— Примите мою благодарность, Мария Владимировна. Вы просто чудо!

Повел плечом и немного поморщился от боли. Впрочем, если бы попробовал сделать нечто такое час назад, то завыл бы, а не поморщился. Прыжок на дерево представлялся немного иначе и куда более героическим, но вышло так, что пришлось лететь до земли, ломая собой ветки. Поэтому перелом ключицы — это весьма хороший расклад. Легко отделался.

— Что вы, что вы, Андрей Михайлович. Чудо — это про вас, а не про обычную девушку с весьма заурядным Даром. — в глазах Масяни залегла смешинка. — Через денек будете в полном порядке. Я ведь еще только учусь и придется чуток подождать.

«Весьма заурядный Дар» у нее, как же. Целитель — это очень серьезно и такие люди на вес золота. Сколько их наберется в миллионном городе, который по праву считается столицей Сибири и в котором Одаренных чуть меньше, чем в Питере? Двое на весь город, а теперь трое. Заурядный Дар, ага.

— Мария Владимировна, мне нужна от вас еще одна услуга и пригласил вас, собственно, ради нее.

— Вот как? — блондинка изогнула бровь и присела в кресло напротив. — И чем же я могу вам помочь, Андрей Михайлович?

— Не мне, Мария Владимировна. Вернее, мне, но эм-м опосредованно. — я улыбнулся Масяне. — Нужно отрастить ногу и восстановить руку нашему директору.

Она кивнула, подтверждая, что ожидала такой просьбы.

— Насколько я понимаю, Андрей Михайлович, вы хотите расширить наш договор с единичного обмена услугами до некого рамочного соглашения. Верно?

— Неверно, Мария Владимировна. — твердо посмотрел ей в глаза. — Я предлагаю дружбу и взаимовыручку.

— Во-о-т как. — во взгляде девушки появилась задумчивость. — А вы не опасаетесь за свое будущее, граф? Если дружба такого, как вы и такой, как я, всплывет, то перед вами могут оказаться закрыты многие двери высшего общества. Вы уверены, что готовы поставить на кон свое будущее ради услуг начинающего Целителя?

Я едва удержался от смеха. Ставлю на кон свое будущее ради пацана, который не может нормальную кличку себе выбрать, а тут целая ОНА.

Вопросы — вопросики.

— Мария Владимировна, а вы действительно считаете, что нашу с вами связь удастся скрыть от тех, кто обладает реальной властью? — все же не удержался от усмешки. — САМА Масяня наведывается в какой-то детдом, который сама же и спонсирует… Дружба ради услуг начинающего Целителя… Нежели вы такого мнения обо мне? Неужели не поняли суть мальчишки перед вами? Нет, Мария Владимировна, я ставлю свое будущее на кон каждый день, а дружбу предлагаю впервые и отнюдь не ради услуг. Я предлагаю ее, потому что вы — это вы.

Масяня как-то сразу растеряла весь свой лоск и кокетство. Передо мной сидела крайне опасная девка и буравила тяжелым взглядом. Виду не подал, но в кабинете директора, где мы находились вдвоем, стало неуютно и куда более тревожно. Словно появился некий невидимый груз, который ощутимо придавил плечи. И чего я такого сказал?

— Дружба… — прохрипела хищница, словно пробуя это слово на вкус. — Дружба не заканчивается хорошо для таких, как я и для тех, кто рядом с такими, как я. Знаешь почему? Потому что одних используют против меня, а другие умирают за меня. Каким другом хочешь стать ты?

Вот теперь я не удержался от смеха и остановился только от резкой боли в неуспевшей зажить ключице. Неприятно, но вид взбешенной моим поведением Центровой куда более неприятен. Так почему же мне так весело?

Потому!

— Мария Владимировна, простите меня, пожалуйста! Честное слово — не хотел вас обидеть.

Я смахнул выступившие слезы и даже ни на секунду не устыдился этой нежданной влаги. Здесь стыдиться нечего — это другое.

— Я-то думал, что вы откажетесь по совершенно другой причине. — подмигнул пышущей злобой валькирии и пояснил. — В первую очередь рядом со мной опасно находиться именно вам! Неужели вы до сих пор не поняли? Ну же! Сколько человек в нашей стране может «на глаз» определить потенциал претендента на Прорыв? Определить для него подходящую жертву или увидеть кривого в толпе? Вы всерьез считаете, что все мои возможности заключаются в зарядке особого амулета? Вы вообще не должны были Дара получить! Потому что потенциал у вас слабый, Мария Владимировна, как и у Казаха, а Ух не должен был прорваться. Понимаете? Мой Дар позволяет исключить ТУ САМУЮ неопределенность! Ту, которой боятся все дети без исключения, а их родители платят огромные деньги хоть за какой-то намек. На всю страну только один такой человек — Мещеряков Роман Авраамович. Вы не могли не слышать о нем. Был один! Теперь нас двое.

