— О! Плакса! А ну подь сюда.

Коренастый усатый мент поманил меня пальцем, но разглядев получше, занял этот палец поглаживанием пышных усов.

— Ты чего такой красивый, пацан? — хохотнул его молодой напарник. — Всю ночь грязь поглубже искал?

— Здорово, товарищи. Чего не спится?

Я подошел ближе, открыто и широко улыбаясь в свете тусклого фонаря. Вот ведь! Почти добрался до конуры и на тебе — менты. Бежать бесполезно. Молодой, все не вспомню его имени, бегун знатный.

Немного кольнуло беспокойство за внешний вид. Кровь с рук и головы смыл еще, пока по ливневке полз, а вот с одеждой посложнее. Извалялся в красном вдоволь, а такое разом не выведешь. Пришлось маскировать. Потому и похож сейчас на не пойми кого. Даже удивительно, что старый сразу опознал меня в темноте. Под фонарем ведь стоит, пусть и тусклым, но все же.

— Казах за тебя спрашивал. — не ответил на приветствие усатый старлей в годах. — Волновался. Просил узнать, не находили ли кого похожего в канаве давеча. Где пропадал?

— Так это. Ясен перец где, дядь Паш — подарок тебе на именины искал. Во! С наступающим, товарищ старший лейтенант! От нашего дружного коллектива.

Коренастый мент в сером кителе принял выуженную из-под пальто бутылку красного вина и задумчиво хмыкнул. Молодой тоже посмотрел на емкость с алкоголем и перевел задумчивый взгляд на меня.

— Распахни-ка пальтишко, товарищ. Посмотрим, какие еще подарки у тебя имеются. Так-то и у меня именины не за горами.

Ну, этого следовало ожидать. Потому и перечить не стал, а серьезно шмонать меня никто не будет. Грязь, она и на пальто, и на рубахе присутствует без меры. Побрезгуют.

— Так и тебя, товарищ, с наступающим! — расстегнув пуговицы, вытащил вторую бутылку и вручил ее младшему лейтенанту. — Как раз две штуки и прикупил. Из уважения к вашей службе, товарищи!

Усатый все же не побрезговал и сунув руку за пазуху, основательно там пошарил, выуживая остальное.

— Ты смотри — Камамбер и Чо-ори-изо. В аккурат к вину будут. — во взгляде Павла Васильевича мелькнула хитринка. — В Заводском такие подарки не продаются. Далеко бегал за ними?

— Так это. Вальцовы, после именин дочурки недоеденное оставили. Ну повара и давай распродавать чего целым осталось. Вороватый народец. По дешевке забрал!

— Ты в Центральном парке дела делал, дурачок? — мужик покачал головой, выразив этим свое неодобрение. — Там же охрана — звери! Башку бы тебе дурную пробили и сказали бы, что так и было. Что ж вы все такие дурные-то? А это тебе зачем?

Он постучал дубинкой по заткнутому за пояс молотку.

— Так говорю же, дядь Паш, вороватый народец тама на кухне обитается. Втюхали вот в довесок к подаркам. У них тама и ножи были, но я не взял. Порядки твои знаю!

— Вот и хорошо, что знаешь. Услышу, что подрезали кого… Ну ты понял. — мент профессионально прохлопал дубинкой по карманам и не услышав звона, удовлетворился. — Подарок хороший — уважил. Казаху передай, что в этом месяце квартплату может не вносить. Все! Брысь отседова!

Я сделал испуганные глаза и припустил вдоль по улице, но только до поворота. Спрятался от взглядов, застегнулся и дальше двинул уже спокойным шагом.

Урроды! Колбасу с сыром может и сложновато толкнуть по нормальной цене, но вино вполне можно. В руках этой пары разбойников в форме сейчас осталось рублей двенадцать, если не больше. И это притом, что с нас старлей дерет по десятке в месяц. С детей!

Ну да ничего. Скоро, дядя Паша, скоро. Это сегодня ты на мои зубы смотрел и улыбку видел, а когда-нибудь увидишь клыки. Товарищ.

