Ямантау. Об этой «ядерной горе» ходит столько слухов. Белорецк 15 и 16, «русская зона 51», тысячи километров метро под Уралом… от запасного центра управления РФ до мёртвого города закрытого типа.

Вот только чтобы слухи появились и распространялись, недостаточно чьих-то идей. Где-то кто-то из рабочих в девяностых рассказал жене, та рассказала подруге и так далее. И я прекрасно знаю, что из этого правда, а что нет. Всё же не просто так это стратегический объект, защищённый в разы лучше Борисоглебска и любого другого города сейчас. Даже учитывая то, что боеголовки неактивны.

Сравнительно со штабом — тут очень тихо. Та тишина, которая бывает в местах, где люди давно привыкли говорить вполголоса и двигаться без лишних движений. Разлом выплюнул нас в шлюзовую камеру — низкий потолок, голый бетон, запах масла и застоявшегося воздуха, прогнанного через фильтры столько раз, что он давно потерял всю свою чистоту.

Круглов шёл рядом молча. Двое сопровождающих — Порох и Лютый — держались на шаг позади, не разговаривая.

Нас ждали.

Офицер с тремя большими звёздами на погонах — пожилой, сухой, с той особой выправкой, которая не уходит даже после двадцати лет в подземном бункере, — отдал честь без лишних слов. Я кивнул, не морщась от военщины. Сейчас не время, да и мужик мне показался сделанным из кремня. Всё же на краю золота находится и смотрит так, без страха, готовый убить или умереть даже в таком возрасте… Он развернулся и пошёл вперёд, давая понять, что экскурсии не будет — только дело.

Ну, мы именно для этого сюда и пришли. Давно уже пора заняться… делом.

Первый уровень — административный. Длинные коридоры с потолочным освещением, двери через каждые тридцать метров, ни одной без кода доступа. По стенам — кабели пучками, старые и новые рядом, под ними виднеются линии от системной постройки. Чья-то рука явно добавляла сюда их поверх советской системы безопасности и делала это со знанием дела, продолжая укреплять и без того самое безопасное место в стране.

Второй уровень — технический. Здесь было шумнее: несколько Источников Зла в работе с запасными для них, запах горячего металла, операторы за панелями. Земное и системное соединились так, как соединяется старый нож с новым лезвием — не очень эстетично, но оттого не менее функционально.

Третий уровень был чем-то другим.

Я почувствовал его раньше, чем мы туда вошли. Давление, равномерное и тяжёлое, как перед грозой. Не враждебное — просто концентрированное. Много металла, много энергии, много потенциала, спрессованного в одном месте и ждущего команды.

Двери открылись.

Зал был огромным. Несоразмерно огромным для подземелья — потолок уходил вверх метров на двадцать, и я понял, что мы находимся в одной из центральных шахт горы, расширенной и переоборудованной. Вдоль стен — ниши, выдолбленные в скале.

Вот оно. Самое сильное оружие человечества.

Боеголовки были разными, хотя в моём сознании они почему-то казались однотипными. Представление оказалось ошибочным. Одни — компактные, почти изящные, с округлыми обводами и маркировкой, явно более поздние. Другие — угловатые, советской школы, с тем особым видом надёжности, который достигается не аэродинамикой, а толщиной стенок. Все они были расконсервированы — это чувствовалось по запаху свежей смазки и по тому, как операторы двигались вокруг них: не осторожно, как вокруг экспонатов, а деловито, как вокруг рабочего инструмента.

— Сколько здесь? — спросил я.

— Три тысячи двести, — ответил офицер. — Остальные распределены по объектам. Связь установлена, коды синхронизированы. При активации единой системы управления всё переходит под один пульт. Предохранители и системы двухфакторной аутентификации сняты ещё в начале Перезагрузки.

Я посмотрел на него.

— Детали, — сказал я.

Иногда всё же я люблю военных, потому что вот этот зубр не стал спрашивать, что именно я имею в виду. Просто сразу же продолжил, поняв с полуслова:

Невозможность активировать даже при тестах. Пометка платинового ранга системного вооружения и блокировка любого взаимодействия, касающегося детонации боеприпаса. Четыре летальных исхода при личных попытках форсировать системное ограничение. Возможность перевозки и обслуживания, сохранения и разбора боевой составляющей либо её замены…

Он говорил ещё долго, выдавая детали. Ровно до того момента, когда я не выдал ему приказ остановиться. Военщина, всё же… Главное, что я понял: Системе плевать на ЯО до тех пор, пока его не пытаются использовать напрямую для убийства других системщиков. Хоть отвёрткой в ядре ковыряйся и получай летальные дозы рад. Она считает, что всё ниже платинового ранга не имеет на использование должного права.

