– Жаль, – протянул задумчиво дядя. – Было бы хорошо понять, как и откуда возникают опасности для мира, – словно для меня пояснил.

В комнате повисла тишина. Я осторожно водила глазами, пытаясь найти хоть что-то отдалённо напоминающее «древнее» и «тайное», а родственник явно ждал продолжения от меня.

– Это всё? – не выдержал он.

– Да, – вынужденно кивнула я. Было встала, уходить, как всё же осмелела: – Дядя, скажи, ты ничего не скрываешь? – голос дрогнул, мне было неудобно о таком спрашивать, но нужно – чтобы решить вопрос.

Дядины глаза опасливо полыхнули.

– Следили за мной? – шагнул ко мне. Я испуганно шарахнулась прочь:

– Нет, – сердце чуть ли не в глотке билось.

– Ты?

– Не я, – сдалась под напором его грозного взгляда. – Поэтому и пришла, чтобы выяснить, так это или нет. И если тебе есть что рассказать, лучше это сделать. Я ведь твоя единственная родственница. И мы… вроде как за одно, – торопливо оправдывалась, точно загнанный в угол зверь.

– За одно, – с небольшой заминкой кивнул дядя. Помолчал несколько секунд, тяжко выдохнул. – Просто привык опасаться чужих и хранить тайну… А тут, в академии мне всё время кажется, что за мной следят!

– Ушей хватает, но они тоже привыкли хранить тайны. И опасаются всех и вся, так что в этом мы похожи, – рассудила здраво.

– Может, и так, да не так, – проворчал дядя, снова смягчаясь. – В Академии, на острове хотя бы одна община. И выживать привыкли вместе, а, такие как я, и ты… мы – одиночки! Мы априори не можем быстро привыкнуть к другим… – Чай будешь? – снова кивнул на стул, приглашая за стол.

– Нет, – виновато отказалась я. – Меня, наверное, уже ребята ждут. Нам ещё информацию собирать. Но я перед выходом в Поле захотела с тобой поговорить. Узнать, что ты от меня скрываешь.

– Не думаю, что тебе стоит это знать. Ты… болтлива и молода, – обвинил базе упрёка, так – промеж дела. – А секреты и тайны не терпят…

– Дядя, – брякнула я с мольбой. – А вдруг я смогу помочь… Я больше тебя в академии, и информации уже накопала больше твоего. Тем более, сам сказал, мы одиночки. И выживать нам приходится отдельно от других! – решила сыграть его же картой.

– Хитра как лиса, – хмыкнул дядя.

Опять помолчал немного и всё же кивнул:

– Но права! – пальцем качнул, как бы прося подождать.

Быстро обогнул меня. Загнул одеяло на постели, где обнаружился желтоватый… свёрток?!

Только когда родственник его раскрутил, раскладывая поверх книг на столе, ахнула:

– Карта? На коже? – от волнения перехватило дыхание.

– Свиная, – отстранённо покивал дядя, с большим вниманием указывая на знаки по контуру отреза. – Это древний язык, а ты, если мне не изменяет память, смогла помочь расшифровать один из неизвестных. Посмотри, похож на эти знаки… – с надеждой уставился на меня.

Меня пугало всё: и то, как разительно менялся дядя, и то, что скрытничал, и этот, чёрт его возьми, отрез кожи!!! И уж, тем более что рисунки на нём были непонятными, но завораживающе интересными.

– Что это? – я подступила к столу, во все глаза таращась на набивку.

– Это я и хочу выяснить, но без расшифровки ничего не получается, – проворчал дядя, снова тыкая на значки. – Просто скажи, сможешь это перевести?

– Моя помощь при расшифровке нового-старого языка сильно преувеличена, – виновато призналась я. – Мистер Шайх, мадам Кетиана и Сэм – больше остальных возились, а я… – досадливо пожала плечами.

– Разве не ты видела его во сне и писала на стенах?

– Я.

– Тогда в чём проблема?

Чуть помявшись, кивнула:

– Вряд ли я смогу вот так, слёту что-то разобрать. Мне нужно время… А лучше показать ректору или Сэму.

– Нет! – порывисто шагнул между мной и куском кожи мистер Чарльстон.

– Почему? – озадачилась я.

– Это принадлежит моей семье многие-многие века! Если бы предок хотел сделать её достоянием Проклятых – так бы оно и было, но это осталось в семье! Передавалось из рук в руки!

– Но это…

– Моё! – перебил  дядя, зло сверкая глазами. – И пока не узнаю, что именно здесь написано, никто не должен знать, что это у меня! – пилит грозным взглядом. – Я могу тебе доверять? – прищурился. – Или уже нет?

– Можешь, – не мешкая кивнула я. Мне очень хотелось, чтобы доверял. Мне хотелось быть частью семьи! Мне хотелось, чтобы и я стала важным членом семьи! И такая тайна нас с дядей могла сплотить ещё крепче, мы могли стать ещё ближе…

А разве есть что-то важнее семьи?

Меня переполняло волнение, оно бурлило и заставляло руки дрожать.