Дойдя до обшарпанного бетонного забора, сдвинул доску и нырнув в полутораметровую дыру, поставил деревяху обратно. Пара шагов до заросшей травой и грязью полуразрушенной стены. Свернул за угол и постучал в ржавую дверь. По-особенному постучал. Только для своих.

Ждать долго не пришлось. Дверь без всякого скрипа приоткрылась ровно настолько, чтобы я смог протиснуться.

— Приперся. — буркнул недовольный голос. — Иди давай. Казах побазарить хочет.

— И тебе привет, Ух. Чего? Не рад мне? — я замер у входа и не думая двигаться дальше.

— Иди. — парень подтолкнул меня плечом, но, не найдя отклика, прорычал. — По печенке хош?

— Только если по твоей, сударь. — я скинул пальто и показательно придавил его молотком. — С Казахом базара не миновать, а с тобой у нас есть о чем перетереть. Ну че? Давай раз на раз? На кулаках.

Не ожидавший такого Ух, нахмурился. Лампочка светила едва-едва, но достаточно для того, чтобы разглядеть работу мысли на лице правой руки Казаха. Он больше меня, сильнее меня, старше меня и имеет большой опыт драк. Поэтому что-то было не так, но что именно он не понимал. Однако, хоть и не принято выказывать слабость, но парень решил прислушаться к чуйке:

— Ты грязный как свинья. Мараться только.

Я показательно обвел взглядом помещение в девять квадратных метров с дырой в полу. Лишних глаз здесь как бы нет. Вот только его унижение мне и так не нужно. В целом, Ух — парень нормальный, но такие только силу и признают. Давно это понял и сейчас признание мне нужно как никогда.

— Так ты по роже бей. Она-то чистая. Вот так.

Я быстро шагнул вперед и со всей дури врезал ему в нос. Хотел врезать. Ух увернулся и удар пришелся скользом в скулу.

— Ты че⁈

Моментально набычившийся парень широко размахнулся и саданул мне в челюсть.

— Ух, сука. — он прижал к груди отбитый кулак и теперь в его голосе к угрожающим ноткам добавились удивленные. — Ты че⁈

— Ниче!

Я широко улыбнулся. Экран экраном, но голову мотнуло знатно. До звездочек.

— Давай! Ну че встал⁈

— Эй! — раздался недовольный выкрик снизу. — Харэ там. Оба сюда на цирлах. Живо!

Весело подмигнул баюкающему кулак парню, потом сунул молоток за пояс, накинул пальто и спустился по подобию приставной лестницы.

Здесь света чуть больше, но и запахи те еще. Вонь немытых те и еды, а еще духота. Убойная смесь элементов домашнего комфорта. Грустно и неприятно, но здесь мы выживали как могли. Рядом с трубами теплотрассы под заброшенными постройками неизвестного назначения.

— Плакса! — девчачий голосок прозвучал с неприкрытой радостью. — А мы знали, что ты живой! Ффу-у. Только грязный такой. А где ты был? Принес чего?

Я посмотрел в глаза ощупывающей меня девчонки и подмигнул. Жука — та еще ловкачка. Старшая из наших девок и уже нисколько не ниже меня ростом, а ведь я высок для своих лет. И сейчас руки девчушки обшаривали меня на предмет увечий, словно случайно задевая карманы. Хорошая девочка.

— Кой-чего принес. — мягко, но уверенно отстранил ее и прошел к столу.

Семь пар глаз уставились на меня. Кто-то тер лицо спросонья, но интерес все же присутствовал. Жаль, что ничего особого с собой и нет. Мелких бы сладким порадовать.

Санька и Хрума совсем дети даже по нашим меркам. Одной шесть, а второй — неизвестно, но судя по росту и поведению, она ненамного старше. За ними приглядывает Варька, ведь ей уже почти двенадцать и девчонка пользуется у мелких едва ли не большим авторитетом, чем Казах.

