Откинул очередной сломанный кирпич и разогнул спину. Конца и края не видать работам по расчистке захваченной хибары. Хотя назвать хибарой двухэтажные кирпичные развалины — одновременно и преувеличить, и приуменьшить. Все же хибара — это пусть и маленькая, убогая, но законченная хижина. Здесь же целый дом, но ни окон, ни дверей.

С крышей тоже не очень. Разлагающийся труп здания посреди застройки из десятков аккуратных домов.

Зато имеется свой собственный двор, квадратов на двести. Вот только все эти квадратные метры завалены мусором. В том числе и в виде кирпича с битым шифером.

Центральный район, блин.

Этот район сразу за забором. Он отгородился от развалин и годами сбрасывал сюда мусор. Палки, битое стекло непрозрачных бутылок, сломанные игрушки, сгнившая еда — великое разнообразие останков продуктов жизнедеятельности района. Можно сказать, что мы почти в родной стихии. Почти как дома.

Идеальное место, чтобы начать новую жизнь.

Потому и наводим порядок, начав со второго этажа, тупо выбрасывая хлам в пустые проемы окон. Второй день как.

На самом деле не унывал никто. Напротив, стая трудилась воодушевленно. Для себя ведь делаем. Не до веселья только мне. Просчитался! В буквальном смысле и теперь не вижу, как быстро выйти из ситуации.

Только шифера для крыши нужно накупить на шестьдесят рублей! А ведь он не в воздухе висит и сначала нужно восстановить стропильную систему. Это еще полторы сотни отшуршать и инструментов почти на сорок рубликов набрать нужно, бывших в употреблении, само собой. Итого двести пятьдесят на самое необходимое и еще останется чуток. Остается только найти того, кто за «чуть» все это сделает.

Еще вчера казалось, что с такими деньжищами море по колено, а теперь приходится смириться с тем, что этого не хватит даже на крышу.

Выкинул еще пару кирпичей и призадумался. Может, бросить эту затею сразу и не тратить на нее время? Теперь я вполне могу договориться с каким-нибудь родом и нас примут. Тот же Толстой, например.

Э-эх, завидую своему чужаку. Времени на сбор пазла потратил уже прилично и многое усвоил. Самое интересное, что ярчайшие моменты его жизни, мне абсолютно не интересны и жутко скучны. Зато банальный ежедневный быт весьма и весьма примечателен или даже поразителен. Кто бы мог подумать?

С другой стороны — ключевые события являлись своеобразными отправными точками для сборки истории жизни чужака. Именно к ним я цеплял остальные кусочки, составляя полотно бытия.

И впитывая его!

Постепенно, но воспоминания становились моими собственными. При этом удавалось четко разделять миры и никогда не путаться. Все равно что фильм посмотреть и запомнить каждую деталь, включая запахи, прикосновения, эмоции. Интересный фильм о жизни чужака. О хорошей, спокойной жизни.

Он закончил самую обычную школу. Потом прошел обучение в университете, но устроился на работу не по специальности. Почти тридцать лет занимался тем, что продавал то окна, то машины, то пока еще непонятное мне оборудование. Вкусно ел, сладко спал, иногда выпивал и никогда не дрался. Не жизнь — мечта!

Для меня, но не для него. Чужак страдал от своей «никчемности». Идиот!

Жить в таком мире и страдать? Когда всегда можно выехать на природу или прямо в лес? Не, серьезно — выехать из города только ради того, чтобы пособирать грибочки или заночевать в палатке. И все это без опасений, что тебя сожрут! Это вообще как⁈

Я специально потратил время, чтобы выяснить про это «вообще как». Одну ночь исключительно на поиск причины такого поведения потратил. И нашел.

Двадцатое мая одна тысяча девятьсот пятнадцатого года. Дата, которую знает каждый вне зависимости от социальной прослойки. Обычно известные всем даты отмечаются праздниками, молебными ходами или минутами молчания, но к этой дате до сих пор нет какого-то однозначного отношения. Словно человечество уже больше столетия решает — случилось благо или зло? День появления Туманов.