Ещё бы, в кои то веки, меня, некогда обычную девчонку, Елисию Чарльстон, сиротку безродную, посвящают в тайное.

– Можно? – как бы не боялась, коснуться очень хотелось, потому что от загадочно изрисованной кожи исходила необычайная магическая аура. Нет, я не видела магии, никаких энергетических потоков, но… отрез притягивал.

Я, правда, хотела понять, что это. Я хотела быть полезной!

Дядя с небольшого сомнения отступил от стола, вновь открывая моему взору отрез кожи.

– Это напоминает карту… звёздную карту, – озвучила первые свои мысли я.

– Так и есть, – осторожно кивнул мистер Чарльстон. – Из того предания, что до меня дошло, а оно, как понимаю, сильно изменилось и многим отличается от первоначальной версии. Это карта…

– Чего?

– А вот здесь-то как раз и начинаются вопросы, – досадливо цыкнул дядя и устало сел на стул возле стола.

Я набралась храбрости и подступила ещё ближе. Склонилась над краем, где были начертаны знаки. Один настолько замылился, что я, забыв об осторожности, коснулась кожи, пытаясь разглядеть рисунки под лучшим углом, но вместо уборного ракурса… меня словно молния прошила. Разряд тока прогулялся от пальцев руки ног и обратно, сильно ударяя в голову и включая короткие, обрывочные картинки.

Вот мои-не-мои руки.

Я-не-я длинной иглой набиваю рисунок…

Следом перед глазами вращаются планеты, вспыхивают звёзды. И вот уже я посреди галактической вселенной, окружённая миллионами сверкающих планет, пролетающих метеоритов и блуждающих звёзд.

– Боже!!! – ахнула я, одёргивая руку и отшатываясь от карты.

– Что? – ко мне прытко подскочил дядя. – Что случилось?

– Я… видела… как это создавалось! – ошарашенная случившимся, призналась я. – Это и правда карта… звёздной системы. Но к ней должна быть инструкция! Таблички, небольшая книга или типа того, – зачастила, пытаясь не упустить ничего важного. – А ещё прибор… этот, – нетерпеливо помахала рукой, копаясь в памяти, – прибор астронома, помогающий верно рассчитать движение планет относительно друг друга, солнца… вращение по орбитам, – сбивчиво объясняла. – Эта карта может помочь предсказывать… – запнулась, потому что дальше не знала ответа.

– Предсказывать что? – рявкнул мистер Чарльстон, схватив меня за плечи и немного встряхнув.

– Я… я не знаю. Нужно найти то, что прилагалось к этой карте!

Дядя сверкнул глазами. Несильным толчком отпихнул меня, торопясь куда-то к постели. Откинул покрывало с края, встал на колени. С неприятным шелестом придвинул к себе кожаный чемодан. Несколько секунд копошился в нём, пока не выудил, толстый свёрток. По ходу разворачивания светлой материи, моему взгляду открылась странная книга! Явно древняя. Обложка мягкая, как и листы внутри… Они были скреплены с одной стороны серебряными петлями…

– Это? – махнул передо мной дядя.

Гипнотизировала связку кожаных пластин взглядом и не могла выдавить ни слова.

Ни то мотнула головой, ни то кивнула.

Мистер Чарльстон немного помялся, словно раздумывал, давать мне это или нет, но всё же протянул:

– Смотри…

Глава 35

Елисия

Я взяла, но не сразу… боялась, что меня вновь шибанёт видениями, но этого не случилось.

Я восхищённо и чуть озадаченно покрутила мягкую брошюру.

Это было невероятно!

У меня в руках нечто запредельно древнее и бесценное!..

Сердце колотилось словно ненормальное, да я себя и чувствовала странно.

Аккуратно перевернула первую мягкую страничку…

Так и есть – кожа! На ней выбиты знаки… Нет, они не складывались тотчас в понятные слова и предложения, но некоторые казались знакомыми.

– Я попробую, правда нужно время, – кивнула, проворачивая листы дальше, вдруг взгляд зацепится за что-то более понятное.

– Но об этом никому! – в который раз напомнил о тайне дядя. – И заниматься будем здесь! – выдвинул свои правила.

– Хорошо, – согласилась я, а я была готова на что угодно, лишь бы иметь возможность повозиться с загадками семьи ещё. И не ради того, чтобы притворствовать интересу мистера Чарльстона! У меня самой разгорелся такой любопытственный аппетит, что была готова засесть за расшифровку немедля.

– Как вам удалось это сохранить? – изумлённо пробормотала, долистав до конца. – И почему мама ничего и никогда не говорила о семейной тайне? – всё же уточнила, потому что не сходились некоторые моменты.

– Она не была так глубоко посвящена в тайны прошлого нашего рода, – хмуро проворчал дядя, покосившись на кожаный переплёт в моих руках.

– Почему?

– Не хотела… слушать и слышать! – отчеканил дядя с укором, будто винил сестру не только в этом. – Она была слишком своевольна и упряма! Забила голову глупостями, вот и сложилась её судьба так, как сложилась…

– Но это был её выбор, – робко обронила я.

– Женщины нашего рода не имеют права на свой выбор! – жёстче отрезал дядя.