Казах… А ведь он еще совсем пацан, внезапно понял я. Так-то знал, что он младше меня. Пусть и ненамного, но младше. Однако только сейчас дошло, что тот вор, который все это время был для меня непререкаемым авторитетом, всего лишь пацан. Вся его власть надо мной только от знания. Он знал то, что помогало выживать на улице.

Что же. Нужно признать, что я ему за это благодарен. Не держу зла — ему нужно было быть жестким с плаксивым ребенком и в первую очередь ради самого этого ребенка. Значит, первый план в топку. Мне ни к чему становиться правителем мира голода, безнадеги и горячих труб. Значит, я здесь не за этим.

В раздумьях выложил на стол небольшую горсть печенья, пару ломтиков сыра и молоток.

— Остальное Усач забрал. Просил передать, что в счет квартирных за месяц.

— Дерьмовый из тебя вор, Плакса. На два дня потерялся и приперся с крохами. Мож и не вор ты?

Еще два дня назад я бы вспыхнул и с кривой ухмылкой начал доказывать, что он не прав. Что я такой вор, которому кроху фарта в карман и весь Красноярск раздену. Не сегодня. Не сейчас.

Сейчас я спокойно разглядывал пацана за столом. Узкий разрез глаз, короткостриженый, коренастый, с косым шрамом на скуле и кривой татуировкой коня на левой стороне груди.

Каждый из обитателей комнаты видит, что конь больше похож на пуделя. Вслух такого не скажет никто.

— Так я и не вор. — скинул пальто с рубахой на пол, отодвинул стул и без приглашения сел к столу. — Казах, ты знал, что меня ищут не для того, чтобы прикончить?

С этими словами выудил из кармана штанов сотенные бумажки и добавил их к добыче. Парень сощурил и без того узкие глаза до совсем уж мелких щелочек. К деньгам не притронулся.

— Уверен, что здесь и сейчас об этом побазарить хош, старая кровь?

— Этот разговор должен состояться Казах. Можем и наедине поговорить, да только ты и так не особо скрываешь информацию. Старая кровь… — попробовал это словосочетание на вкус и мне понравилось. — Ты ведь и про награду знал, наверняка. Почему не сдал?

— Потому что своих не сдаю, понял⁈ — нагнувшись вперед, рыкнул парень. — А что до «прикончить — не прикончить», так откудова знать кто и по что тебя ищет? У «этих» игры разные случаются. Бывает и слова правильные говорят, а кончат на раз. Забавы ради. Типа сам не знаешь?

— Знаю. — я согласно кивнул и улыбнулся. — Не подумал.

— Так, потому что только ешь в голову, а не мозгой шевелишь! — удовлетворенно заметил он и знакомо сложил локти на стол. — Ну да ниче. Главное — плана держаться, а там дадим ходу и ищи ветра в поле. Степь большая и…

— Заканчивай, Казах. Достаточно. — я мягко прервал его любимую присказку и обернувшись, подмигнул Жуке. — Ты такой же, как и все мы, а сказка твоя — не более, чем сказка. Тайная миссия, отца убили красные, сын хана… Ни тебя, ни нас в степи никто не ждет. Никто не подарит нам чудо-коней и за ручку к Туману не приведет. Эта сказка красива, да. Всем надо во что-то верить, но мы становимся старше. Зачем нам надежда на счастливое «когда-нибудь», если жрать хочется уже сейчас? Ты ведь и сам это понимаешь, Казах. Потому и меня подтянул. Да? Из дыры варианты выбраться в люди разглядеть сложно. Появился на горизонте плакса из старой крови и ты сделал ставку. Когда не знаешь, что делать, то надо делать хоть что-то… Так?

Глядя в окаменевшее лицо парня, понял — везде в точку попал. Всего лишь отброс. Такой же, как и мы все. А смог бы я взвалить на себя заботу о стае никому не нужных оборванцев? Ведь он действительно заботится. Так, как умеет. Некому было научить заботиться по-другому.

— Я прорвался, Казах.

