По мнению хозяина кабинета — день обещал быть спокойным. И тем не менее Юрий Иванович Каворский не удивился тому, что в самом начале дня его решит навестить глава службы общественной безопасности — полковник Тувко Александр Иванович.

Каворский еще раз осмотрел свой кабинет и остался доволен увиденным. Все в идеальном порядке — ни пылинки, ни лишней бумажки. Он аккуратно закрыл единственную папку на столе и убрал ее в тумбочку, ожидая визитера.

Полковник знал, что его считали педантом. Также он знал, что его считали хладнокровным фанатиком, но это являлось верным лишь отчасти. Глава Красноярского КГБ лично приложил некоторые усилия для создания нужного образа и никогда не снимал очень сильного амулета, затрудняющего считывания эмоций и мыслей. Всегда и со всеми держал нужную дистанцию, что давалось особенно тяжело. Однако он сам выбрал этот путь и шел по нему твердой походкой.

Удав — оперативный псевдоним, который он получил за свое внешнее спокойствие еще в молодости. Когда-то очень давно на границе с Рейхом и кто бы мог тогда подумать, что сильный Огневик больше никогда не явится миру свою мощь. Талантливый Одаренный предпочел кабинетную работу славе и признанию.

— Юрий Иванович! — в его кабинет ворвалась частица хаоса и сразу заполнила собой все. — Как же я рад вас видеть впервые за сколько? Два года с нашей последней встречи? Ну-у, это никуда не годится! Живем в одном городе, работаем рядом и так мало общаемся, а в наших делах общение невероятно ценно.

Тувко потряс его руку. Отодвинул стул и сел за стол, ни на секунду не останавливая поток слов. Многие бы обманулись в первом впечатлении, видя невысокого живчика с радушной улыбкой и честнейшими глазами. Многие и обманывались, но впоследствии жалели об этом. Весьма непрост был Александр Иванович.

Жесткий и беспринципный карьерист, карабкающийся вверх по служебной лестнице. В молодости Тувко увлекался боксом и перенес замашки с ринга в личную жизнь — резкий, порывистый и ни секунды не сидящий без дела. Однажды на ринге он убил человека, но никогда об этом не сожалел.

Все это и еще многое другое полковник Каворский знал о своем госте и не спешил спрашивать о причине визита. Ему в любом случае станет о ней известно. Так или иначе.

— А я, знаете ли, к вам по весьма важному делу, Юрий Иванович. — с хитринкой глянул Тувко. — И дело это весьма щекотливое. Можно сказать, что даже конфликт интересов наших ведомств намечается. Вам ведь уже известно об инциденте?

— Никаких конфликтов нет, Александр Иванович.

— Разве? — совершенно искренне изумился визитер. — То, что офицер КГБ угрожал оружием оперативной группе СОБ конфликтом и я не считаю. Бывает. А вот то, что он по совместительству является директором интерната, в котором воспитываются Одаренные дети? На мой взгляд — это прямое нарушение всех возможных инструкций. И название интерната — Новая заря. Новая заря! Это все равно, что махать имперским флагом перед администрацией и надеяться на понимание.

Маска добряка исчезла и теперь за полированным Т-образным столом находились два хищника. Удав и Вепрь. Взгляд Удава все так же спокоен, но Вепрь уже рыл землю копытцем и готовился броситься в атаку.

— Прямо в городской черте и не на отшибе, а в Центральном районе! Кто дал вам право проводить столь дерзкую операцию? Тем более без согласования со мной? А я бы ни за что не согласовал подобного безумия! Снова Одаренные дети и сколько? Семеро! Сколько их погибло тогда? Эксперименты с детьми запрещены неспроста! Вам прошлого скандала было мало? А ведь я его прекрасно помню и не допущу, чтобы моя голова легла рядом с вашей. — Тувко резко поднялся на ноги и припечатал. — Отчет в Москву уйдет сегодня же!

— Скажите, Александр Иванович, а отчеты по Ставскому и Громову в Москву уже отправлены? — совершенно спокойно спросил хозяин кабинета.

— Будут отправлены, как только картина прояснится полностью! — заявил СОБовец и усмехнулся. — Только не нужно меня этим попрекать, Юрий Иванович. Дела людей, больных Туманным синдромом и дело эксперимента с детьми — они несоизмеримы. Шантаж здесь совершенно неуместен!