Они появились по всему миру одновременно. В городах, возле них, в лесах и пустынях — везде, кроме как над водой. Всегда четкие окружности разных размеров, но скрывающие сердцевину за серой дымкой. Места, откуда не возвращаются.

Неизвестна дата, когда произошел первый Всплеск. Да и бессмысленно ее выяснять — каждый Туман ведет себя непредсказуемо. Ну а Всплеск меняет жизнь вокруг себя в радиусе пятикратно превышающий радиус Тумана и меняет ее не в лучшую для человека сторону. Потому не стоит выходить за границы городов без хорошей экипировки. Опасно это — сожрут.

В мире чужака нет Туманов!

Не так-то просто оказалось разобраться в деталях. Советский союз, вторая мировая война, Сталин и все остальное, но главное понятно и так. Не появились Туманы, не прорвались люди и не появилось Одаренных, зато все жили сытой спокойной жизнью и в ус не дули. Не без войн, конечно, но и у нас их хватает вполне — там полыхнет, тут громыхнет. Ничего особенного.

Зато сколько всего у него было!

Телефон без кнопок и проводов, а в нем все знания мира. Еда, которую тебе привезут куда угодно и когда угодно. Отдых в странах, которых у нас уже нет. И все везде красиво-блестящее.

Так почему этот идиот был недоволен своей жизнью⁈

— Плакса…

— А⁈ — я дернулся и выронил кирпич. — Жука, чтоб тебя! Ты меня до заикания так доведешь.

— А чё ты спишь на ходу? — не осталась в долгу девчонка. — Тебя и так-то разбудить невозможно, а теперь еще стоя спать будешь? Ты теперь и не Плакса вовсе, а Соня!

— Да иди ты. Чего хотела?

— Я? А, да. Там к тебе пришли. — Жука сделала восторженные глаза. — Сама Масяня! Представляешь⁈ К ней Казах вышел, а она такая: «- Смойся, пока глаза не вырезала. Мне только Плакса нужен!.»

— Прямо так и сказала? — нахмурился я.

— Ну-у-у… Сама я не слышала — мне Казах велел тебя позвать, но она могла. Да! Уж у нее не забалуешь!

Ну понятно — кумир прибыл и заблестели глазки у девочки. «Сама Масяня!»… На Жуку и визит главы администрации со свитой меньше впечатления произведет.

Масяня ждала рядом с завалившейся калиткой. Все такая же ослепительная и безупречная, но это только на первый взгляд. Камуфлированные штаны заправлены в высокие ботинки, поверх футболки выглаженная рубашка с закатанными рукавами, но тяжелая коса заплетена чуть более небрежно и под глазами залегли темные круги. Да и свита ее поменялась — двое крупных парней и взрослый мужик. Причем этот тип из Прорывных, как показало Сияние.

— Мария Владимировна. — я обозначил полупоклон. — Вы, как всегда, прекрасно выглядите и даже трудные времена не изменили этого. Добро пожаловать в наш новый дом, сударыня!

— А вы, как всегда, обходительны, Андрей Михайлович. — она натянуто улыбнулась. — Однако называть домом это… Преждевременно.

— Вы абсолютно правы, прекраснейшая, но мы уже работаем над его восстановлением. — я продемонстрировал часы, изъятые у недовольного Казаха. — Кстати, не поможете с реализацией имущества. Понимаю, что не по рангу вопрос, но раз уж представилась возможность…

Масяня без особого интереса покрутила котлы в руках.

— Чье имущество? Проще будет реализовать.

— Того бедолаги, что неудачно упал на арматуру в ЦУМе. Мы, видите ли, только начали заниматься восстановительными работами и это требует средств. Думаю, Британская безделушка, выполненная в золоте, будет оценена не меньше, чем в двести рублей. После вычета вашей комиссии за помощь, разумеется.

