И откуда только взяли?!

Хотя, предсказуемо и ожидаемо, но я уже физически не успевала сосредоточиться, чтобы отдать осмысленную команду растениям, поэтому шарахнулась… По обычаю нелепо оступилась, запнувшись о цементный камень и позорно завалилась на грязный пол, уже оттуда в ужасе таращась на сатанистов. В играющих бликах на масках Тёмных читала свою гибель, но меня спас Грознич:

– ДУРА! – прям от души выплюнул он.

Словно сама смерть появился в балконном проёме на фоне аллеющего рассвета. Пропал из видимости, а в следующий миг уже протаранил ближайшего ко мне сатаниста. Заловил в крепкие объятия. Ощерился упырём и вонзил длинные клыки в горло жертве – сатанист лишь коротко взвыл, через секунду уже обвисая в руках Грознича.

Меня чуть не вывернуло от этой картины.

Сатанисты, признаться, тоже опешили… Правда всего на мгновение, ровно пока их главный не рявкнул:

– Не стойте! Убейте его!

К моему глубокому шоку, он уже был свободен от пут… это четвёртый сатанист постарался… И ко всему прочему он уже был вооружён… двумя кольями…

Один из которых кинул ближнему «брату» и они полукругом двинулись на Шепса, тесня упыря к стене.

– А эта… моя! – шероховато распорядился главный, а я как наяву видела, что под маской мужик оскалился. В его руке блеснуло оружие, в глазных проёмах полыхнуло красным.

Он, и правда, ТЁМНЫЙ!

Шагнул ко мне:

– Сейчас проверим, насколько ты уязвима… – пророкотал с угрозой.

Вот же мы попали?!.

И сердце биться перестало, волнение удушливо подкатилось к глотке. Вот только… меня не стоит загонять в угол, я ведь чокнутая… отбиваться сильнее начинала, об этом мне Кром много раз говорил.

Как всегда не врал… не ошибался! Слишком хорошо меня знал!

По венам горячая кровь побежала. Сердце мощным ударом заставило меня собраться с силами.

– Попробуйте! – ощерилась зло я. Вскочила на ноги и решительно махнула руками, призывая своих помощников…

Здание содрогнулось, раздался скрип, хруст, треск…

Смешалось всё: кони-пони, белое-чёрное, огонь, мрак… крики, вопли, стоны. Кто где и что, вообще, за безумие творилось?..

Признаться, плохо понимала, что происходило – уж больно куча из всего тесная и кровавая, да к тому же она двигалась… Я даже не соображала, кто побеждал… просто бездумно таращилась на массу из тел, растений и боялась отпустить ситуацию… Но когда силы были на исходе… В глазах рябило, дыхание вырывалось с хрипами, а над месивом взвилась тёмная аура, я опустошённо осела на пол…

Наверное, вот так и прогрызают бой.

Вроде не решён исход, но ты настолько выжат, что тебя и комар бы смог добить!

Но я была жива… вроде…

Непонимающе смаргивала пестроту перед глазами и старательно сосредоточивала зрение, чтобы разобраться, кто жив ещё, и что конкретно с другими…

Тёмная сущность несколько секунд облаком покачивалась над упавшей грудой растений и тел, и только я подумала, что набобы как-то её пленить, стремительно уплыла в одну из дыр в стене здания.

– Чёрт! – обессиленно выругалась и поползла к груде тел.

– Грознич… – убито бормотала, разгребая завал и стаскивая бездыханные тела сатанистов с самого крупного бугра. – Шепс, не смей умирать… не то… я тебя убью! Ты не можешь вот так… – не отдавая себя отчёта угрожала ему, пока наконец-таки не обнаружила долгожданное тело.

