— Вы вообще понимаете, что творите⁈ Ребенок едва не истощил себя, пока помогал взрослым в их делишках. Мой воспитанник! — тон директора немного смягчился. — Андрей Орлов идет на поправку, но без моего ведома ни о каких новых задачах не может быть и речи. По-хорошему ему нужен наставник, но такого нет. Поэтому — отдых и еще раз отдых!

Кто-то что-то ответил. Что-то и куда тише сказал Ефимов, а затем визитеры прошагали по коридору и удалились. Спустя еще десяток секунд в комнату отдыха ввалился директор и тяжело опустился на стул.

— На этой неделе всех Прорвавшихся ждут в СОБе — будем получать документы Одаренных. Точное время обговорим позже.

— А почему нас с Ксюхой нельзя было… — начала было Санька, но я ее оборвал.

— Потому что вы не готовы! Ну сколько можно? Я же говорю — чуйка у меня работает. Сдохнете и бросят вас в печку!

— А может…

— Ша! — в этот раз ее оборвал Казах. — Угомонись. Андрей в этих штуках не ошибается. Сказано позже — значит, позже. Пока подберем тебе кривого пожирнее. Чтоб наверняка!

— А, ну тогда ладно. — серьезно кивнула девчонка. — Прям самого пресамого найти надо. Чтоб наверняка!

На этой ноте простая детская жажда убийства иссякла, но тема Одаренных все еще будоражила умы.

— Николай Егорович, а вы теперь можете мороженое делать?

— Нет, Александра, мороженого делать не могу.

— А если взять стакан сока, подкинуть его и вы шваркнете, то сладкая сосулька получится?

— Ледяное копье, а не сосулька, балда ты. — рассмеялась Варька. — Сладкое ледяное копье получится?

— Не получится! — ответила Жука за Ефимова. — И дело не в самой сосульке, а в том, что она может. Промораживать цель на расстоянии в сотню шагов — это очень круто. Наш директор теперь самый настоящий боевик. Пусть только сунутся!

Фраза девчонки пришлась по душе всем. Раздалось дружное гудение, а комнату отдыха пронзили многозначительные взгляды. И неважно, что никого конкретного она ввиду не имела — всегда есть кто-то, кому захочется попробовать тебя на зуб. Так что иметь поддержку столь серьезного Одаренного весьма полезно. Даже одно его наличие остудит головы многих дурачков.

Остудит. В буквальном смысле остудит.

Ледяные копья Ефимова сами по себе хрупкие и медленные. Такие даже об деревянную доску разбиваются на мелкие осколки, но их назначение не пробивать цель насквозь, а замораживать ее. Та же тестовая доска рассыпалась потом на части от легкого прикосновения.

А что тогда будет с мясом? Особенно с глупым двуногим мясом? Аж дрожь берет от перспектив.

Жаль, с Варькой не получилось, но даже так — вышло неплохо. С ее еле-еле просматривающейся искоркой на большее претендовать нельзя, а так хоть прорвалась. Причем доставили ее на набережную на той самой Волге, которую и мне предлагали. Так что девчонка довольна, как слон.

Ну а с мелкими… С ними придется обождать. Сам не понимаю, по каким признакам это определил, но «знание» пришло и у меня нет повода не верить самому себе. Хрума точно прорвется, а Санька получит Дар. Прослежу за этим, но потом.

— Николай Егорович, а чего вы с ними ругались? — спросил я. — Нам ведь так или иначе нужно ехать документы получать.

— Так то да, но не все так просто. — спокойно ответил директор. — Понимаешь, Андрей, со всей этой кутерьмой остался не решенным кадровый вопрос. И дело вовсе не в том, что нужных нам людей не найдется. Найдутся, но сколько и чьи? Теперь и военные не упустят возможности устроить в интернат своего человека. Так что это не нам нужно обождать, а им нужно время, чтобы договориться.

— Так зачем вы ругались тогда? — теперь уже Жука заинтересовалась.

— Чтобы дать им всем возможность договориться не здесь. Понимаешь? То, что я их всех выставил за дверь — это не грубость, а жест великодушия. Я как бы доверил этим людям принять решение за нас, что они и так собирались сделать. Теперь они пришлют своих агентов влияния, которых мы внимательно осмотрим, взвесим и примем решение — оставляем или нет. Все просто.