Парень вздрогнул и вцепился в меня взглядом. Потом глянул на молоток, внимательно осмотрел грязную рубаху и каким-то выводам пришел. Его можно понять — прорваться вдали от Тумана можно только одним способом. Собственно, именно так и произошло. Потому и напружинился наш главарь, а правой рукой крепко сжал вилку.

— То-то ты борзый такой. Прорвался… И че? — прорычал он. — Поквитаться решил?

— Хотел. — врать почему-то желания не было.

— Гляжу — начал уже. — он кивнул мне за спину. — Че? Мозга покривилась? Своих прессуешь?

— Может и покривилась. — я пожал плечами. — Сам не пойму, а на Уха не кивай. У нас с ним свои счеты и теперь к нему претензий нет.

Обернулся и улыбнулся здоровяку, прижавшему руку к груди. Сломал? Я этого не хотел. Или хотел? Да и неважно теперь. Теперь сожалею.

— Ух, у тебя ко мне претензии есть?

— Нет. — буркнул тот и потупился. — Забыли.

— Ты мож и забыл, а я пока не услыхал того, что забыть надобно. — не меняя тона заявил Казах. — Ты где был, Плакса? Или тебя теперь по имени с отчеством величать? В Центральный парк ходил на своих поглядеть? Там… прорвался?

— Ходил. Посмотрел. Потом в другое место ходил. Там и прорвался. Глухое место. Не бойся — хвоста не привел. — я задумался и поправился. — Наследить мог. Да не, точно наследил. Волосы, кровь, пальчики. Нужно будет прибраться заскочить. Да не смотри ты так! Все чин-чинарем! Подземный бункер, где маньячило детей вусмерть запытывал. Там он и остался, а кроме меня о том месте никто не знает.

Тишина. Никто не ойкнет и не пискнет. Не то чтобы это так уж странно, ведь те, кто постарше понимают, что за столом ведется очень непростой разговор, а те, кто помладше прекрасно понимают, когда пищать не стоит. И все же даже обидно немного. Я еле-еле из лап душегуба вырвался, но и слова поддержки не услышал.

Не «немного» обидно. Сильно обидно.

— Чин-чинарем. — передразнил немного расслабившийся Казах и мгновенно оседлал волну. — Всему-то вас учить надо. И че ты думаешь? Что от твого Прорыва житуха наша прям так сразу ромашкой расцветет? Не, есть темки интересные. Я уж кумекал на досуге, если бы да кабы. Пробовать надо и глядеть все ли ровно пойдет.

— Обычная присказка твоя. — безапелляционно сообщил я вновь напрягшемуся пацану. — Дело ведь не в том, что ты не видишь выхода из подвала, а в том, что видишь выход не туда, куда надо. Не потому, что глуп, а потому что ты там не был. Я был там, где надо. Поэтому поищу дорогу сам. Советы буду слушать, но решать мне. От всех советы приму!

— Ты тута грудь колесом не гни! Думаешь, прорвался и сразу губки в шоколаде? Кукиш, а не шоколадка тебе будет! — он ударил кулаком по столу. — Много ли толку от тебя сейчас, если к делу коряво полезть? Сначала послушай, что тебе умные люди говорят, а потом уже пасть разевай! У меня все продумано наперед и без всякого ползанья на коленях перед богатеями.

— Насколько вперед? Что ты сделаешь, когда заберут Уха? А ведь ему почти шестнадцать и Усач приберет, не поморщится. А Жука? Ей двенадцать уже. Что делать будешь, если Сноха на нее глаз положит? Никто и не спросит твоего разрешения, Казах. — я все еще улыбался, но речь выходила жесткая. — До нас ведь многие в конуре жили. Где они все? Куда деваются? Про девок ты и сам знаешь, а куда нас с тобой определят, когда время придет? На железку? В лес? В шестерки к Заводским, если повезет?