— Может и больше. — все также без интереса сообщила красавица и часы исчезли в карманах штанов. — Однако я вижу, что таких средств вам будет недостаточно для приведения в порядок этих стен. Подозреваю, что у вас имеются некие запасы, но и они…

Она резко осеклась и поджала губы.

— Андрей Михайлович, могу я ожидать от вас откровенности? Последние два дня выдались весьма непростыми и проще не становится. У меня очень мало времени.

— Тогда и я рассчитываю на взаимную откровенность, Мария Владимировна.

Красавица глубоко вздохнула, словно собираясь начать неприятный разговор. Она вытащила из кармана тот «особенный» амулет и вложила его в мою ладонь.

— Вы говорили, что его может зарядить тот, в ком течет кровь Орловых. А ваш Дар позволяет такое, граф?

Вот оно! То самое, чего я и опасался, начиная эту игру. Раз вкусив чуда всегда хочется еще и еще, а мне, наоборот — не хочется становиться «батарейкой» для этой жёсткой девки. Может случиться так, что наш союз станет западней, в которую угодил глупый Я. Хотел получить сюзерена, а получу господина.

— Я действительно слышала про «особенные» амулеты, кольца и прочее. — в ее голосе проскользнули нотки раскаяния. — Слышала, что подзарядка требует жертв. Что Одаренный расплачивается за такое своим Даром. Становится слабее.

Вот как? Надо же, а я про такое не слыхал. Понятно, что ко мне это не относится, но сама возможность довольно интересна, ведь вроде бы амулеты сразу делаются из насыщенных энергией ресурсов и активируются всего раз. В мультиках мелькало что-то такое и очень часто. Вот только где мультики и где реальность?

Масяня поняла мое молчание по-своему и видимо, решила, что я действительно имею возможность «зарядки» амулета.

— Я помогу с восстановлением вашего нового дома, Андрей Михайлович. — сообщила она и быстро пояснила. — Шаман оставил мне в наследство не только проблемы, но и внушительную сумму денег. Подрядчик тоже найдется, а восстановить то, что вы хотите…

— Детский дом. Это будет детдом, Мария Владимировна.

Ее глаза удивленно расширились. Впрочем, в них почти сразу отразилось понимание.

— Тем более не зазорно поучаствовать в столь благом деле и…

— И вы рискуете все сильнее, сударыня!

Я оборвал ее, но сделал это нехотя. Все же получить ресурсы на задумку — ради такого можно и пойти навстречу этой опасной умнице.

— Вы не задали вопроса, но раз уж просили откровенности, то послушайте меня внимательно и поймите правильно. Мои Дары весьма редки. Настолько редки, что я слышал о них только в сказках и прекрасно понимаю — сейчас еще слишком слаб, чтобы распоряжаться ими по своему желанию. Прекрасно понимаю! — добавил в голос металла. — Ко мне попробуют подобраться или взять силой и вы можете оказаться в опасности только оттого, что находитесь рядом. Вы — преступница, возглавляющая преступную группировку. И вы не столь сильны, как думаете. Что вы будете делать, когда вопросы начнет задавать СОБ? И не Эмпат, а Мозголом? Я не смертью вас пугаю, а инвалидным креслом в психушке.

Дослушав, мою пламенную речь до конца, красавица неожиданно широко улыбнулась.

— Значит, мне не показалось. — она наклонилась чуть ниже, так чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Вы ведь сделали на меня некую ставку, Андрей Михайлович? Ну-у-у. Не смущайтесь! Вы пока не научились правильно играть словами. И вы не напугать меня пытаетесь, а предостеречь, чтобы защитить. Я ведь права?

Черт! Ну как же она хороша!

— Покорнейше благодарю, Андрей Михайлович! — выпрямившаяся красавица звонко рассмеялась. — Из ваших уст это звучит особенно приятно.

— Не хотел говорить этого вслух — вырвалось. — буркнул я, потупив взгляд и чувствуя прилив жара к щекам. — Приношу искренние извинения за свою грубость!