— Ааа, ну теперь все понятно. — серьезно кивнула Санька, абсолютно ничего не поняв.

— А ничего, что нас могут подслушивать? — все не могла угомониться Жука.

— Нас абсолютно точно подслушивают. — все с такой же улыбкой ответил Ефимов. — Тут дело такое — все всё понимают, но делают вид, что работают по регламентам и по закону. Ну не могут люди на таких должностях просто взять и договориться по-хорошему. Им нужно обязательно попробовать продавить свои интересы и потом отчитаться вышестоящему руководству. Я тебе больше скажу — сегодня нам, наконец, проведут два телефона и прослушивать нас станут вдвое усердней, но ведь это не повод отказываться от телефонов. А то бегаешь до таксофона по улице, как не пойми кто.

— В смысле: ковыляешь по улице, как сильный Одаренный? — поддела его ехидина.

— Ну, «ковыляешь» — это не надолго. А про «сильный Одаренный» — это точно не про меня. Лесть приятна, конечно, но мой Дар слаб на фоне твоего или Игоря.

— Слаб? — вот теперь в голосе девчонки послышалось искреннее удивление. — Почему? Вы ведь такое можете!

— А какое «такое», Евгения? Устранение противника? Твой радар работает всегда, а направленные лично на тебя эмоции уже сейчас чувствуешь с двух десятков шагов и можешь просто убежать. Игорь? Ну, его возможности в боевом применении — полнейшая несуразица. Зато по всему городу вонь до сих пор жуткая, а у нас воздух чистый, как в горах. Однако и он может вмиг поставить между собой и противником завесу из двух десятков условно черного цвета из непрозрачных шаров. Я уже не говорю про его проекты по созданию промышленных фильтров — это огромные деньги! А у меня что? Формирование Ледяного копья — три секунды. Полет до цели в десяти метрах — еще секунда и две секунды на заморозку. Итого — шесть секунд.

Рука ветерана метнулась под лацкан пиджака и в лоб девчонки уставилось вороненое дуло пистолета.

— Две секунды! — жестко заявил директор опешившей воспитаннице и спрятал ствол обратно. — Недооценивать Одаренных — опасно, но и переоценивать нельзя. Многие сложили головы из-за переоценки собственных возможностей. Я научу, как избежать таких ошибок.

В завязавшуюся беседу не вслушивался. Пусть себе спорят о том, что лучше — Дары или надежный автомат. Я-то прекрасно помню битву за берег и возможности Одаренных могу сопоставить с возможностями вооруженного отряда. Так что у такого, как Ефимов против десятка автоматчиков шансов почти никаких. А вот у того, кто сидел в вертолете вполне имеются.

То огненное одеяло над Енисеем — это очень серьезно. И я прекрасно знаю Стихийника, который сотворил его — Каворский. От других пусть шифруется сколько угодно, но от меня не уйдёт, ведь не только рисунок ауры неповторим — такие сильные Одаренные являются большой редкостью сами по себе. А я его оценил еще в нашу первую встречу. Очень сильный!

Ефимову действительно достался так называемый «вторяк», как и Казаху. Что ни говори, но их возможности довольно однобоки и ограничены. Та же Жука куда более востребована со своей Эмпатией, но у нее и потенциал с самого начала выше этих обоих. Однако до Каворского ей все равно далеко. Серьезный дядя.

А ведь стань Жука Стихийником и диапазон применения Дара был бы куда выше. Не ограничилась бы одним Копьем, а смогла бы работать со стихией по-разному. Вот только и тогда ей было бы далеко до главы Красноярского КГБ.

Если бы на ту подводную тварь не огненный коврик опустился, а огненный утенок, то я бы не удивился.

Сильный у нас дядя-чекист.

— … и сейчас мы снова ненадолго вернемся к событиям в Красноярске. Корреспонденту местного телеканала удалось…

— Да сколько можно⁈ — возмутился я, пропустив момент, когда был включен телевизор. — Выключите вы эту муть!

— И пропустить такое? — изумилась Жука. — Я лучше погромче сделаю. Я ведь с САМИМ Плаксой знакома!

Закатил глаза, но смирился. Еще одна минута позора.

