Я думал, что Борисоглебск будет шуметь при нашем приближении. Куда там. Сначала я вовсе не понял, где оказался, но лишь потом, скорее по ландшафту, нежели по постройкам, я понял, что попал домой.

Высокие башенные стены, куда выше, чем в Граде Первом зерактальцев. Сами башни, выступающие над городом, и следы на системных постройках, перевитых синими энергетическими линиями. По городу явно стреляли, и не так давно, раз уж видимые повреждения не были убраны. Литые ворота сейчас разъехались в стороны, впуская колонну в город.

Никто не шумел.

Мы ехали вдоль двух стройных шеренг бойцов Выживальщиков — все как на подбор, все серебряного ранга, увешанные кучей артефактов, с духовным оружием в руках. Мощь, исходящая от них, была ощутимой, и в своём ощущении ауры я чувствовал, на что способны эти бойцы. Если уж не убить меня — то как минимум серьёзно ранить, раскатав при этом пару городов в стекло, преследуя. Всё же недаром они были… выжившими.

Не было криков или шума проезжающих мимо машин. Разве что крикнули где-то раз, да раздалась громкая, неразборчивая речь. Громкая, спорящая, узнаваемо русская по обрывкам слов.

Колонна въехала в город медленно и величаво. Даже Мико перестал пытаться вырваться вперёд, гордо подняв голову вверх и перебирая лапами. Меня узнавали, конечно же. И все смотрели в мою сторону. Срежиссированная торжественная встреча, военный парад и просто люди за их спинами, которые узнали, что Ной вернулся, и вышли посмотреть. Наверное, само понятие «гражданский» тут перестало что-либо значить из-за войны с демонами. Кто-то был с оружием, кто-то без. Кто в системной броне, кто в чём-то, что больше напоминало гражданское. Разных рас, хотя людей было большинство.

Мико нёс меня поверх толпы, голову не опускал, уши торчком, и по меньшей мере шестеро легионеров, шедших рядом, держали дистанцию рядом — не охрана, конечно же. Порох ехал следом на «Лебеде», высунувшись из люка по пояс и делая вид, что никак не связан с происходящим торжеством. Верю, как же. И свежерасклеенные постеры с собственной рожей — тем самым фото, что не так давно сделал Лютый на телефон, — я тоже якобы не вижу.

Мы проехали сквозь весь город, замедлившись у драмтеатра, неподалёку от активного портала в Лавр.

Я чувствовал их всё это время, но увидел их ещё за несколько сотен метров.

Кира не изменилась настолько, насколько я ожидал. Она была короче меня на голову — это я помнил. Длинные волосы, бесконечно рыжие, сейчас были чуть короче, чем раньше. На ней была командирская броня, явно боевая, а не парадная. Со следами ремонта на левом плече, с нашивками. Она стояла прямо, руки по швам — позой человека, привыкшего отдавать приказы, а не встречать колонны.

Рядом с ней стоял мальчик.

Двенадцать лет. Выше, чем я ожидал, — дети растут быстро, а тут ещё и Система с её эликсирами лечения, приводящими человеческие тела в абсолют. Тонкий, с широкими плечами не по возрасту, ещё не вошедшими в силу. Тёмные волосы, как у меня. Смотрел на меня — серьёзно, не улыбаясь, — с тем выражением, с которым смотрят дети, которые давно решили не верить, пока не увидят своими глазами.

Мико остановился перед ними сам, без команды.

Я спрыгнул с его спины.

Охрана в виде нескольких легионеров расступилась после короткой команды Киры. Звуки для меня отступили куда-то на второй план, и пока я шёл к ним по мощёной площади, их почти не было.

Сейчас во всём мире были только мои шаги, собственный пульс и смесь вины с облегчением. Я наконец-то дошёл и вернулся домой.

Вот только последний шаг оказался самым сложным, и даже я, сильнейший во всём Альянсе, не смог его сделать.

Кира посмотрела на меня изучающе, затем опустила взгляд на мальчика, стоявшего рядом с ней, и вполголоса сказала что-то. Он никак не отреагировал, продолжая глазеть на меня.