— Поверьте, сударь, я чаще слышу куда более грубые комплименты, чем вашу милую «грубость» — она иронично взглянула на меня. — Ваша забота действительно радует, но в этом мне немного повезло. Видите ли, Андрей Михайлович, в наследстве Шамана находились кое-какие документы, которые весьма заинтересовали некоторых людей. Я про тех, которые обитают в сером доме на улице Дзержинского.

Не найдя понимания в моих глазах, Масяня закатила свои.

— Я про КГБ! Так понятно? — получив утвердительный кивок, она продолжила. — Так вот, Шаман вел дела с теми, с кем не следовало. Ничего не могу вам рассказать — дала подписку. Также не могу утверждать, что я под защитой комитета, ведь все же кто я и кто они? Однако могу сообщить, что я дала подписку, о неразглашении. И так уж получилось, что я не могу разгласить никаких обстоятельств получения тех самых документов. Никаких обстоятельств! Даже самых, на мой взгляд важных и о которых меня пока никто не спросил.

Глазами указав на амулет в моей ладони, Масяня замолчала, давая время переварить информацию.

И было что переварить. СОБ и КГБ — независимые друг от друга структуры. Если СОБ буквально повсюду и занимается делами Прорывных, то КГБ — его старший брат и занимается тем, чем считает необходимым. Так что псы против комитетчиков не попрут точно. Хорошая идея с подпиской о неразглашении.

— Мария Владимировна, а подписку вы…

— Давала, пока не закончилось действие амулета.

— И вы…

— Ни словом не обмолвилась о вашей роли.

Я понимающе усмехнулся, вспомнив недавний эпизод с ответами на незаданные, но такие очевидные вопросы. Судя по довольной рожице собеседницы и она все прекрасно помнит.

Однако это ничего не меняет. Я не собираюсь становиться «батарейкой» ее амбиций. Вчера немного, сегодня чуть-чуть, а завтра благословение на Удачу станет моей рутинной обязанностью во благо Центровых. Стать придатком набирающей силу группировки и ее послушным инструментом? Слишком мелко для последнего из Орловых.

— Мария Владимировна, я действительно могу сделать так, чтобы вам сопутствовала Удача. На самом деле, для меня лично последствия не так страшны, как вам кажется. Однако процедура весьма болезненна и чревата тратой ресурсов, о которых я пока не готов говорить. Как видите — я с вами откровенен и прежде чем говорить о цене за уникальную услугу, прошу пояснить зачем она вам.

Лик красавицы на секунду стал жестче, а затем она тяжело вздохнула.

— Убрать старика оказалось проще, чем сохранить его наследство. Завтра состоится встреча остальных гм-м… лидеров районов и как вы понимаете, по причине скоропостижной кончины Шамана. Поэтому возникают сразу три причины того, от чего я так остро нуждаюсь в вашей услуге. — ее глаза блеснули. — Удивительной услуге! Если бы не ваш амулет, Андрей Михайлович, то мы бы с вами сегодня не беседовали. Я в этом абсолютно убеждена! Не всем так повезло, к сожалению.

Девчонка вновь тяжко вздохнула. Скорее всего, не так уж и «проще» оказалось захватить власть.

— Главная причина в том, что на левом берегу нет крупных эм-м… объединений. Вы знали об этом? Вижу, что знали, но на самом деле все эти слухи про жестокость милиции левого берега верны лишь отчасти. Все дело в том, что когда появился автомобильный мост и Красноярск начал активно строиться, то и левый берег стал объектом внимания Центровых, Заводских, Железнодорожных и прочих. Там нет разграничений по территории районов, как в старом городе. Там все решается иначе и завтра будет решаться, останутся дела Центровых за нами или отойдут другим. Да и нас на своей земле попробуют на прочность. Понимаете? Сходняк старших опаснее открытого столкновения!

— Вы этого не учитывали в своих планах?

Спросил только чтобы не молчать. Мне-то что? Меня вполне устраивает, если Центровые будут рулить в правом центре, а их дела там, где меня нет — это только их дела.

— Это учитывала, но посмотрите на меня? — она развела руки в стороны и грациозно провернулась на сто восемьдесят градусов. — Кого вы видите?