На экране показалась моя физиономия. Измученная, помятая, стеклянноглазая и довольно-таки раздраженная долгой дорогой домой. Жуткое зрелище, на самом деле.

— Плакса, я могу к тебе так обращаться? — скороговоркой выпалила блондинка в строгом пиджачном костюме. — Итак, ты сумел…

— Нет.

— Нет? Что нет?

— Меня зовут — Андрей Михайлович Орлов. Обращайтесь ко мне как положено или уйдите с дороги. Мы не в бою, чтобы вы обращались ко мне по позывному.

Вздохнул и прикрыл глаза. Захотелось провалиться поглубже в кресло и свернуть уши вовнутрь. Каждый раз слышу и каждый раз стыдно за свой голос, который, к тому же еще до конца не переломался. Да еще физиономия эта дебильная и шары на выкате. Неужели я на самом деле такой урод?

— Хм-м, Андрей Михайлович. — нисколько не смутилась репортер. — Тем не менее ваш позывной уже на устах у всего города. Что вы на это скажете?

— Сильно в этом сомневаюсь. Задавайте вопросы по существу, сударыня — я почти сутки не спал и у меня еще много дел.

— Сударыня? А вы, случайно, не имеете отношения к бывшей аристократии, Андрей Михайлович?

— Мой отец — Михаил Владимирович Орлов из княжеской ветви Орловых. Впоследствии — графский род в соответствии с Указом Императора Николая второго о «Низведении княжеских титулов до графских.» незадолго до его позорного бегства в Англию. У вас есть еще четыре вопроса, гражданка. Советую не растрачивать их на курс истории.

— Эмм, а вы всегда такой неприветливый, Андрей Михайлович?

— Нет. Три вопроса.

Камера не могла передавать эмоции, но у симпатичной блондинки на лице проявилось очень недовольное выражение, однако она тут же взяла себя в руки и расплылась рабочей улыбкой.

— Говорят, что благодаря вам Красноярск обзавелся сотней Одаренных и вдвое больше наших сограждан прорвались. Можете это прокомментировать?

— Цифры сильно завышены и будут официально оглашены уполномоченными на то лицами. Могу лишь сказать, что я сделал все возможное, чтобы как можно больше достойных воинов Советской России смогли стать сильнее. Для меня было большой честью принять бой с ордой тварей плечом к плечу с нашими защитниками. Я горжусь тем, что такие люди стоят на страже нашего города и нашей родины.

— Мне кажется, что вы утаиваете от нас главное — как вам это удалось? В чем ваш Дар, Андрей Михайлович?

— Вам кажется, гражданка — я ничего не утаиваю. Мой первый Дар — Анализ. Благодаря ему я могу в кратчайшие сроки обрабатывать огромный объем информации. Мой второй Дар — Сияние. Он позволяет видеть ауры, потенциал и Одаренных. Могу видеть больных Туманным синдромом и узнать, для кого есть возможность Прорваться или обрести Дар, а кому попытка грозит смертью. Еще я могу видеть кандидата и эм-м… его жертву для Прорыва или становления Одаренным. Мой третий Дар — Барьер. Он защищает от любого типа ментального считывания и влияния. Всего доброго.

— Что? — округлившая глаза журналистка быстро приходила в себя. — Подождите, Андрей Михайлович. Вы не можете просто так уйти!

— Могу. Банши, разберись.

Ведущая первого канала вновь появилась на экране.

— Довольно серьезный юноша, не так ли? — она обворожительно улыбнулась в камеру. — Информацию еще предстоит проверить, но если в Советской России действительно появился еще один трижды Одаренный, да еще и с такими возможностями, то это само по себе — сенсация.

Камера переключилась на вид с другой стороны.

— Однако не будем торопить события и для начала обсудим само явление неслыханного количества измов в Красноярск. С нами в студии широко известный…

Жука отключила телевизор и поморщившись, пояснила свой поступок:

— Сейчас скажут, что эти твари были растениями и их течением принесло — слышали уже.

— А я бы послушал. — нахмурился Казах. — Они ведь и правда растения — водоросли с мозгами. Когда такое было? Включай давай!

Открывшаяся без стука в дверь, привлекла всеобщее внимание, а стоящая на пороге Масяня привлекала его еще сильнее.