Именно для этого я и добивался платинового ранга.

Генерал-полковник привёл нас к центральной панели управления — длинному столу с несколькими операторами, системными экранами и картой миров, развёрнутой в проекции над столом. Карта была точно той же, что и в штабе.

— Ямантау — это пульт, — сказал Круглов тихо, пока один из офицеров отошёл давать команды.

Всё же милое сердцу место, если так подумать. Секретность и безопасность на таком уровне, что они системными чатами не пользуются даже. Параноики. Уважаю их.

— Нашего тут меньше трети, — продолжал Круглов. — Остальное — в Козельске, в Ясном, в двух точках в Сибири и ещё в четырёх, которые все собравшиеся и так знают. Суммарно — то, что ты видел в цифрах. Четырнадцать тысяч. Это только наше, родное.

— Мы у амеров и Китая всё забрали?

Круглов медленно кивнул, не отрывая глаз от проекции.

— Установили своих лордов. Не без крови, конечно же. Но теперь все Минутмэны и Малмстром, девяносто четвёртые Цзины в Юлине и даже Триомфаны в Бресте — всё под нами. Об этом можешь не переживать. Как и о всех остальных.

— Понятно… хорошая работа. Что по пусковым у нас?

— Шахтные, мобильные, подводные, — ответил Порох, слушавший разговор. — Воздушные уже не актуальны — демоны успешно сбивают всё, что летает выше пяти километров, с той стороны. Но нам носители не понадобятся. Если я правильно понимаю, что ты собираешься делать.

— Правильно понимаешь, — ответил я.

Генерал кашлянул у меня за спиной, привлекая внимание.

— Хочу уточнить, — сказал он, — что я, понимая это, совершенно ничего не понимаю. Что вы собираетесь делать с нашим ядерным боеприпасом?

Я не ответил сразу. Подошёл к карте, изучая обозначенные красным демонические узлы. Их было много — слишком много для того, чтобы уничтожать по одному. Но несколько ключевых точек, куда я не стал бы лезть в одиночку даже сейчас, и без которых вся их логистика в смежных мирах рухнет, — это уже другой разговор.

— Осколок, — сказал я. — Я перемещу пусковые установки туда. Открою микропорталы над целями. Прямо в атмосферу их миров.

— Вы собираетесь устроить ядерную бомбардировку с орбиты, — медленно произнёс генерал.

— Примерно. Из отдельного кармана пространства. Но принцип тот же. Скидывать буду с низкой орбиты, чтобы не сбили. Хотя какая разница — собьют они или нет. Грубо говоря — через дырки в воздухе прямо над их головами. Разломы.

Собравшиеся переглянулись, даже находящихся здесь операторов это не обошло стороной. Меня удостоили таким выражением, с каким смотрят на человека, который говорит абсолютно безумные вещи абсолютно разумным тоном. Пожалуй, так оно и было.

— Отлично, — сказал Порох. — Это просто прекрасно. А у нас вообще получится это сделать?

— У тебя есть варианты лучше? — спросил Круглов.

После дальнейшего обсуждения было решено, что использовать ядерное оружие на Земле или пытаться протащить мобильные установки типа того же Ярса или секретные разработки амеров — идея мертворожденная. Их попросту разрушат, не дав сдетонировать. Да и стоит признать, что Осколок — это куда круче любой авиации…

Перемещение пусковых установок в Осколок заняло около семи часов.

Что для меня было бы вполне обыденным делом, стало подвигом инженерных войск. Время от времени забываю, насколько сильными физически стали люди после внедрения Системы. Забивание свай для укрепления земли руками системщика происходило даже быстрее, чем огромным инженерным дизель-молотом. Подстройка многотонных путей и их калибровка делалась не только голыми руками, но и с помощью навыков.

Так что те, кто привык строить укреплённые города, способные выдерживать постоянные атаки монстров из разломов и сражаться против демонов, с подобной титанической задачей справились очень даже быстро. Тем более Система разрешала «простым смертным», не достигшим платины, спокойно перемещать установки. И они их перемещали… целиком и полностью выкапывая в реальном мире и перенося в мой Осколок, закапывая их тут, умудряясь ещё и соблюдать полную технику безопасности.

И всё же каждая боеголовка требовала отдельного перехода через разлом, каждую я лично помещал на подготовленные платформы внутри. Мой Осколок к этому моменту был достаточно велик — луг, переходящий в плато, деревья по краям. Теперь к этому добавились ровные ряды серебристого металла под космическим небом Осколка.