— Если умный такой, то калякай давай. — нехорошо оскалился пацан и медленно поднялся, тяжело опираясь на столешницу. — Разок за все время фортануло и козырем себя почуял⁈ Прорвался, кинул три сотки на стол и в дамках? А че дальше-то? Купим хату и работу найдем? Да кто нам даст пожить по-людски⁈ Ну? Че заткнулся-то? Вякни, ченить, чтобы мне полегче стало!

Последнее он уже проорал, начисто потеряв самообладание.

— Я Дары получил.

— Ты чё… — начал было Казах, но осекся. — Чё?

Я не отвечал и убрал улыбку. Не хотел об этом говорить — думал козырь в рукаве придержать, а оно вон оно как все вышло. Планировал одно, но не сказать нельзя. Не чужие люди всё-таки.

— Плакса, а ты теперь огнем дышать можешь?

Тоненький детский голосок раздался неожиданно и от повисшего в воздухе напряжения не осталось и следа. Я обернулся и посмотрел на вытаращенные глаза остальных обитателей конуры. Да-а-а, многовато для них за одну ночь. Как, собственно и для меня.

— Не, Санька. Огнем дышать не умею. Умею думать по-особенному. Очень быстро и очень умно. Как самый настоящий профессор в очках.

— Да ну! — в глазах девчонки удивление сменилось разочарованием. — Ты же и так умный. Читать учишь и писать. Зачем быть еще умнее?

— Чтобы глупых вопросов не задавать! — оборвала ее нахмурившаяся Варька и сразу пояснила. — Очкастые профессоры в больших домах живут и слуги им кофе варят.

— А я не люблю кофе. — тут же встряла Хрума. — Оно горькое и холодное.

— Ты его и не пробовала никогда!

— А вот и пробовала!

— Все ты врешь, а я…

— Ша! — рявкнул Казах, обрывая детский галдеж и тяжело упал на стул. — А чего приперся тогда? Знал же, что никто убивать тебя не гонится, а Одаренным все двери открыты. Чего к семье не вернулся?

Послышалось в его голосе что-то такое. Не безнадега и даже не зависть, а как будто я присвоил чужую мечту. А действительно? Почему я здесь, а не там, где светло, чисто и сытно?

Потому что.

— К семье? К семье вернулся.

Опять повисло молчание, но какое-то неловкое. Словно сказал то, чего говорить не принято. Откуда взяться сентиментальности в конуре под землей? Как оказалось, немного этой невесомой субстанции все же просочилось в это убогое жилище. Возможно, вместе с теплом, бегущим по стальным трубам.

— Плакса. — прошептала Жука, спасая всех от неловкости. — Ты сказал «Дары». Это ведь больше одного. Так?

— А? Да! Все так, но со вторым не разобрался пока. Непонятно там все. — затараторил я, стараясь замять ситуацию. — Вроде могу видеть всякое невидимое.

— Привидений? А какие они?

— Они страшные и белые.

— Тихо, мелочь. — очень спокойно оборвал начинающуюся трескотню Ух. — Че видеть-то?

— Да говорю же — непонятно! Не пробовал еще.

— Так попробуй. — подозрительно спокойно попросил Казах.

— Сейчас?

— Ну а когда? Мы тут и так уже все карты вскрыли. Давай глянем, че там за тузы в рукаве.

Действительно. Чего-то я тупанул и не протестировал новинку, а ведь это не абы чего. Это ДАР! Так почему бы и не сейчас? В самом безопасном месте этого дерьмового мира.

Пожал плечами, врубил Анализ, а следом врубил…

Охренеть! Если до этого мир казался безумно четким, то теперь он стал просто безумным.

Пространство раскрасилось мириадами линий, скоплений тумана и просто вспышками. Я поднял к глазам ладонь и осмотрел ее, словно увидел впервые, но в этот раз я видел ее ВСЮ и даже что-то, что не относилось к миру материальному. Словно вновь стал душой, лишенной вместилища. Словно смотрю на мироздание не глазами, а пропускаю его сквозь свою суть. Потрясающе!

— Плакса?