— Никакого шантажа, товарищ полковник. — Каворский и бровью не повел. — Хочу, чтобы этот ваш отчет оказался столь же полон, как и другие. Поэтому, возможно, не стоит торопиться с его отправкой? Вы подумайте. Возможно, через месяц в Москву уйдет отчет, где вы будете фигурировать не в качестве «выявившего грубое нарушение», а в качестве куратора успешного эксперимента и рядом с вашей фамилией будет значиться «под личным контролем».

Удав бил четко и в цель. Вепрь дрогнул, почуяв лакомство и не заметил, что первое кольцо змеиного тела уже обвило его и готово начать сжиматься.

— Под личным контролем. — Тувко покатал на языке столь выгодное словосочетание и вернулся за стол. — Месяц — это долгий срок, Юрий Иванович. Хотелось бы уже сейчас знать с чем имею дело. В общих чертах, так сказать. Насколько я понимаю, перезапуск Новой зари проходит успешно?

— Месяц — это мерило времени до отправки отчета, товарищ полковник. И вы меня знаете — не озвучиваю предположений. Данные еще в обработке и будут предоставлены вам через неделю. В общих чертах, разумеется.

— Три дня, товарищ полковник. — уперся Вепрь. — Мне нужно знать, с чем мы имеем дело через три дня. И тогда станет ясно — имеются ли в запасе еще двадцать семь.

— Что же. — Каворский поднялся и подойдя к гостю, протянул ему руку. — С вами всегда приятно иметь дело, Александр Иванович.

— Как и с вами, Юрий Иванович. — расплылся в улыбке СОБовец, ответив на рукопожатие. — Все же нам действительно нужно встречаться чаще.

Каворский проводил взглядом удаляющегося визитера, а потом еще некоторое время стоял, глядя на закрытую дверь, будучи мысленно глубоко в себе. Затем быстро вернулся на место и сделал первый звонок.

— Любовь Александровна, пригласите ко мне Домрачева. Это срочно.

Затем позвонил другому сотруднику.

— Евгений Вячеславович, это Каворский. Готовьте группу захвата и группу наблюдения. Из тихушников. Срочно! Операцию возглавит Домрачев и он же даст дальнейшие инструкции.

Дверь в кабинет открылась без стука, впустив крепкого мужчину средних лет, средней внешности и в ничем не примечательной одежде. Даже выражение его лица выдавало усталость типичного служащего канцелярии в конце рабочего дня. Он, едва ли не по-стариковски шаркая ногами, прошествовал к столу и с шумом выдохнул.

Почти идеальный оперативник! Настоящий артист! Ему бы еще чуть ссутулиться и поднабраться тучности, но на это Домрачев точно не подпишется.

— Здравствуйте, товарищ майор. Благодарю за оперативность.

— Здравия желаю, товарищ полковник. Вызывали?

— Вызывал. — Каворский холодно изучил подчиненного и без предисловий перешел к конкретике. — Факт первый — сейчас у меня был Тувко. Факт второй — он уверен, что на территории Центральго района действует интернат с Одаренными воспитанниками. Факт третий — он уверен, что возглавляет интернат действующий сотрудник комитета. Факт четвертый — детдом называется Новая заря. Факт пятый — обо всем этом я узнал в восемь часов тридцать две минуты. Факт шестой — я понятия не имею ни о какой Новой заре. Какие выводы, товарищ майор?

Вот теперь от усталого клерка не осталось и следа. Бывалый волчара сверкал глазами и на лбу залегла суровая складка.

Прямо волшебный стол какой-то и каждый раз люди показывают, что они из себя представляют — стоит только присесть. Усмехнувшись внутренне, внешне хозяин кабинета ничем своего непонятного веселья не выдал.

— Мало данных, Юрий Иванович, но, судя по всему, Васильцеву ликвидировала именно эта группа. Нужно копать и копать быстро! Если их обнаружили люди Тувко, то могли спугнуть.

— Согласен, товарищ майор! И с тем, что мало данных — тоже согласен. Тебе передана группа Седого и люди Карпова. Действуй аккуратно, но быстро — к вечеру я должен знать все. И вот еще что — никаких штурмов и захватов без острой необходимости. СОБ не должен знать, что мы умудрились проспать такое у себя под носом. Все понятно?

— Так точно, товарищ полковник! Разрешите приступать?

— Разрешаю! Идите, товарищ майор.

День обещал быть спокойным, а может выйти весьма интересным. В этом году интересного вообще больше чем обычно. Полковник закурил и задумался.