– Грознич! – ускорилась, без нежности раздирая путы растений с упыря. – Шепс, миленький… – чуть не захныкала, потому что он не подавал признаков жизни. А к капитальному удушью растениями и телами противников в плече Шепса, со спины чуть выше сердца был воткнут кол. – Нет-нет-нет, – запричитала я. Осторожно взялась за кол… и, мысленно досчитав до трёх, выдрала его из упыря, в ужасе смотря как сильно и быстро джинсовая куртка стала пропитываться кровью. – Несколько секунд соображала, как это остановить, и не будь дурой дёрнула ближайшего сатаниста за длинный балахон. Оторвала кусок, залепляя им кровоточащую дыру в плече Грознича.

– Ну же… прости, дура. Знаю… – смахнула с глаз накатившие слёзы. – Только скажи… всё сделаю. Шепс, миленький… только не умирай… – всхлипывала, теряя надежду. – Нет, ты не сдохнешь! – неожиданно для себя рыкнула я, ударяя по щеке парня. – Ты же упырь! Ты же… Проклятый! Какая смерть от кола?! – негодовала так, словно имела на это право. – Подумаешь, кровь теряешь… – фыркнула я и тотчас спохватилась: – Кровь! ТОЧНО! КРОВЬ!

Глазами поискала то, чем могла себя поранить, но всё было в растениях и телах, поэтому плюнула и щелчком приказала вьюнку достать мне клинок.

Послушное растение выполнило указ быстро, и я одним махом лезвия рассекла свою ладонь:

– Только посмей потом сказать, что я тебя нарочно подсадила на свою кровь, – злилась на Грознича, на себя.

Кровь бодрой струйкой потекла по моей поднятой руке, пока жирной каплей не упала на губы Шепса.

Ждать долгой кормёжки не желала, поэтому сжала кулак сильнее, позволяя более сильному потоку крови попасть в рот упыря.

Вначале ничего не происходило, но чем больше на меня накатывало отчаяние, тем больше в голову лезло странных мыслей: от «я виновата и с таким грузом жить не смогу», до «сатанисты ждали… меня… это не совпадение, а значит, главный враг в академии, ведь только там знали, что мы выйдем в Поле!».

Но потом… на миг показалось, тело Грознича стало чуть теплее, что, в принципе, невозможно, потому что упырь даже при жизни был холоднее остальных живых!

– Шепс, – с надломом в голосе обронила я. На самом деле, мне становилось всё хуже, я и без того была вымотана дракой, а теперь и подавно… чувствовала как из меня медленно, но верно уходила жизнь.

Я не жадная, была готова и всю кровь отдать, лишь бы Грознич вернулся к жизни, но только по доброй воле… от чистого, искреннего сердечного порыва, но когда тебя хватают и начинают нагло пить, что и сделал Шепс, напрочь забыв, что я… не еда, а так… донор во спасение… вот тогда я категорично несогласная!!!

Буду брыкаться и сопротивляться!!

До последнего!!!

Правда это «последнее» оказалось «скоро»… потому что яд слюны упыря на меня действовал, так же как и на других жертв, разжижая мозги и атрофируя инстинкт к выживанию.

Стало хорошо, легко и блаженно. Я вновь покачивалась на волнах удовольствия и эйфории… Парила в облаках… в безмятежности и полной свободе… Ровно пока в мой Рай не вторгся гневный голос Шепса:

– Ты неисправимая дура! Нужно бы тебя грохнуть прямо сейчас, иначе намучаемся все мы!!!

Глава 41

Елисия

Меня встряхнуло, да так, что клацнула зубами и хрустнула несколькими позвонками. Это было не очень приятно, хоть и весьма пробуждающе.

Я даже скривилась, выныривая из небытия:

– Обязательно меня обзывать и ломать? – собственный голос причинял боль, хрипом надрывая связки.

– А тебе обязательно ходить по грани? – в ответ упрекнул Шепс.