— Добрый день! — вежливо поздоровалась Центровая. — У вас столько незваных гостей у входа, что мне через забор с обратной стороны лезть пришлось. Через забор! И кто мне это предложил? Сотрудник КГБ! Никогда не думала, что такое может произойти.

Она выдохнула и перевела взгляд на директора.

— Николай Егорович, у меня выдались очень непростые дни, а сегодня еще предстоит визит в СОБ для легализации. Давайте пройдем в медкабинет и проведем процедуру.

— Кх, кх-м, кх-ы!

Я удивленно посмотрел на нелепо кашляющую Жуку и наткнулся на ее горящие глаза. Требовательный взгляд на грани яростного — он буквально прожигал насквозь.

Точно! Все время забываю.

— Вы, как всегда, обворожительны, Мария Владимировна. Кстати, позвольте представить вам мою близкую подругу и по совместительству Эмпата — Евгению Альбертовну Боголюбову.

— Очень приятно. — Масяня приветливо кивнула, с иронией во взгляде рассматривая свою уменьшенную копию.

— Это взаимное чувство, Мария Владимировна. — с достоинством королевы выдала Жука, но заалевшие щеки выдавали крайнюю степень волнения. — Понимаю, что сейчас вы очень заняты, но возможно, нам представится случай обсудить дела города за чашечкой чая?

— Непременно, Евгения Альбертовна, но действительно — в другой раз.

Голос Центровой и полутоном не выдал того моря веселья, что плескалось в озерах глаз.

— Мария Владимировна, как закончите процедуры — задержитесь, пожалуйста, в медкабинете. У меня к вам важный разговор. — я еще раз на долю секунды врубил Сияние и уточнил. — Это не займет много времени.

Масяня кивнула и они с Ефимовым удалились.

— Чашечкой чая?

— Да заткнись ты нахрен! — Жука упала в кресло, подтянула колени к лицу и спряталась в них ото всех. — Я совсем не то сказать хотела. Вот же дура, дура, дура! Дела города… Дела города! За чашечкой чая! Как такое вообще в голову прийти могло⁈

— Ты чего? — удивленно буркнул Вася. — Нормально же прошло. Она улыбалась ведь, а чувствовала чего? Ты ей понравилась?

Девчонка вынырнула из укрытия тощих коленок, бросила на парня уничтожающий взгляд, спряталась обратно и неожиданно разревелась.

Ее тут же кинулись утешать, по крайней мере, женская часть стаи, а я по-тихому смылся. Ну их нафиг — сопли эти. Лучше у кабинета подожду.

Довольный Ефимов покинул небольшой медицинский кабинетик довольно быстро, но я не спешил занимать кресло пациента.

— Ну и как он?

— Ваш директор? — Масяня устало зевнула. — Теперь Исцеление займет больше времени. Это с обычными людьми все просто. С Прорывными уже сложнее, а уж с Одаренными и вовсе тяжело. Трудно убедить тело выздоравливать, если оно не только уверено, что все в норме, но еще и сопротивляется. Не берите в голову, Андрей Михайлович — я сама только учусь и еще не все понимаю. Так что вы хотели?

Все же присел на краешек кушетки и попытался правильно подобрать слова, дабы не спалиться.

— Видите ли, Мария Владимировна, после завершения всех этих событий у Енисея, уже тут дома, я как бы осмотрел себя. Вернее, не себя, а свою ауру. Сложно объяснить, но себя я могу «видеть» целиком. В общем, я обнаружил паразитные эм-э… Образования! Да, назовем их так. Я обнаружил паразитные образования и избавился от них. Как выяснилось — это я тоже могу. Понятия не имею за счет чего, но могу.

— Проклятия? — глаза Центровой зажглись интересом.

— Нет, скорее, метки слежения.

— Ничего удивительного, Андрей Михайлович. — Масяня откинулась на спинку стула и соблазнительно потянулась. — Вы теперь — личность известная. Шестнадцать Одаренных за день против пятидесяти двух за весь прошлый год. Абсолют! Известность вы обрели такую, что это мой последний визит в Новую зарю. Не хочу засветиться в блеске славы ТОГО САМОГО Орлова. Мое дело требует сумрака, знаете ли.

С неудовольствием посмотрел на зевающую красавицу, но не дал сбить себя с мысли.