Одна тоненькая ниточка помогла раскрутить клубок. Жалоба женщины, обеспокоенной тем, что ее муж ведет себя странно — показалась странной аналитику. Обычно разбирать такие жалобы приходится молодым операм или проштрафившимся «старикам», а те, после изучения пересылают их в отделы милиции или откладывают до нужных времен. Однако эта бумажка попала на стол совсем молоденькой девчонке из последнего набора. Как оказалось — попала куда следовало.

Лейтенант Сафарова обладала острым умом и неиссякаемой энергией, свойственным молодым людям. Потому и зацепился ее взгляд за некую странность в жалобе. Потому и навестила жену Одаренного, занимавшего приличный пост в министерстве, а затем и с мужем ее поговорила с пристрастием.

Казалось бы — простое дело. Ну гнет старая кровь свободных Одаренных под себя. Такое случалось и раньше, а в некоторых местах это чуть ли не в порядке вещей, но не их службе заниматься подобными делами, если бы не еще одно «но». Для благородных Красноярска угрожать родителям жизнями их детей — низко. А делать это от имени Толстого — опасно.

Всего за месяц работы Сафарова выявила еще два таких случая, а третий стал знаковым. Одного из сыновей владельца лесопилки прокляли и мальчишку не удалось спасти.

Тогда КГБ взялся за дело всерьез. Это уже выходило за рамки полномочий СОБа, ведь ясно прослеживались действия группы неустановленных лиц. Однако хуже всего оказалось то, что преступники требовали совершенно абсурдные, на первый взгляд, вещи — для подтверждения лояльности требовалось устроить некую «пакость» с использованием Дара. Причем все действия были направлены против обычных людей. Не абсурд — теракт!

И сама группа лиц казалась очень странной и состояла сплошь из женщин, но только на первый взгляд. При более детальном разборе стало понятно — никакой группы нет и в помине, а действует всего одна особа с Даром отвода глаз или чем-то весьма похожим. Слишком уж разную внешность описывали потерпевшие, но общее все же угадывалось.

Версии строились разные. От проделок лоялистов или реалистов и до мести Толстому на почве личных обид. Слишком противоречивой фигурой являлась личность лидера Красноярского отделения Собрания Отечества и врагов у него хватало вполне. Не брошенная и желающая мести любовница, так наемница. Всякое бывает.

Однако вскоре случилось нечто непредвиденное — местечковый переворот в одной из городских группировок. Неожиданно, но не критично, а потом у дверей появилась новая глава Центровых и это изменило многое.

Масяня принесла личный дневник Шамана. Много чего принесла, но дневник пролил свет на неочевидное. Этот ублюдок годами скупал у егерей незаконно ввезенную в город добычу, а в последний год у него появился постоянный клиент для ее перепродажи. Очень щедрый клиент, предпочитающий скупать особые части тел измов. Такие части, которые знающему человеку скажут многое.

В ведомстве Каворского знающих людей хватало, а распознать составляющие для производства «грязной» бомбы может едва ли не половина из них. И самое поганое в подготовке Шамана к иммиграции в Рейх, что едва не стало личным кошмаром полковника.

Прямо здесь! У него под носом происходит подготовка к масштабному теракту. От взрыва такого устройства обычных людей не спасет ничто. И поэтому на поиск террористки были брошены все силы. Результат оказался неожиданным.

Коллеги из других городов провели ряд профилактических мероприятий и похожие подготовительные работы были выявлены почти по всей Сибири. Выявлены и пресечены, но не в Красноярске!

Тяжело по-тихому перетряхнуть весь город, но люди работали без сна и отдыха. И без результата.

Тело нашли милиционеры, дежурившие неподалеку от места расправы. Там же и устройство обнаружилось, а еще куча оружия и боеприпасов. Опоздали…

Кто-то убрал посредницу, но наследил сам. Странно так наследил. Одаренные из группы поиска без тени сомнений заявляли, что на месте расправы присутствовали только дети.

К тому же остались не только «следы», видимые лишь Ищейкам, но и отпечатки ботинок в крови, и сама кровь. А потом выяснилась личность посредницы и стало понятно, что никакая она не посредница.

Васильцева Ольга Денисовна «Лиса» — агент КГБ отделения внешней разведки. Агент оперативного внедрения, а такие люди готовятся особо. Пропала без вести во время одной из операций в Британии почти десять лет назад и считалась погибшей. Виртуозно владела Даром подмены внешности и была одной из лучших во многом. Пока не перешла на сторону «дорогих партнеров».

О том, кто ее устранил, оставалось только гадать. До сегодняшнего дня.