Деревья от такого соседства, кажется, немного приуныли.

Операторы перешли в Осколок вместе с установками. Они также перенесли своё оборудование, свои чашки с кофе и рабочие папки, на которых местами всё ещё были изображены серп и молот. Расставили терминалы на складных столах прямо посреди луга под открытым космосом и продолжили работу так, будто перемена места с подземного бункера на карман пространства внутри Системы — это стандартная процедура, проходящая каждый вторник. Возможно, для людей, проживших несколько лет в условиях Системы, — это вполне себе норма.

Карту целей я изучал через системный чат и инфо-пакеты, и она уже давно была ясна. Обновлённые данные разведки с приоритетами на них — всё это уже давно было сведено в единый список, распределённый по значимости.

Две сотни ключевых точек, разбросанные по мирам, как говорят: «На позиции за нулём». И ноль в данном контексте подразумевает точку боевого столкновения, фронт, то есть.

Если посмотреть на ядерное оружие с трезвой головой, то нужно понимать, что это не та магическая штука, которой пугали всё население планеты последние лет пятьдесят. Да, бесспорно, ничего более разрушительного у нас нет. Но оно не может уничтожать целые планеты. Грубо говоря — урон будет серьёзным. Но примерно тот же урон можно нанести и без него, и это разве что займёт больше времени.

Масштаб данной войны слишком велик, и тянется на много миров, постоянно меняющийся фронт. Динамическая война.

Главное преимущество ядерного оружия в данном случае, как бы безумно это ни звучало, — это его скорость, с которой будет наноситься урон. Если мне зайти за линию фронта и перекрыть там всё ядерными взрывами — победа у нас в кармане.

Порталы. Командные центры. Склады квинтэссенций телепортационного типа. Точки концентрации демонических сил, которые кормили и снаряжали их фронты. Фермы… Это была только часть всего того, из двухсот была выбрана так, чтобы её уничтожение обрушило сразу всё, на чём стоят демоны.

Если хорошо подумать, то у них наверняка были пленные земляне, как и полная информация о всех наших возможностях. Вот только когда дело касалось ядерного оружия — там стояло чёткое ограничение — платиновый ранг. Сумеют ли они сопоставить выброс энергии от моего перехода на новый Порядок с возможным использованием ЯО? Не знаю. Так что мы спешим. Но опять же — какие у них могут быть контрмеры против готовых вот-вот взорваться ядерных боеголовок, появляющихся из разломов?.. Сомневаюсь, что я сам смог бы противостоять подобному.

Так что даже тестовых запусков не будет. Никаких испытаний. Будем проверять действенность оружия прямиком в бою.

Как же это знакомо. Почему у меня всегда так? Что с Системой, что с родным оружием.

— Готово, — сказал я и продублировал в чат, заметив, что работы завершены.

Порох стоял рядом, разглядывая ровные ряды боеголовок, выстроившихся у него за спиной.

— Знаешь, — произнёс он задумчиво, — Макс хотел…

— Знаю, — перебил я. — Порох, дружище, сейчас не время. Потом обсудим. Сейчас пора действовать.

— Когда «потом»?

— Когда всё закончится.

— А оно закончится?

Я не ответил. Вместо этого я направил Осколок к ближайшему миру и подготовился к очередной плате за перемещение между мирами.

Вот только её не было. Я почувствовал, что мой Осколок спокойно перешёл к следующему миру, не встретив препятствий. Преимущества платинового ранга?.. Да плевать. Мне же проще.

Открытие множества разломов потребовало не столько мощи, сколько точности. Платиновый ранг давал мне ощущение миров как чего-то почти осязаемого, почти живого, и сквозь этот слой мне нужно было проделать двести маленьких отверстий — аккуратно, в нужных точках, на нужной высоте.

Я закрыл глаза и попробовал повторить то, что однажды сделал Ту-роу. По крайней мере, я примерно представлял, как это сделать. Потянулся к дальним мирам, а не только к тому, возле которого сейчас завис Осколок.

Миры расположились передо мной в виде разных планет. Со своими аурами, весом и ощутимым давлением энергетических потоков — демонические плотнее, тяжелее, с тем мерзким душком, который я уже выучил наизусть. Их было очень и очень много, все они крутились, смещались в моём внутреннем зрении, и от этого начала болеть голова, но я не сдался. Вместо этого я, наоборот, надавил ещё сильнее и почувствовал, как начали расходоваться мои характеристики мудрости, восприятия и интеллекта разом.

Слишком уж щедро начали выливаться, но картина сконцентрировалась, и я поспешил.