Смешно, но сын оказался сильнее и первым сделал шаг вперёд, уткнувшись мне лбом в грудь и обняв изо всех сил, будто боясь потерять.

Я присел на одно колено, чтобы не нависать сверху, и обнял сына, стараясь при этом не то что подавить свою ауру, а вовсе отключить её, избавиться от неё на время.

Живой, тёплый, моя кровь и плоть, и при этом кажущийся таким хрупким. Мой сын.

Я не торопился что-то сказать. Я вообще не знал, что нужно говорить в таких ситуациях.

Да и нужно ли?

Мне было всё равно.

Мы так ничего и не сказали. Я отпустил храбрящегося сейчас сына и встал. Честно сказать — не знаю, кто из нас сейчас больше храбрится, чтобы не пустить предательскую слезу.

Я посмотрел на Киру, и та посмотрел в ответ. Сколько же усталости в её взгляде. Она держалась так долго.

— Привет, — сказала она.

— Кира.

— Я… — начала она, но запнулась.

— Иди к нам, — сказал я.

Она поколебалась ещё секунду, взглянув по сторонам. Мне так и хотелось выкрикнуть что-то глупое, но я мог лишь улыбаться, прижимая к себе сына.

Затем она шагнула к нам и присоединилась к объятиям. Я почувствовал, как она выдохнула и расслабила плечи, которые, наверное, были напряжены так долго…

Мгновение тишины сменилось рёвом окружающей нас толпы, наблюдающей за воссоединением.

Я не сразу понял, что делаю. Просто — в какой-то момент — разжал объятие, не до конца, и поднял руку.

В руке моей был огненно-белый Нож Зверолова. Я даже не помнил, когда успел его вызвать. Сейчас он был направлен прямиком в небо.

И я сделал то, что и хотел — закричал подобно зверю.

Вся дрянь последних лет, выпущенная наружу одним долгим криком, который, наверное, был слышен за стенами на многие километры.

Толпа ответила. Взорвалась!

Шеренги Выживальщиков, теперь — Легиона, стоявшие как каменные, сломали строй первыми — кто-то шагнул вперёд, поднял кулак, кто-то заорал в голос, и этот разрыв прошёл по площади волной, увлекая за собой остальных. От бывшей субординации не осталось и следа.

Кира сжала моё предплечье сильнее. Сим молчал, но я чувствовал, как напряглось его плечо рядом — не от страха. От чего-то другого.

Я опустил руку, не убирая духовного оружия.

Рёв не стихал ещё долго. Я стоял — обнятый с двух сторон самыми живыми людьми в этом мире — и просто не давал моменту угаснуть.

Честно говоря, я с трудом понимаю собственную значимость для всех этих людей и очень сильно дискредитирую её. Я просто вернулся домой, к семье. Наконец-то, за столько лет блужданий, наполненных кровью и болью, как моей, так и многих других, вставших на моём пути, — монстров и разумных.

Но для людей, для всех остальных рас, присоединившихся к Выживальщикам, — это наверняка было событие куда большего масштаба. Всё же их Император, оказывается, выжил и вернулся домой, нанеся по пути самый огромный урон демоническим силам, пожалуй, за всё время войны с ними. Вряд ли люди отчаялись, и всё же можно было представить, какие настроения у них были, когда я пропал. Что думала Кира, что думал Сим, росший без отца…

Как и любой праздник или торжество — момент рано или поздно заканчивается. В данном случае — скорее позже, чем нужно.

Она отстранилась первой. Снова стала командиром — не резко, явно тоже не хотела спешить. Попыталась оттянуть от меня Сима, но тот не хотел отпускать. Кира лишь устало вздохнула и забила на попытки.

— Потом поговорим, — сказала она уже деловито. — Сейчас тебя ждут в штабе. Круглов там уже третий час держит всех.

— Подождёт ещё.

— Не подождёт. Это про демонов, Лёш. Там прорыв на Переходной.

Вот так и заканчиваются торжественные воссоединения.

