скрипа, и мы украдкой, воровато оглядываясь, пробрались в палату, где и правда оказался Грознич.

– Привет! – улыбнулась ему Изи.

– Здорово! – махнул Чайо.

– При-вет… – я замерла на входе, пытаясь сообразить, что именно меня поразило.

То, что Шепс и Эйза на больничных койках… очень близко, ровно настолько, чтобы могла поместиться капельница с трубочками в обе стороны, на которой висел пакет с донорской кровью. Или то, что Грознич… держал дикарку за руку, словно боялся отпустить хоть на миг. И было в этом что-то такое, что вышибло из головы все разумные мысли.

Я не имела права злиться или ревновать, но почему-то меня… наполнило этими чувствами по самое горло. Во рту аж пересохло…

Потому что Шепс на меня посмотрел едва ли, впрочем, как и на других. Его взгляд, направленный на Эйзу… Да, именно он меня отрезвил.

Вероятно, я полная, неисправимая идиотка, но только сейчас поняла что и ТАК Шепс на меня никогда не смотрел. Даже когда был мной зависим! Да и никто… Разве что… Войр.

С какой-то лишающей дара речи нежностью, тоской и в то же время невыразимой болью. Как мужчина, который искренне, до молчаливого отупения, безнадёжно влюблён.

На этой мысли меня вообще пошатнуло.

Грознич, что… влюблён?

В неё?

В дикарку?

Нет!

Он не может…

Это ведь просто очередная зависимость от крови?

Вопросы таранили разболевшуюся голову, а весёлое щебетание Изи, дополняемое приглушённым смехом Чайо, словно рука неумелого маэстро, била по расстроенному инструменту, надрывая мою нервную систему.

Они не смеют так со мной поступать! Опять! Меня предали!!! За что? Я ведь… не предавала… я упиралась и сопротивлялась! Я сражалась с природой до последнего!

Ненавижу!

Вроде с хорошими мыслями шла, настрой был – помочь, подбодрить, а обнаружив чужие! Для меня запретные "чувства", растерялась и утратила добрый порыв спасать.

Даже в глазах защипало, как стало невыносимо, невыразимо неприятно на душе и больно на сердце.

– Не делай этого, – приглушённый голос Войра, вынудил вернуться на землю.

Мы с Кромом остались у двери, в то время как Чайо и Изи, уже чуть ли не сидели на койке Шепса, развлекая какими-то новостями, к сути которых и не прислушивалась.

– Не делать, что? – придала голосу легкомысленности.

– Никто из нас не застрахован от такого…

– Не понимаю, о чём ты! – продолжала разыгрывать беспечность.

– Я предупреждал… – Кром тоже не унимался. И так обличительно прямо на меня посмотрел. Словно всё понимал и даже сочувствовал моему неприятному открытию.

– Мило с твоей стороны, – изобразила улыбочку, хотя улыбаться совсем не хотелось. Даже скулы свело от наигранности.

– Мне очень…

– Молчи, – попросила без злобы, скорее умоляя не сыпать соль на рану. – Мне просто нужно время. Сжиться с этим… Смириться и отпустить. Если природа так хочет, я просто обрасту новым панцирем…

Ни разу на него больше не взглянула, но ощутила, что оборотень будто задался огнём надежды. А я пока была не готова это видеть… или не дай бог, укреплять надежду… Его счастье могло меня выбесить, а срываться на Кроме из-за другого – совсем было бы дном.

– А-а-а, – похлопала в ладоши Изэлла, притягивая на себя внимание. – Совсем забыла, мы вот зачем пришли, – Она прогулялась по всем нам восторженным взглядом, едва не танцуя от счастья. – Тут мистер Венециан выдвинул гипотезу, что мы, находясь вместе, делимся жизненной энергией и помогаем друг другу залечиваться быстрее, – взяла на себя роль рассказчицы. – Так вот, – выдержала небольшую паузу, – мы пришли проверить состоятельность его предположения, – широко улыбнулась, будто ждала шквала восторгов и аплодисментов.