— Определенно…

— Бабу! Все мужики видят во мне просто бабу! — со злостью оборвала она. — Простите, Андрей Михайлович, про вас — это я образно. Вы вообще довольно интересный образец мужчины. Очень надеюсь, что таким и останетесь, когда подрастете. Зато многие другие видят во мне тупую бабу или сучку на ночь.

Неожиданно. Даже не очень понимаю, как реагировать на подобные комплименты, но Масяне моя реакция оказалась не нужна.

— Женщин рождается больше, чем мужчин. Женщины реже решаются на Прорыв и куда реже на участия в войнах и рейдах в лес. Статистика неумолима, Андрей Михайлович и знаете, что она говорит? Что мне двадцать два и на одного моего ровесника три таких, как я. Три! — на щеках собеседницы начал выступать румянец, а глаза нехорошо засверкали. — Вы ведь знаете выражение: «С воли в койку.»? По глазам вижу, что знаете. Когда мужик возвращается из рейда или берет увольнительную, то он всегда найдет себе сучку на ночь. Не ляжет одна, так другая к себе поманит. И это на всех уровнях так! Для солдат, егерей, офицеров, чинуш всех пошибов, старой крови, промышленников, красных. Для всех! И все равно мужиков не хватает, ведь если что-то не нраву, то мужик сразу в розовый дом бежит. Или вообще в левые бордели на окраине, где ноги за спасибо раздвигают! Везде одни бабы, потому что мужики только и ищут, где бы сдохнуть побыстрее. Везде бабы! За столами канцелярий, за прилавками, за станками, с метлами на тротуарах, с молотками на стропилах и вся эта свора каждый вечер вываливается на улицы и в бары, надеясь снять мужика. Хотя бы на одну ночь!

Масяня выдохлась и замолкла, а я совершенно растерялся от такой речи. Вроде все верно описала и что? Что дальше-то? К чему это все?

Мне совершенно не нравилась возникшая пауза и постарался ее заполнить как смог:

— Вам двадцать два, Мария Владимировна?

Два голубых озера глаз уперлись в букашку, посмевшую потревожить их гладь. Затем высокая грудь поднялась еще выше от глубокого вдоха, а столь же глубокий выдох засвидетельствовал прощение букашки.

— Извините меня, Андрей Михайлович, совершенно забыла о вашем юном возрасте. — Масяня слабо улыбнулась. — Когда-нибудь вы поймете о чем я, но это действительно немного не к месту. Все дело в том, что старшие районов — мужчины, а я для них — еще одна баба. И мне действительно двадцать два, а кукольная мордашка хороша в некоторых уличных делах, но на переговорах с серьезными людьми — скорее недостаток.

— Однако ваша репутация. Разве она не доказывает вашу состоятельность?

— Репутация? Над ней я действительно много работала, но начинала, когда лет было меньше, чем вам сейчас. Не все правда — больше слухи и преувеличения. Такая репутация тоже хороша на своем уровне, но теперь… Никто не договаривается с тем, кто вместо диалога хватается за нож. Того, кто не умеет договариваться, убирают, Андрей Михайлович.

Вот оно как. Что же — это в корне меняет дело. Масяня мне нужна уже сейчас и однозначно понадобится в будущем, так что аргументов в пользу помощи достаточно. Да и ремонт опять же с неподъемными суммами. И вообще.

— Ко скольки вам нужно прибыть на встречу?

— К десяти утра, сударь.

— Правда? А я думал, что вы по ночам собираетесь. — притормозил, сообразив какую глупость несу. — Приходите в девять, Мария Владимировна. И вот еще что, за помощь в обустройстве детдома я буду вам весьма признателен, но все же лучше оформить ее как спонсорство достойного члена общества. У вас случайно нет на примете такого ублюдка, который с радостью пойдет вам навстречу?

— Варианты имеются, Андрей Михайлович. — лицо красавицы исказила кривая ухмылка. — Подберем вам попорядочнее. Это все?