— Про Абсолют — это еще проверять надо. — буркнул и перешёл к делу. — Знаете чем отличается метка слежения от метки Проклятия? Я не функцию, а про как бы «внешний вид». Вернее, не совсем внешний вид, ведь Проклятия как бы расползаются. И как бы…

Поняв, что пытаюсь объяснить слепцу цвет апельсина, отбросил эту затею.

— Короче — от метки слежения уходит что-то типа невидимой нити к ее хозяину. Так понятно?

— Понятно. — Центровая вновь весьма заразительно зевнула. — А если еще короче?

— А если еще короче, то на вас метка слежения.

Все изменилось сразу же. Вместо развалившейся на стуле кошечки, передо мной стояла взбешенная фурия. Разве что молнии из глаз не метала.

— Снять можешь?

Фамильярное обращение не принял во внимание. Отвечать, что и сам собирался предложить помощь, тоже не стал. Все же одно дело смахивать ладошкой всякую дрянь с собственной проекции в личном пространстве, а снимать метку с ауры другого — это нечто иное. Очень хочется попробовать и очень хочется получить обратную связь от подопытного. Тем более что сама подопытная явно не против.

— Попытаюсь, но за результат не ручаюсь. Все же это работенка для Чистых, а я так — самоучка. Может и не получиться. Вы точно согласны?

— Точно! — жестко лязгнула Масяня и намного мягче добавила. — Я почему-то уверена, что у вас обязательно получится, граф. Честно говоря, я уже потерялась в ваших талантах и с трудом представляю, что у вас может не получиться.

— Не перехвалите, сударыня. — не стал терпеть и поморщился от столь грубой лести. — Аура окружает тело на расстоянии чуть менее сантиметра. Метка расположена напротив сердца и одежда будет мешать. Курточку и футболку снимите, пожалуйста.

Масяня взглянула на меня весьма странно, а потом в ее огромных глазах заплясали чертики.

Легкая летняя куртка легла на спинку стула и белая футболка последовала туда же, а я едва не забыл, как дышать. Трудно помнить о подобных пустяках, когда на расстоянии вытянутой руки перед глазами появляется такое. Идеальная грудь четвертого размера с небольшими розовыми…

Черт возьми!

— Вы не носите бюстгальтера. — с хрипом вырвались из горла, остатки воздуха.

— Все именно так, Андрей Михайлович. Стесняет движения.

В подтверждение своих слов чертовка повела плечами, колыхнув бюстом.

Мои ноги стали ватными, пульс участился до скорости пулеметной пальбы, а сердце перекачало всю кровь в щеки, уши и…

Да что ж такое!

— Мария Владимировна, мне нужно сконцентрироваться. — сглотнул комок и все же смог поднять глаза и взглянуть в ее голубые омуты. — Прикройтесь, пожалуйста.

Взял ее руки и сам приложил их к нужным частям тела.

— Вот так.

Теперь закрыть глаза. Вдохнуть, выдохнуть и повторить еще раз, выбрасывая из головы…

— Как вы умудряетесь быть таким милым, граф?

— Мария Владимировна, вы мне не помогаете!

Начать сначала. Глубокий вдох, медленный выдох. Повторить.

— Мы с вами только друзья, граф. И если уж быть до конца откровенными друг с другом, то я предпочитаю девушек. Они более чувственны и…

— Масяня, твою мать! — я открыл глаза и злобно уставился на нее. — Ты сейчас либо заткнешься, либо валишь нахрен к Чистым. Поняла⁈

Она громко клацнула зубами, показательно захлопнув рот, но веселье из глаз никуда не ушло.

Еще десяток секунд просверлил ее негодующим взглядом, но справился с гневом и прикрыл глаза.

Глубокий вдох, долгий выдох. Повторить. И еще раз.

Концентрации учатся годами. Зачастую даже после службы Прорывные не могут удержать Экран в стрессовой ситуации. Однако если подойти к делу с умом и тонной упорства, то можно держать Экран активным почти всегда и ничто не выбьет тебя из колеи. Взять хотя бы ту шпионку, что едва меня не прикончила несмотря ни на какую неожиданность. Вот к чему надо стремиться.

Сияние!

Все, время пошло — у меня не более полутора минут до отключки.

Окутал правую кисть Экраном, шагнул к раскрашенной всеми цветами радуги фигуре и протянул руку к метке.