Телефонная трель оторвала от размышлений и он сразу поднял трубку:

— Сафарова? Пригласите. И вот еще что, Любовь Александровна, отмените все встречи на сегодня. Работаем по протоколу «Чай и бутерброды».

Он положил трубку и встретился взглядом с вошедшей девушкой. Черные смеющиеся глаза, черные волосы до плеч, смуглая кожа и кремового цвета губы, открывшие белоснежные зубы в широкой приветливой улыбке. Невысокая, но удивительно ладная девчушка.

Настоящая куколка, с радостной улыбкой встречающая чудеса этого мира. Это если не знать подробностей ее личного дела. Такая куколка не глазками хлоп-хлоп, а зубками клац-клац.

— Добрый день, Юрий Иванович. Разрешите обратиться!

Взглянув на охапку документов в руках лейтенанта, Каворский внутренне вздохнул.

— Почему ко мне?

— Алена Семеновна ушла в декрет. Исполняющая обязанности начальника отдела срочно отправлена на Периметр, а ваш заместитель отлучился по важному делу и неизвестно когда вернется. — четко отрапортовала та, не убирая улыбки. — Мое дело тоже не терпит отлагательств.

Хозяин кабинета с неприязнью взглянул на папки.

— Коротко!

— Конечно, товарищ полковник! — девчонка щелкнула каблуками и вопреки приказу приступила к раскладке документов на столе. — Как вы помните, в награду за блестяще выполненную работу, мне, вместо должности оперативника выдали повышение в звании и позволили курировать нового лидера Центровых, а я…

— Светлана Семеновна! — жестко прервал ее Каворский. — К делу!

— Есть к делу, товарищ полковник! — девчонка вновь щелкнула каблуками и села за стол. — Объект Масяня подала доклад. Она прорвалась и обрела Дар с помощью графа Орлова Андрея Михайловича — воспитанника детдома Новая заря. Так же…

— Стоп! — выдохнул хозяин кабинета и требовательно протянул руку. — Доклад!

Сразу же в его руку лег один из листов бумаги, размещенных на столе и Каворский погрузился в изучение документа.

— Целитель? — он удивленно посмотрел на подчиненную. — Можно доверять этой информации?

— Доверять ей можно. Девушка весьма умна и амбициозна. Поэтому нашу организацию рассматривает в качестве возможного союзника. Я подготовила ее психологический портрет и…

— Позже! — вновь оборвал подчиненную полковник и вернулся к чтению.

Впрочем, изучение доклада много времени не заняло.

— Был Вальцов, а стал Орлов… Еще и Дар пробудил отцовский. Или что-то получше. — он побарабанил подушечками пальцев по столешнице, достал из верхнего ящика стола толстую трубку антенной и нажал пару кнопок. — Домрачев, прием! Кто это? Говорит полковник Каворский, вы где находитесь, капитан? А майор? Хорошо! Вот там и оставайтесь, а еще найдите майора Домрачева и предупредите, чтобы в интернат не ходил. Захват только при попытке объектов скрыться. Мягкий захват! Никто пострадать не должен. Сначала требуйте вернуться в здание. Понятно? Хорошо. Работайте!

Юрий Иванович задумчиво посмотрел на оставшиеся папки, пока еще покоящиеся на столе перед лейтенантом.

— Что-то еще?

— Да, товарищ полковник. Как вы знаете, жалобы и доносы от «патологических» доносчиков попадают на контроль «особых» сотрудников. Директор детского дома Новая заря, до недавнего времени являлся одним из таких «патологических». — девушка потрясла кипой бумаги. — Писал раз в месяц, каждый раз требовал проставить входящий номер и каждый раз требовал сообщить о результатах проверки. Последние два доноса существенно отличаются от всего остального бреда. Кратко изложить или прочитаете?

— Откуда они у вас, Светлана Семеновна? — сухо спросил хозяин кабинета. — Насколько я помню, этими документами должен заниматься лейтенант Шевяков.

— Именно, что ДОЛЖЕН, но работа аналитика была поручена оперативнику. Скучная работа…

— И он их вам так просто отдал?

— Нет, Юрий Иванович. Я взяла на себя смелость сказать ему, что это ваш приказ и теперь всеми мелкими доносами занимаюсь я.

Полковник попытался придавить взглядом улыбающуюся нахалку, но та проигнорировала недовольство начальника и протянула исписанные листы.