Я потрепал Сима по голове — он покосился на мою ладонь, как смотрят на что-то непривычное, — и сказал, что позже поговорим нормально. Он кивнул. Серьёзно, без обиды, с тем непонятным достоинством, которое иногда бывает у детей, выросших в трудных обстоятельствах.

Порох уже ждал у «Лебедя».

— В штаб, — коротко сказал я ему.

— Слышал.

Дорогу в штаб я почти не запомнил — в моём сознании она промелькнула буквально за секунду. Борисоглебск изменился так, что его отдельные кварталы я не смог бы узнать. Системные постройки встали в ряд с обычными домами. Стены и высотки были везде — крепкие даже на вид, с энергетическими контурами. Кое-где поверх старых пятиэтажек выросло что-то новое, функциональное, без оглядки на архитектурные нормы. Улицы были чище, чем я ожидал. Люди двигались деловито. Никаких орд беженцев, никакой бытовой паники — хотя я знал, что за этим стоит годами выстроенный порядок и множество смертей.

Круглов ждал. Он постарел с нашей последней встречи — или не постарел, просто сделался тяжелее, как делается тяжелее человек, который долго несёт что-то на плечах. Пожал мне руку без лишних слов. Кивнул.

— Алексей, рад видеть.

— Да, привет.

— Пошли. Сначала коротко, потом подробно.

Доклады в системных чатах вместе с инфо-пакетами можно читать бесконечно, но всегда лучше вот так вот — вживую, концентрированно. Обмен информацией быстрее происходит, что ли.

Штаб был развёрнут в подвальном этаже драмтеатра, который тоже изменился как снаружи, так и внутри. Меня не удивили карты, системные экраны, оперативные чаты на проекционных панелях, операторы в наушниках за столами… Всё это — вполне привычная обстановка, как, например, стоящий здесь шум от постоянных разговоров и запах кофемашины, работающей круглые сутки.

Я больше удивился тому, что мы спустились на несколько подземных уровней.

Я решил не откладывать надолго и сразу перешёл к сути:

— Что по Переходной?

Круглов подал знак одному из штабных, и перед нами развернули карту. Трёхмерную проекцию.

— Переходная — промежуточный мир между нами и ангелами… — начал было Круглов, но его перебил Порох, зашедший в помещение, увидевший, что я собираюсь задать вопрос.

Слишком очевидный, наверное.

— У них нет крыльев, — пояснил он. — Просто кожа мраморно-белая из-за местной звезды. Но они считаются первыми в текущем рейтинге. Их очень много. Считай — антагонисты демонам, отсюда и название прицепилось.

— А что по поводу Земли? — спросил я. — Как успехи с заданием?

— В смысле? — Порох выглядел удивлённым. — Четвёртое у нас, третье у рогатых. Кто второе — не знаю.

Я лишь молча проявил своё системное меню и показал, кому именно Система прописала номер два.

— Дела…

— Дальше, — я отмахнулся Круглову.

— Демоны восстановили портальный узел в Переходной месяц назад. Мы его дважды уничтожали, они дважды восстанавливали. Судя по концентрации сил — готовятся к массированному прорыву в Эйвис. Если они возьмут Эйвис, следующая точка — снова Земля. Тогда у нас на руках получается одновременно три горящих фронта и они начинают смыкаться в кольцо.

Я слушал. Смотрел на карту. Пил кофе, который кто-то поставил рядом — явно не для меня, но такие мелочи, как гигиена системных тварей, не волнуют. Выпил всё равно.

И как я так долго прожил без этого зелья?.. Половину инвентаря забью, ей-богу.

— Когда прорыв? — спросил.

— От двух суток до недели. Нет возможности для нормальной разведки или захода в минус один. Они нас просвечивают системками. Только людей потеряем зря. Так что разброс большой, и наши аналитики не могут сойтись в финальной оценке.

— Значит, смотрим по активности портала в реальном времени и держим ударный отряд в постоянной готовности к немедленному выдвижению, — сказал я.

— Так и делаем, — ответил Круглов.