– Почему? – опять озадачилась я, услышав новое звучание мыслей дяди.

– На вас слишком большая ответственность… – чуть помешкал мистер Чарльстон. – Уж не знаю, чем провинился наш предок и каких богов прогневал, но наш род… испокон веков несёт на себе проклятие.

– Это я знаю, – покривилась, памятуя, почему нахожусь в академии.

– Проклятие отверженных на нас лежит особенно. Так уж вышло, что продолжателями рода у нас являются не мужчины, а женщины… Мы, как пустые сосуды, а каждая из вас приносит в этот мир двоих: мальчика и девочку! – в голосе дяди сквозили негодующие нотки. – Раз за разом, ветвь за ветвью! Чтобы мы не делали, как бы не старались обмануть природу! – теперь его голос скатился до усталого шёпота. – Мужчины всё равно оставались бесплодными, а вот женщины… И только это позволяло нам оставаться на плаву!

– Но семейную реликвию, – кивнула я на карту и книгу одновременно, – всё равно продолжали удерживать мужчины?

– Да! В надежде разгадать, что здесь написано и наконец-таки нарушить проклятие рода!

– Что ж, – кисло подытожила я, – если мама изначально нарушила все правила, может нам удастся… всё-таки я у неё одна, а значит на мне… – запнулась, почему-то ухватившись за мысль о «двоих» каждый виток нашего рода. – Я же была одна, верно?! – начала утвердительно, но закончила почему-то на вопросительной ноте и с ожиданием уставилась на дядю. – Одна! – покивала настоятельно, потому что меня напрягало молчание родственника. – Дядя! – не выдержала его молчания. – Ты хочешь сказать, что я чего-то не знала о маме??? У меня, что, – частила уже на грани крика, – есть брат?

Дядя сморгнул, виновато отвёл глаза:

– Ты не должна…

– Дядя! – почти взвизгнула я. Горло перехватило от волнения. – У меня есть брат? Где? Когда… то есть? Сколько ему???

– Вы были двойней… – чуть помедлив, сжалился надо мной родственник.

– Были? – а я запнулась на этом слове.

Опять повисла траурная нота.

– Когда твоя мать появилась на пороге моего дома, – нашёл в себе силы продолжить дядя. – Он был настолько слаб, что… ей пришлось его оставить мне. Он-то и пришла ко мне, просить о помощи! – выделил значимо, но без желания набить себе цену. – Она по-прежнему не желала оставаться в семейном доме и нести наш крест, но выбирая из двух зол, по её мнению, решила, что смерть для сына хуже… чем единение с семьёй.

– Что с ним стало? – сердце пропустило удар. Я уже не ждала ничего хорошего, ведь точно помнила фразу: «Она последняя из вашего рода!»

– Умер. Нет, не сразу, – в этот раз дядя не стал играть на моих нервах, и продолжил без моего словесного пинка. – С тех пор, как она его оставила мне, он прожил почти пятнадцать лет…

– Что? – ахнула я. – Так долго???

– Да, всё это время тяжело болел, и много времени проводил на больничной койке, но жил…

– Как же так?! – опустошённо выдохнула я, осев на стул, точно подкошенная.

– Мне жаль, но он умер за несколько месяцев до смерти вашей матери, – печально добавил дядя, присев напротив меня. Взял мою руку в свою холодную и чуть влажную. Успокаивающим жестом накрыл второй ладонью. Чуть сжал:

– Мне жаль, правда, но зато благодаря этому, я смог тебя разыскать быстрее, чем если бы… просто узнал о смерти сестры. А так вышло, что я вас уже искал, – разложил по полочкам жуткие подробности нашего воссоединения.

– Я… не знаю, что сказать, – шмыгнула носом я. – Мне больно… пока… и я растеряна! – призналась как на духу. – У меня был брат!.. – Не ожидая от себя таких эмоций, разрыдалась. – Брат! А я его… не видела… не знала… и даже… не попрощалась, когда он умер!.. – меня душили слёзы, трясло от досады и горечи.

– Ну-ну, – притянул меня к себе дядя и немного коряво ни то погладил по голове, ни то постучал по макушке. – Новость печальная, как и смерть вашей матери, но нельзя убиваться! Мы живы! Ты и я… мы обрели друг друга, и у нас есть возможность положить конец проклятию… – замолчал, когда раздался стук в дверь:

– Мистер Чарльстон, – аккурат стуку прозвучал голос Грознича, – вы уже спите?

Я отпрянула от дяди, только сейчас спохватившись:

– Чёрт! Я забыла!!! Меня ждут… ребята!

– Мистер Чарльстон… – снова постучал в дверь Шепс.

– Да-да, – отозвался нехотя мой родственник, неторопливо встал. – Не сплю, одну минуточку! – прошёлся до двери, открыл: – Что вы хотели на ночь глядя, молодой человек?

– Елисия… простите, что так поздно, но я ищу Лису, – рапортовал, полный достоинства Грознич. Хоть я его и не видела воочию, так и представила, как он, точно заправский вояка, вытянулся по струнке, по стойке «смирно!».