В этот раз чтение заняло куда больше времени. Каворский даже прерывался пару раз, чтобы все осмыслить и понять, как же так получилось. По всему выходило, что поблизости от его ведомства и почти не скрываясь действовала дерзкая группировка Одаренных детей-убийц, под руководством одного из бывших сотрудников. Его чуть с поста не сняли, когда всплыла подготовка к теракту, но потом все же наградили за раскрытие «Сибирской сети». Теперь точно снимут за отсутствие профессионализма.

Или нет?

Если подумать — Одаренные все же подведомственны Тувко, а если сделать все правильно, то этот интернат вместо фиаско обернется триумфом. Ведь здесь такое просматривается, что Москва на говно изойдет, но приберет Орлова к рукам. Если не прибрать его раньше — такой человек нужен здесь!

Верхний ящик стола плавно выдвинулся и громоздкая трубка с выдвижной антенной заняла место у уха.

— Домрачев, прием! Кто это? Где Домрачев? Понятно. Слушайте внимательно, товарищ капитан — захват отменяется при любом развитии ситуации. Поставьте у входа человека для охраны. Только для охраны! Если объекты покинут территорию детдома, то переходите в режим сопровождения. Не слежки, а именно сопровождения! Если у объектов возникнут вопросы, то вежливо представляться, улыбаться, но на другие вопросы не отвечать. Все понятно? Хорошо. Что дала прослушка? Понятно. Работайте!

Трубка спряталась в ящике, а полковник строго посмотрел на лыбящуюся сотрудницу.

— Светлана Семеновна, я объявляю вам выговор. Пока без занесения в личное дело. Понятно за что?

— Так точно, товарищ полковник.

— Хорошо. Найдите дело… — он невольно осекся, когда Сафарова протянула ему папку.

— Дело Ефимова, товарищ полковник. Изъято у лейтенанта Шевякова вместе с остальными документами. Я могу рассчитывать на то, что мое стремление к ускорению процессов будет оценено корректно и в рамках одного выговора?

— Не забывайтесь, лейтенант. — холодно отчеканил хозяин кабинета, но папку взял.

Бегло просмотрел основные моменты и ненадолго задумался.

— Вы ознакомились со всеми материалами?

— Так точно!

— Обратили внимание еще на что-то?

— Для окончательных выводов мало данных, товарищ полковник. Требуется расспросить соседей по месту жительства Ефимова и осмотреть эту конуру в Заводском районе, а также побеседовать с милицией. Однако кое-что действительно имеется. Вы не заметили ничего странного в оформлении отчетов Кольцовой и Ефимова?

Тяжелый взгляд начальника дал понять девушке, что в эти игры он играть не намерен.

— Стилистика, ритмика, чередование абзацев — они почти идентичны.

— Кольцова писала под диктовку?

— Именно так, товарищ полковник. Я уверена — все, что происходит прямо сейчас срежиссировано капитаном отдела специальных операций Ефимовым Николаем Егоровичем. Более того, конечные цели мы сможем определить только после появления ясности о стартовой точке. Прошу разрешить мне выход в поле.

— Выход в поле разрешаю и возьмите с собой лейтенанта Шевякова. За столом от него все равно никакого толку. Документы оставьте — я изучу.

Проводил взглядом не в меру наглую девчонку и поднял трубку.

— Любовь Александровна, свяжитесь с отделом кадров — пусть подготовят приказ о присвоении Сафаровой звания старшего лейтенанта. — он пару секунд помолчал. — Еще пусть внесут выговор в личное дело лейтенанта Шевякова. Причина — несоблюдение правил работы с документацией под грифом «для служебного пользования».

Каворский поднялся и перенес все оставленные лейтенантом документы себе на стол. В этом деле нельзя упустить ни единой детали. К утру завтрашнего дня он должен быть готов к разговору и любому развитию событий.

Первые сумерки опустились на город, но в кабинете главы Красноярского отделения КГБ времени суток не существовало. Оконный проем заложен вскоре после сдачи здания в эксплуатацию еще при прошлом хозяине кабинета и новый ничего менять не собирался. Ни восход солнца, ни смена сезонов не должны отвлекать от работы.

* * *

— Итак, я изучил ваши отчеты, товарищи и давайте коротко подведем итоги. — полковник отложил бумаги в сторону. — Андрей Александрович Вальцов убегает из дома и приживается среди беспризорников. Решает сменить фамилию и отчество на те, что даны при рождении. Становится Орловым Андреем Михайловичем, пусть и неофициально. Затем Орлов каким-то чудом убивает Ставского и обретает сразу два Дара. Первый полностью идентичен Дару его биологического отца, но второй — нечто абсолютно новое. Распознавание БТС, определение потенциальна и судя по всему, возможность подбора донора к реципиенту, а иначе сложно объяснить стопроцентную статистику Прорыва и обретения Даров. Не мне вам говорить о соотношении успешных и смертельных исходов среди несовершеннолетних. Так что текущей выборки в четыре человека для кое-каких выводов достаточно.