— Еще сущая мелочь, сударыня. Нашему интернату потребуется директор и мне нужен список кандидатов, проживающих в вашем районе.

Масяня мило улыбнулась, но улыбка сразу пропала, едва были озвучены требования к кандидату. Ушла она, не прощаясь и в глубокой задумчивости.

— Казах, дай, пожалуйста, амулет поносить. — я подошел к мрачному парню и просительно протянул ладонь. — Очень надо.

Он поиграл жвалками, но снял с шеи цацку и протянул мне.

— Че за дела, Плакса? А? Масяня меня за ливер держит, а с тобой лясы за милу душу трет. Теперь ты у нас за пахана?

— Нет, не я. За пахана у нас ты, а я так — первый в колонне слепых котят. Попробую нас к хорошей жизни вывести.

Пацан сморщил такую рожу, что впору цветам вянуть.

— Не мети помелом зазря — не фраера лечишь. Если два языка командуют, то любая делюга косо идет.

— Мысль верная. Тогда так давай — я наружу смотрю и дорогу выбираю, а ты внутри рулишь. Сам понимаешь, если за стаей не смотреть, то беду сами искать пойдут. Еще и в дерьмо по дороге вляпаются.

— Это я могу. — Казах степенно кивнул. — Ты куда?

— Мусор во дворе разбирать.

— Так ведь с дома начать решили!

— Ага. — я остановился на куче битого шифера и оценил перспективы. — Сильно не напрягайтесь там. Сегодня-завтра строители прибудут и все красиво сделают. Нам пока одну комнату подлатать, из тех, что поцелее. Организуй наших, а я пока во дворе пошурую.

— Ты че? Тут же ноги на раз переломать и руки в мясо изрежешь!

— Очень на это надеюсь… — буркнул про себя и лихо съехал с кучи на большом куске шифера.

Работа пошла хорошо, даже замечательно. Я раскидывал доски, битые бутылки и постоянно переходил с места на место. Стекло летело в одну кучу, деревяшки в другую, неопознанный хлам в третью, а мысли кружили повсюду и нигде одновременно. К примеру, зачем Казах опять поднял тему главенства? Я почему-то считал, что все решили уже.

От ужина отказался и едва наступили сумерки, двинулся искать их — неприятности.

— Ого! Это что за чучело, у нас тут бродит? Ты кто такой?

Я медленно подошел и молча замер напротив двоих парней лет семнадцати и трех девчонок. А вдруг, Масяня ошиблась со статистикой? Ну не может быть, чтобы один к трем.

— Слышь, мож ты призрак? Ну а что, белый весь и молчаливый. Скажи: У-у-у.

Они дружно посмеялись. Ну а я все так же стоял напротив, размышляя о статистике. Ведь, возможно, и права Мария Владимировна по поводу соотношения — по крайней мере, в Заводском женщин куда больше, чем мужиков, но откуда цифры? Если из телевизора, то веры им не особо много, но и газетам ненамного больше. Нужно потом обязательно проверить.

— Слышь, пацан, ты че приперся-то? Тут не подают.

— Иди отсюда, придурок — от тебя псиной несет. — чернявая девчонка напоказ наморщила носик. — Сереж, ну скажи ему.

— Я ему щас скажу! — вперед шагнул коренастый парень, который до этого молчал и с силой толкнул меня в грудь. — Вали!

Стоял я неудобно, а потому позорно грохнулся на пятую точку. Дружный смех подсказал, что вышло эффектно, но для меня маловато. Встал и снова занял ту же позицию.

— Мишаня, а он, похоже, тебя не уважает. — издевательски выдала все та же девчонка. — Ты это так оставишь?

— Мишаня, по статистике девок втрое больше, чем парней. — я впервые подал голос. — Поэтому если девка решила поиметь тебе мозг, то нужно делать так!

Шагнул к чернявенькой и со всей дури заехал ей под дых. Ну а чего тянуть? Скоро ночь, а мне предстоит еще столько раз упасть за сегодня.