Я нашёл первую точку пожирнее — портальный узел в одном из демонических миров, укреплённый, питающий шесть разных направлений, — и потянулся к нему. Отличный полигон для испытаний.

Разлом открылся беззвучно. Маленький, в метр диаметром, повисший в воздухе Осколка на высоте двух метров. Между демоническими строениями. Какие-то складские помещения. Сложно сказать — слишком уж далеко.

— Первый готов, — сказал я, нажимая на панели управления, установленной специально для меня.

Я открыл глаза и посмотрел на ровные ряды металла, на карту над столом, на собравшихся здесь мужиков с небритыми рожами. На Пороха, который курил, смотря куда-то в сторону с тем выражением, с которым смотрят на что-то, понимая, что это навсегда изменит что-то важное, но не находя слов против.

Поняв, что мне хватит энергии на задуманное, я вновь закрыл глаза и открыл остальные разломы.

Сто девяносто девять дополнительных маленьких окон в чужие миры появились над лугом, выстроившись в ровные ряды, как перфорация на листе бумаги. Каждое — своя высота, свой мир, своя цель. У каждого — разное описание, но меня это не заботило. Я знал, куда бью и что сейчас собираюсь сделать.

Я смотрел на двести окон в двести чужих миров.

— Пора, — сказал я и расширил разломы до полноценных порталов, способных перемещать предметы в обе стороны.

Затем я нажал на большую красную кнопку.

Первые двадцать ушли одновременно.

Двигатели — твердотопливные ускорители, которые работали здесь, в кармане пространства, где не было ни вменяемой атмосферы, ни привычной физики, — ударили разом. Двадцать факелов пламени одновременно озарили всё видимое пространство. Звук пришёл на долю секунды позже. Низкий рёв, который чувствуешь грудной клеткой, когда воздух в лёгких начинает вибрировать сам по себе. Луг под ногами ответил мелкой дрожью. Казалось, что весь Осколок затрясся.

Порох бросил сигарету.

Следующая партия. Ещё двадцать последовала за предыдущими.

Рёв удвоился, равномерный, горячий, бьющий в лицо тепловой волной даже здесь, в километре от ближайшей установки. Операторы за складными столами придерживали разлетающиеся повсюду папки. Один из них что-то сказал в гарнитуру — но его никто не услышал. Только рёв, рёв и рёв…

Третья партия.

Четвёртая.

И так далее.

Двести факелов отгорели. Двести порталов схлопнулись следом, один за другим как только ракеты прошли сквозь них. Осколок затих.

Луг стоял как и прежде, разве что опаленный.

Деревья по краям Осколка были нетронуты и перестали качаться.

Я выдохнул, думая лишь о том, скольких разумных мы только что убили.

Я убил.

Смотрел на цифры — на карте, в системном чате, в докладах разведки, которые начали меняться почти сразу. Сначала медленно. Потом быстрее, по мере нарастания повреждений и их последствий.

В системном чате «что-то» происходило с демонами на нескольких направлениях. Карточный домик их армии начал сыпаться.

Суета, происходящая в моём Осколке в это время, только начиналась. Я уже открыл портал в Ямантау. Сейчас нужно будет перепроверять пусковые установки и оборудовать их заново. Чинить то, что сломалось или было израсходовано. Я был далёк от этого, и моё дело крайне простое — кнопку нажать.

Или всё же не крайне. Крови из носу и глаз натекло столько, что в пору в фильме ужасов сниматься. Всё же выборка и координация стольких целей разом через одни-единственные мозги, пускай и проецируемые платиновым энергетическим существом, — явная перегрузка.

— Н-да, — сказал Порох. — Где ж молодость моя, гоблинов по пещерам гонять, а не вот это вот всё.

Он отмахнулся и полез в инвентарь за новой сигаретой.

Системный чат тем временем задыхался от входящих. Демонические позиции в нескольких мирах были уничтожены полностью — там, где концентрация была максимальной, не осталось ничего, что могло бы дать связный ответный удар. Там, где цели были рассредоточены, — хаос, потеря командования, разорванные цепочки снабжения. Всё как и планировали. Выбрал самое главное для себя сообщение:

…

[Круглов]: Переходная. Активность упала на шестьдесят процентов за последние три минуты. Они теряют портальные узлы.

…

Сосредоточившись на одном из поражённых миров, я открыл туда разлом. Один-единственный.

Первый из Легионеров шагнул вперёд, в открывшийся перед ним разлом, не дожидаясь команды.

За ним — остальные.

Я шёл последним и перед последним шагом сменил направление на чужой Осколок.

Пока восстанавливается половина характеристик, можно испытать навыки в прямом бою.