Он обвел взглядом собравшихся и если Домрачев присутствовал на правах заместителя, а Троицкий являлся начальником отдела дознания и его присутствие необходимо, то Сафарова неприкрыто наслаждалась. Участие молодого сотрудника в совещании подобного уровня — это к успеху или краху и талантливый аналитик это прекрасно понимала.

— Однако я отвлекся. Орлов попадает в орбиту интересов Кольцовой Марии Владимировны, известной в криминальной среде под кличкой Масяня. Умная и амбициозная девушка берет ценный ресурс в оборот и проводит тестирование его потенциала на еще одном БТС, подготовив ловушку в здании ЦУМа. Убедившись в работоспособности схемы, Масяня захватывает власть в группировке Центрального района и передислоцирует группу Орлова на свою территорию. Она восстанавливает на средства группировки детский дом и находит для него директора — нашего отставного коллегу с весьма специфической подготовкой. Ефимов сразу оценил потенциал Орлова и отодвинул Кольцову от управления интернатом. В деле этого нет, но я уверен — он являлся одним из кураторов проекта Новая заря. Поэтому и решился так назвать интернат. Однако в промежутке между перебазированием группы Орлова в Центральный район и появлением Ефимова случилась смерть Васильцевой от рук все той же группы Орлова. Сами знаете, к чему это привело. Следующей прорвалась и получила Дар Кольцова, вычислив БТС по наводке от Орлова. Затем последовала поездка в Иркутск и в пути Орлов по собственной инициативе помог обрести Дар капитану Торсукову из тех самых Торсуковых. Затем группа получила документы и теперь Орлов официально является Орловым. Ну и перед тем как покинуть Иркутск, была убита еще одна БТС. Думаю, все вы слышали в новостях о пожаре в Иркутске. Гостиница, магазин, и два жилых дома для прикрытия операции — избыточно, но это несущественно. Товарищ майор, поведайте нам об инциденте.

— Сегодня, в семнадцать тридцать пять Орлов покинул объект вместе с Евгенией Боголюбовой. — тут же подхватил Домрачев. — Они безошибочно опознали машину оперативников и попросили отвезти их до нужного места. Я цитирую: «Вы все равно за нами следить будете. Давайте упростим друг другу жизнь.». Следуя выданным ранее инструкциям, машина проследовала по маршруту, указанному объектами — к резиденции Толстого. Затем Орлов назвал себя охране поместья и потребовал, чтобы его провели к главе администрации. Вместе с сопровождающими. Сотрудникам пришлось предъявить удостоверения — иначе было нельзя. Толстой встретил Орлова в холле и далее наш объект заявил следующее, я цитирую: «Думал, ваша аура будет грязнее, Владимир Николаевич. Позвольте поздравить с рождением потенциально Одаренной внучки — у нее сильный Дар. Видеть такое — это уже мой Дар. Неожиданно, понимаю. Я вернул себе родовую фамилию и теперь являюсь воспитанником детского дома Новая заря. Это моя близкая подруга — Боголюбова Евгения Альбертовна и она Эмпат. Когда вы захотите поговорить, граф, а вы захотите этого обязательно, то мой первый вопрос к вам будет такой — причастны ли вы к моей травле в доме Вальцовых? Как вы понимаете, он будет задан в присутствии Евгении, которая Прорвалась и стала Одаренной благодаря мне. Всего доброго. ».

Домрачев перевел дыхание:

— Толстой хотел воспрепятствовать уходу объекта, но наши люди вмешались. Серьезного столкновения удалось избежать с трудом, а потом дети были доставлены обратно.

— Кра-аси-иво. — протянула лейтенант.

— Согласен. — кивнул майор. — Вчерашний день показал, что Ефимов — превосходный тактик. Можно сказать, что умудрился сыграть с тремя силами разом и выйти победителем, оставив нас разбираться с последствиями.

— А я бы так не торопилась с выводами, товарищ майор. — мотнула головой лейтенант. — Скорее всего, эта операция инициирована Кольцовой.

— Или юным графом. — вставил хозяин кабинета.

Поймав три удивленных взгляда, он, наконец, позволил себе улыбнуться.

— Выясним завтра на месте. Готовьте группы захвата.