— Начинаю операцию — говорите мне, что чувствуете. Особенно если что-то неприятное или болезненное.

Я словно зачерпнул темно-синюю кляксу с глади ауры девушки и задумчиво покачал ее в ладони. Хотелось бы сказать, что действие оказалось непростым или хотя бы немного затруднительным, но это не так.

Вообще никакого сопротивления не почувствовал! Как, собственно и Масяня, раз она до сих пор молчит.

Немного подумав, убрал Экран. Метка сразу же растеклась по ауре и словно поползла по руке. Видимо, к сердцу, а может и нет, но в любом случае наблюдать чужеродное нечто на том, что мое и только мое — неприятно. Поэтому просто стряхнул кляксу на пол резким движением кисти. И ведь получилось!

Дверь медленно открылась именно в тот момент, когда я убедился, что метка, не будучи прикрепленной к чему-либо, элементарно развеялась.

— Это совсем не то, что я думаю и вы мне сейчас все объясните?

Лейтенант Сафарова стояла на пороге и широко улыбаясь переводила взгляд с меня на Масяню.

— Это именно то, о чем вы подумали, Светлана Семеновна. — не менее ярко улыбнулся ей в ответ. — Я только что снял следящую метку с Марии Владимировны. Кстати, на вас тоже имеется такая.

— Следящая метка. — задумчиво проговорила Банши, глядя при этом исключительно на прикрывающую грудь девушку. — Снял.

— Хватит за мной повторять! И вы либо зайдите и заприте за собой дверь, либо выйдите и ее запру я.

Брюнетка секунду поколебалась. Затем шагнула внутрь, заперев нас втроем. И проделала все это, не сводя с Масяни немигающего взгляда черных глаз. Еще и улыбка ее как-то изменилась. Став…

Я резко обернулся и увидел точно такую же улыбку на мордашке медленно одевающейся блондинки.

Да какого черта⁈ Нет, я, конечно, не наивный мальчик и все прекрасно понимаю. И уличных девок видал каждый день, и в борделе помогал по мелочевке — прекрасно знаю, о чем постоянно думают взрослые. Да и сам в последнее время все чаще думаю о… разном. К тому же Масяня прямо заявила о своих предпочтениях.

Вот только все равно захотелось провалиться сквозь пол, лишь бы не находиться с этими двумя в одном конкретном запертом помещении. Что за дела, мать их⁈

Уже открыл рот, чтобы злобно рявкнуть, но остановил свой порыв.

Ага! А улыбка нашей кураторши не такая уж и ослепительная. Помада нанесена чуть кривовато, волосы немного растрепаны, четко проглядывает синяк, старательно замазанный тональным кремом и еще она припадает на правую ногу. Что же такого происходит в жизни Банши? Черная полоса неудач?

Хе-хе-хе.

— Так вам нужна моя помощь, товарищ лейтенант или воспользуетесь услугами Чистых? — мёда в моем голосе хватало. — Сегодня в Новой заре выходной день, но мне все равно нужно заняться делами. Мультики там посмотреть и вообще. Детские дела, знаете ли.

— Делайте, товарищ Орлов. — она, наконец, перевела взгляд на меня. — И я теперь — старший лейтенант. Прошу обращаться ко мне соответственно.

Брюнетка стрельнула глазками в Масяню, склонившую голову к плечу и о-очень странным тоном, спросила:

— Я полагаю — мне нужно раздеться?

— Да вот еще! — выдержка меня все же покинула. — Это с Марией Владимировной мы друзья, а вы пока в этот круг не вошли!

Сияние. Экран на кисть руки. Взмах. Рассечь нить от метки к неведомому Одаренному.

— Готово! А теперь к делу. Вы что-то от меня хотели?

— От вас? — удивленно вскинула брови брюнетка. — Мир не крутится вокруг вас, граф. Мне нужен был директор Новой зари и мы с ним уже все обсудили.

— Ну тогда всего доброго, Мария Владимировна. — повернулся к комитетчице и обозначил полупоклон. — Светлана Семеновна. Мне пора.

Открыл дверь. Вышел. Применил Сияние, а следом отмерил Несчастий самодовольной КГБшнице.

Не стоило меня бить и уж точно не стоило дразнить.

Хе-хе-хе.