Круглов записал что-то в чат. Затем в штабе повисло то особое молчание, которое случается, когда люди ждут от тебя какого-то действия, приказа. Ждут, что ты скажешь: «Выдвигаемся», «Я возьму эту проблему на себя», «Подготовьте бойцов для Осколка». Или что-то в этом духе.

Я допил кофе, поставил кружку на край чужого стола.

— Я не пойду на Переходную, — сказал я.

Тишина сделалась другого качества. Если раньше она была ожидающей, то теперь стала плотной, как перед грозой.

Порох посмотрел на меня исподлобья. Круглов не двинулся с места, только поднял взгляд от карты. Несколько штабных операторов за спиной, кажется, перестали дышать.

Понимаю, вряд ли они такое ожидали. Наверное, ждали что-то в духе «Император вернулся и всех порешит».

— Алексей, — начал Круглов осторожно, — сейчас лучшего момента нет. Ты только вернулся, демоны отступают, и их атака кажется отчаянной, моральный дух войск максимальный. Если мы ударим сейчас, то…

— Демоны на моём направлении отступают, — перебил я, — потому что я убил несколько их золотых рангов и уничтожил целую серию рабских комплексов, которые у них были. Это даёт нам временное окно. Вопрос в том, как правильно его использовать.

— Ударить, — не выдержал Порох. — Пока не перегруппировались. Пока их цепочка снабжения нарушена. Пока ты здесь, мать их, живой и заряженный. Ты сам только что прошёл через кучу миров.

— Через семьдесят три мира, в большинстве из которых меня ждали. Несмотря на это — потерял многих.

— Ну так и что? У нас их полно…

— Порох. — Я посмотрел на него прямо. — Жек. Золотые ранги у демонов есть?

Пауза.

— Есть, — ответил Круглов вместо него. — Несколько подтверждённых, но такой интенсивности атак, как в твоём случае, не наблюдается, и на диверсии мы научились реагировать. Предположительно — больше, конечно. Вся основная масса направлена на ангелов.

— Значит, скоро будут платиновые. Или уже есть. Я не знаю, сколько времени займёт их развитие, и никто в этом штабе не знает. К чёрту, вообще, никто во всём Альянсе не может этого знать. Вы вообще понимаете, что будет с бойцом, который возьмёт платиновый ранг? Всё, что было до, — это детская игра в войну. Один платиновый ранг у демонов — это несколько тысяч наших золотых на одной чаше весов и он на другой. Вы видели, как выглядит золотой ранг в реальном бою. Эта пропасть — между золотом и серебром — она огромна. Между платиной и золотом она ещё больше, я в этом уверен. Просто потому что я встречал тварь выше платинового ранга. Это было как… я не знаю, с чем это сравнивать. Не с чем.

Круглов молчал.

— Я золотой ранг, — продолжал я. — И пока что я — единственный золотой ранг, способный драться на том уровне, на котором нужно. Пока нет второго, третьего, пятого — всё держится на мне одном. Вы правда хотите, чтобы вся наша война зависела от одного человека? Где все ваши золотые ранги⁈

— Мы тренируемся, — начал было Круглов, но я удостоил его лишь кривой усмешкой.

В штабе кто-то кашлянул. Круглов смотрел в пол с видом человека, который понимает логику и злится, что понимает.

— Что ты предлагаешь? — спросил Порох.

— Я возьму платиновый ранг.

— Сколько это займёт по времени?

— Не знаю точно, — ответил я честно. — Вы первые, кому я вообще озвучиваю эту идею. Это качественно другое состояние, но я, в теории, знаю, как это сделать, и тайны в этом нет. Просто переломать квинтэссенции, объединив их навыки в один. Судя по тому, что мне говорил Йон, — и тому, что я чувствую во время использования своей Пустоты, — это качественная смена. Высший Порядок. Другая структура Аксиоса, другой способ существования в мире. Я даже не знаю, буду ли ещё человеком в привычном смысле после этого.

— И ты хочешь уйти в разломы прямо сейчас? Снова? — спросил Круглов, явно не радуясь подобной идее.