Глаз открыть так и не могла, но ощутила, как моих губ коснулось что-то тёплое, мокрое… Попало в рот… Я непроизвольно сглотнула и вновь скривилась:

– Фу! – попыталась языком вытолкнуть сладковато-металлический привкус. – Что за гадость? – нашла силы открыть один глаз, и тотчас второй: – Да ты издеваешься? – попыталась сесть, в ужасе шарахаясь от упыря, в свою очередь отпаивающего меня своей кровью.

– Да тихо ты! – беззлобно рыкнул Грознич, ловко поймав меня за затылок и насильно прикладывая своё кровоточащее запястье к моему рту. – Хотя бы пару глотков сделай…

Я сопротивлялась, крутила головой, плотно сжимала губы, мычала угрозы и требовала меня отпустить, но упырь был сильнее и хитрее. Умудрился нажать на болевые точки скул и я, ахнув, открыла рот, куда тотчас попала кровь. Отшатнуться не позволил Шепс, удерживал крепко и поил насильно.

– Так надо, поверь! – твердил уверенно, и в итоге я сдалась.

Через не хочу, проглотила мерзкую жижу, уже наполнившую рот, но только упырь меня отпустил, зашлась кашлем, рухнула обратно на пол, где меня и вырвало.

– Зачем ты это сделал? – ощерилась гневно, утирая губы.

– Ты была обессилена. А это единственный быстрый способ привести тебя в чувства.

– Кровь? – продолжала кашлять я, опять ощущая позыв блевануть.

– Кровь вампира, как и оборотня, обладают исцеляющей силой. Она на время сродняет и даёт приток сил…

– Допинг, – чуть успокоившись, памятливо покивала я и откинулась на грязный пол, уставляясь в потолок, на котором уже прижился вьюнок, облюбовав весь свод.

– Да, – подтвердил Шепс, устало плюхаясь рядом со мной. – Теперь мы в расчёте! И на равных…

– Что это значит? – недопоняла его реплики.

– То, что оба обессилены, Лиса! Но зато живы! И теперь нам нужно время оклематься, – по-доброму усмехнулся Грознич.

– Тогда полежим, – согласно покивала я собственным мыслям.

– Полежим, – поддакнул Шепс и его рука в ободряющем жесте накрыла мою. – Мда, – задумчиво протянул он, – даже не знаю злиться на тебя или восхищаться.

Я озадаченно скосила на него глаза. На мой молчаливый вопрос, Грознич пояснил:

– До тебя у меня не было таких качелей. Да и вообще в академии было обычно и только выходы в Поле хоть как-то разбавляли серость дней, но стоило тебе ворваться в наши жизни… – многозначительно помолчал. – Ты – стихийное бедствие для всех, и в то же время ты… глоток чистой, непорочной, светлой жизни. Как бы мы все на тебя не имели зуб, ты привнесла нового, а к добру оно или к злу… время покажет.

– Прости, – снова повинилась я. – Я сама для себя угроза, – изрекла глубокомысленно. – Стой, – теперь повернула голову в его сторону: – А что значит, вы все имели на меня зуб?

– Это образно, но если не замечаешь, то своими поступками ты чаще шокируешь, чем радуешь. Провоцируешь, а не примеряешь! Твои умозаключения поражают, и не всегда приятно. Ты – новый элемент, а значит, нам было нужно подвинуться, уступая тебе место. А это сложно для каждого из нас хотя бы потому, что никогда! За всю историю острова Проклятых!!! – выделил значимо, – никогда такого не было! Ты свалилась на наши головы, и не только тебе, нам ВСЕМ пришлось подстраиваться под новую реальность. Для кого-то безболезненно, для кого очень болезненно, и вот теперь ты одна из нас! Нравится это кому-то или нет! И место теперь твоё по праву отверженного, спрашивал нашего мнения кто-то по этому поводу или нет! Тут даже Совет сильнейших и древних ничего не мог поделать! Ты ЕСТЬ!.. Ты что-то с нечто… заразившая каждого из нас.