Я вскинул взгляд на Жуку и не увидел ее волос пшеничного цвета или поношенной одежды. Вообще не увидел курносой девчонки с задорной улыбкой. Вместо нее передо мной находился голубоватый полупрозрачный силуэт, точь-в-точь такой же, как моя проекция в личном пространстве. С той только разницей, что Жуку окружала светлая аура. Именно аура — это я ПОНЯЛ сразу.

И каждый из нашей стаи оказался раскрашен в похожие цвета. Чья-то аура темнее, а чья-то совсем светлая и еще кое-что, чего увидеть никак не ожидал. Мигнуло и…

Я удивленно оглядывал свое личное пространство, заполненное фрагментами памяти. Какого⁈ Почему я тут?

Резко обернулся и замер.

Если с голубой проекцией видимых изменений не произошло, то состояние телесной настораживало. Лобные доли пульсировали ярко-красным цветом. Знакомый признак, но что случилось?

Идиот случился!

Знал же, что этот Дар опасен. Вот ведь придурок! Стоял, ладошку разглядывал, клювом щелкал, как последний фраер на вокзале. Хорошо хоть не сдох.

Попробовал вернуться в реальность, но проекция не впустила. Ну что же. Значит, подождем, пособираем пазл, пока тупая голова в норму приходит. На той стороне есть кому за мной присмотреть. Теперь и денежки имеются, а с шуршащими купюрами Казах и с врачихой добазарится сможет. Так что ласты не склею. Надеюсь.

Перевел взгляд на «часы». Здесь изменения тоже присутствовали. По крайней мере, на одной стороне — черного песка явно стало побольше. Примерно на четверть побольше, но и светлого немного прибавилось. Незначительно, но прогресс радует. Знать бы, что этот прогресс означает. Ну да это потом, а пока можно заняться чем-то более интересным.

Я вытянул свою призрачную руку. Призванный кусок пазла послушно оказался рядом. Хм-м-м. Когда-то чужака звали Олегом, а брюнетку звали Анной. Их первая встреча состоялась на вечеринке общих друзей, а чем все закончилось, еще предстоит выяснить. И это действительно интересно. Чужая жизнь в таком чужом и в то же время знакомом мире. Даже странно, что он оставил мне все это.

Перевел взгляд на телесную проекцию. Убедился, что алая пульсация теряет густоту и стихает. Ну и замечательно! Надеюсь хватит время разобраться с одной из историй чужака.

— Плакса. Ну, Плакса! — Жука больно ткнула кулачком под ребра. — Я же вижу, что ты очнулся. Все видят! Плакса, ну ты че молчишь, то?

Она отошла от моего топчана и спросила куда-то в сторону:

— Мож водой его окатить?

— Ты там полегче с ним. А ну как окривел? — прогудел Ух. — Кинется еще.

Закончив гипнотизировать потолок, наконец снизошел до признаков вменяемости:

— Если мужик на спор трахает подругу своей невесты, а потом обижается на свою женщину за то, что она узнала об этом, то стоит ли с ним иметь дело?

— Походу и впрямь окривел. — припечатала Жука. — Мож молотком его, от греха?

— Не надо молотка. — поморщившись от головной боли, принял сидячее положение. — Приснилось…

— Хорошо, что приснилось. Мертвецам сны не снятся. — ухмыльнулся Казах. — Ты когда на пол грохнулся, то я уж думал, что все. Что кончился фарт воровской. Совсем кончился.

— Я не вор.

— Это точно! — вновь хохотнул парень. — Че было-то?

— Видел… Разное. А сколько я провалялся?

— Пять часов с лихом. Так чего видел-то? У тебя рожа такая была и глаза…

— Говорю же — разное видел. Самому бы понять, но кой чего распознал. Одаренных. — я усмехнулся и уточнил. — Потенциально Одаренных и потенциально Прорывных.

— Кто? — выдохнул Казах, быстрее других сообразивший о чем и о ком идет речь.

Моя ухмылка растянулась в полноценную улыбку.

— Все.

— Да ну на…