— Нет. Для этого не обязательно куда-то идти.

Это их удивило ещё сильнее, чем предыдущие слова.

— Тогда что ты будешь делать? — спросил Порох.

— У меня есть Осколок. Я потрачу на это неделю, может быть. Сначала — передам всё, что нужно, тем, кто поведёт войска без меня. Сядем с вами, с Кирой, с Лиром — разберём всё, что я узнал там, пока прорывался. Про Осколки, про золотой ранг, про структуру демонических сил. Это ценнее, чем я лично на Переходной. Второе — отберём людей, которые могут дотянуться до золота в ближайшее время, и я объясню им, как именно. Займусь ими сам. Это не быстро, но хотя бы поставим на верный путь. Брис и остальные, кто близко к переходу ранга. Если не получится — вернусь в бой. Я не собираюсь вас покидать. Тем более разломы для меня уже теряют смысл в плане опыта — слишком высокая персональная репутация.

Круглов медленно выдохнул, собираясь с мыслями.

— Это можно организовать, — сказал он.

— Хорошо. Тогда про Переходную: кто у нас там держит оборону?

— С первого по шестнадцатый. Переходная — огромная.

— Только оборона. Если начнётся прорыв раньше — дайте мне знать, и я выдвинусь. Но только в критическом случае. Не нужно дёргать меня по каждому обострению.

Порох посмотрел на меня долго. Потом тихо сказал:

— Ты раньше не рассуждал так… стратегически.

— Раньше я был глупее.

— Или моложе.

— Это не разные вещи.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Совещание заняло ещё несколько часов, как обычно: карты, сводки, доклады о потерях — я слушал всё подряд, не прерывая, попросив сначала показать общую картину по всем фронтам. Коалиция держалась вполне уверенно и без меня. Там, где демоны давили сильно, уступали территорию, отходили, перестраивались. Там, где давление ослабевало, — огрызались и возвращали позиции.

И всё же это была война на истощение, у которой не было видимого окончания. Разве что когда таймер задания к концу подойдёт, тогда, может, всё станет куда хуже.

Под конец я попросил оставить нас с Порохом наедине.

— Макс, — сказал я, когда мы забрались в одно из складских помещений, вдоль которого были расставлены стеллажи с боеголовками для арты.

Порох почесал щёку, достал сигарету и закурил, протянул мне, и я не отказался.

— Расскажу.

Он рассказал. Коротко, без лишнего. Диверсия демонов — год назад. Мастерская была в числе первоочерёдных целей, потому что то, что Макс делал, давало нашим бойцам слишком большое преимущество. Они знали, где бить. Он не успел уйти. Его мастерскую восстановили, личных учеников нашли под завалами. Многие работники вместе с ним погибли.

Я шёл и слушал, смотря на карту, и думал о том, что некоторые потери не выражаются в цифрах потерь личного состава. О каких сводках может идти речь, если умер хороший друг? Быстро умер, разве что. Особенно мощный навык применили…

— Хорошо, — сказал я наконец, хотя ничего хорошего в этом не было.

— Лёха.

— Что?

— Мы рады, что ты вернулся. Правда. Иди домой. Тебя никто никуда не погонит. Отдохни хоть день, побудь со своими. Пока мы все живы.

Я посмотрел на него.

— Завтра утром — начинаем работать, — добавил он. — Сегодня — нет, извини. Я тебя бить начну, если против будешь.

Я не нашёл причины возражать.

Дом, в котором жила Кира с Симом, был одним из тех системных строений, которые я не узнал бы, не скажи мне кто. Ничего общего с тем коттеджем, что остался в памяти как «дом». Небольшой, крепкий, внутри тесноватый от избытка вещей — как и любое жильё, в котором реально живут, а не просто ночуют. Что примечательно — на той территории, где раньше стоял мой дом, сейчас выстроена многоэтажка. Кира с Симом — на первом этаже, ближе к прокинутым под каждым домом тоннелям, ведущим на подземные уровни. Плотность населения в каждом городе всё же стала намного больше за прошедшее время. Люди выживают как могут…

Сим сидел на кухне. Перед ним лежали листы — что-то нарисованное карандашом, что он немедленно закрыл руками, когда я вошёл. Потом всё же убрал руки, решив, что прятать поздно.