– Чем это я вас заразила? – ворчливо огрызнулась я.

– Собой, Лиса. Ты просто не знаешь, как всё изменилось с твоим появлением. Как мы все поменялись… Осталось только научиться понимать твои тупые поступки, чтобы вовремя их или поддерживать, либо упреждать! – плюнул в сердцах, но без злобы.

– Боюсь, я сама не могу, – обиженно надула губы. – У меня не мозг отвечает за поступки, а сердце… Они вечно спорят, а побеждает этот вредоносный орган…

– Ты сейчас серьёзно? – недоверчиво уточнил Шепс. – Сердце? Тот самый орган, всего лишь гоняющий кровь по венам? – с ещё большим сомнением добавил Грознич.

– У тебя может и просто гоняет, а у меня… оно как самостоятельный орган!

– Хочешь сказать, что сердце заставило рассекретить наше присутствие и подставиться под смертельный удар? – недоумённо сморгнул Шепс.

– Оно вытолкнуло меня, чтобы не позволить убить невинное животное.

– Ягнёнка, Лис! Это всего лишь…

– Ни в чём не повинное животное, Грознич! – в свою очередь попыталась объяснить свою мысль я.

Он красноречиво обвёл глазами заваленное растениями и телами помещение:

– А их не жалко?

Я тяжко выдохнула:

– Не уверена, что смогу это когда-нибудь забыть! – тихо призналась я. – Но я не хотела так… – запнулась на слове. – Я никому не желаю смерти!!! И как оказалось себя не контролирую, когда в отчаянии и ужасе. Когда оказываюсь перед лицом истинного Зла.

– Думаешь, это может стать оправданием?

– Нет! Но я объясняю, как воспринимала момент, и тогда они… были нелюди! Они отвечали за свои поступки…

– Уверена? – парировал резонно Шепс. – Может ими управлял Тёмный? А они такие же невинные…

– Невинные сатанистами не станут! – горячо заявила я, но, наверное, больше себя в этом убеждала. – Они из рода людей, а значит самые страшные из живых созданий! И у людей принято делать выбор чаще всего в пользу себя, а не во спасение слабого. Так что не верю, что они были чистыми и светлыми. Даже если ими управлял Тёмный, они были к этому готовы! Они этому не сопротивлялись. И даже больше – поэтому собиралась убить животное!

– Так делают многие!

– Но не ради «принести в жертву сатане и закрепить ритуал, который может аукнуться большему количеству людей», – выпалила своё возмущение я. – Убийство ради пропитания… это я ещё могу понять, Грознич! И то, не уверена, что смогу лишить жизни, чтобы поесть! Я не росла в деревне или селе, где убивают животных, я – городской житель, и когда вижу несправедливость или вот такое мракобесие… моё сердце обливается кровью… это сильнее меня… сильнее здравомыслия, хоть убей!

– Это всего лишь ягнёнок, – устало вторил Грознич, явно не понимая моих терзаний.

– Но он тоже хочет жить… И если у меня был шанс его спасти, я это сделала, как бы глупо это не казалось со стороны. Кто его знает, может, именно он когда-нибудь кому-то жизнь спасёт в ответ, даже если ценой своей жизни…

На миг полуразрушенное здание окутала тишина.

– Может я спасла одного, а он многих…

Словно в подтверждение моим словам совсем рядом бекнул ягнёнок. Жался в углу помещения, переступая на тонких ножках и будто терзаясь в сомнениях идти к нам или нет. Но, видимо, страх остаться в одиночестве толкнул на шаг к нам.

Тихий шелест, порой цокот его копытц несколько секунд нарушал тишину на этаже.

– Не бойся, малыш, всё закончилось, – с нежностью муркнула я, оглаживая мягкую белую шерсть животного, когда он остановился возле меня. Доверчиво подставился под руку, а потом вообще лёг, как бы желая ощущать, что не одинок, и я рядом.