На листах были монстры. Детально нарисованные, с подписями. Часть я узнал — демоны. Часть была явно придуманной или увиденной во сне. Хотя, если присмотреться, — вполне может быть и системной дрянью. Я ведь не даром столько разломов закрыл. Бывает там… всякое.

И, конечно же, не обошлось без пауков. Куда же без них.

— Неплохо рисуешь, — сказал я, садясь напротив.

— Я не рисую, пап, это исследования, — серьёзно ответил он.

— Какого рода?

— Слабые места. Вот этот, — он ткнул пальцем в одного из нарисованных пауков, — у него под левой лапой спереди нет хитина. Я видел, как таких бьют. По трансляции.

— Ты смотришь трансляции боёв?

— Все смотрят. Видео много.

Я не знал, что на это ответить.

Кира поставила на стол еду — что-то простое, горячее, просто нормальная человеческая еда из нормальных ингредиентов. Я не помнил, когда ел последний раз что-то, что не было прямым частично системным продуктом. Ел молча, и Сим ел молча, и Кира сидела рядом с кружкой чая, и никто не говорил ничего важного. Спрашивал ли я о школе — не было никакой школы. Есть ли у него друзья — есть, сказала Кира коротко. Играет ли в игры — смотрел на меня, как на человека, задавшего странный вопрос.

После ужина Кира выгнала Сима спать с той интонацией, которая не предполагает переговоров. Он ушёл без протестов, на пороге обернулся и сказал мне:

— Ты не уйдёшь?

Я отрицательно покачал головой.

— Хорошо, спокойной ночи! — сказал он и закрыл за собой дверь.

Сама простота. Странное всё ещё ощущение. У меня есть сын.

Мы с Кирой остались вдвоём впервые за очень долгое время. Она допила чай. В доме было тихо, и я попросту не знал, о чём говорить.

— Ты сказал им, что не пойдёшь на Переходную, — произнесла она.

— Слышала?

— Круглов написал сразу же.

— И что ты думаешь?

— Я думаю… что ты прав. Я думаю, что в тот момент, когда у нас появится хотя бы один второй человек твоего уровня, — всё изменится принципиально. А не просто «чуть легче станет». Принципиально. — Она посмотрела на меня. — Тем более, платиновый ранг может разблокировать…

— Именно по этой причине я и хочу его взять.

— Мы всерьёз запустим их?..

— Надеюсь, что получится.

— Это… это же отлично…

Я лишь улыбнулся. Всё же у меня очень хорошая жена. Повезло с Кирой.

Затем были неприятные разговоры. Я рассказал про Кайлу. Были и слёзы, пощёчина с вложенными характеристиками, поднявшая на уши соседей и уничтожившая половину кухни, но затем… затем были и хорошие моменты.

— Сим так сильно вырос, — сказал я, поглаживая лежащую у меня на груди Киру по огненным, рыжим волосам.

— Дети так делают, — ответила она, и в этом не было упрёка.

— Он такой серьёзный.

— Это твоё в нём. — Кира чуть улыбнулась уголком рта. — Хотя сам ты, кажется, забыл, каким был.

Я не стал спорить, потому что, скорее всего, она была права.

За окном шёл дождь — тихий, без грома, просто ровный шум по системным черепицам. Земной дождь. Первый за сколько лет, который я слышал, сидя внутри, а не под открытым небом с оружием в руках.

Я понимаю, что уже завтра покину их снова. Скорее всего, мне всё же придётся лезть в разломы, в темноту, в боль, которую уже научился не считать болью. Уйду и буду пробивать дорогу к платиновому рангу так же, как раньше, — без каких-либо гарантий и без права на провал. Просто потому что ставки, как всегда, слишком высоки.

Но сейчас шёл дождь. И Сим спал за закрытой дверью, не боясь, что отец уйдёт ночью.

И этого, пожалуй, пока что было достаточно.