По мере моего монолога во взгляде фурии появлялось понимание. Все же не так уж она и хороша, как я напредставлял себе. Вот Ефимов сразу все понял. Опыт, может, и возможно пропить, но отставному офицеру этот подвиг не дался.

— Впрочем, вы наводили порядок в обретенном королевстве, а потом занимались «своим» кривым и я уже молчу про знакомство с новыми силами. Дел хватало. Понимаю.

Масяня замерла, глядя в видимую только ей точку и лишь мерно вздымающаяся высокая грудь показывала, что девушка жива. Оценивает перспективы? Риски? Качество окраски стены?

Не имеет значения.

Все это время я сидел и смиренно ждал. Минуту. На второй минуте уже не удержался от тяжелого вздоха.

— Мария Владимировна?

— Что?

И ведь смотрит так, как будто впервые видит. Вылупилась глазищами своими огромными и губы облизывает. Даже неловко как-то.

— Граф, а вы знаете, почему каждая девка рада перед Одаренным ноги раздвинуть? — неожиданно выдала Масяня, подавшись вперед.

Не предвидя подобного выпада сглотнул и поплыл. Много ожидал. От удивленных восклицаний до ругани, но чтобы так… Еще и ее неизменная белая футболка натянулась на упругие полушария. И запах от нее такой. Как будто вишня или…

Я понял, что вжался в спинку кресла и окончательно смутился. К горлу подкатил очередной комок, который никак не получалось сглотнуть, а глаза зажили своей жизнью и никак не хотели встретиться со взглядом собеседницы.

— Н-нет.

— Потому что от Одаренных дети рождаются редко, но если рождаются, то почти всегда с потенциальным Даром.

— Ну-у, об этом-то я знаю достаточно. — судорожно выдохнул, радуясь хорошо знакомой теме. — И позвольте…

Она рывком сдвинулась на самый краешек кресла, вновь заставив меня умолкнуть одним только действием. Я машинально поднял взгляд и провалившись в синие омуты ее глаз, захотел оказаться где-нибудь еще.

В каком-нибудь месте, которое не грозит потерей сознания. Сердце буквально выкачало всю кровь из тела, чтобы влить ее в щеки и мочки ушей. Клянусь, сердцебиение ощущал именно в них!

— А вы можете находить таких людей в пару, чтобы не «редко», а «наверняка»?

— Мария Владимировна! — я, наконец, совладал с собой, но только благодаря злости. — Вы переходите все границы!

Что это за дела? Сводничеством еще не хватало заниматься.

— Простите, Андрей Михайлович. Совершенно не хотела вас обидеть.

Красотка все же заметила мое состояние и смутившись, приняла более пристойную позу.

— А я знаю, какое впечатление могу производить на мужчин. — с вызовом в голосе объявила девушка. — Так что можете не краснеть и не бледнеть, граф. И поверьте, я ни разу не попыталась произвести на вас впечатление именно таким способом. Ни разу! Просто вы еще молоды, а ваше тело меняется и к этому просто нужно привыкнуть. Юноши в вашем возрасте творят много глупостей из-за того, что не могут совладать с собой. Вы же юны телом, но не разумом и я постоянно забываюсь при нашем общении. Скажу честно — иногда вы кажетесь более рассудительным, чем я сама, а с самооценкой у меня все в порядке.

Мне словно холодной воды за шиворот налили. В голове будто что-то щелкнуло и я быстро сопоставил факты. Действительно так — после Прорыва я стал куда более уверен в себе и многое теперь воспринимаю иначе, но только ли обретение Дара так повлияло? Или это последствия еженочной сборки пазла воспоминаний чужака? Усвоение его поступков, желаний, эмоций.

Как он сказал тогда?

«- Оставляю тебе опыт. Там не много, но что есть. Живи с улыбкой, парень.»

Опыт! Вот оно!

Я в буквальном смысле впитываю воспоминания и пользуюсь чужим опытом. Ведь в его жизни случалось разное и пусть не нечто экстраординарное, но все же во многих ситуациях он побывать успел.

«Там не много».

Пусть и не много, но уже сказывается и как бы не выдать себя этим. Собственный внутренний мир — это такой же страшный секрет, как и Часы Кармы.

Только мое и больше ничье! Нельзя себя выдавать!

— Для меня большая честь быть вашим другом, Андрей Михайлович. — серьезно заявила девушка, прервав поток мыслей. — И вы правы — я действительно сильно замоталась, раз уж не смогла разглядеть вас по-настоящему.

— И для меня это честь, сударыня. — я не остался в долгу. — А по поводу моего возраста — благодарю за подсказку. Впредь постараюсь контролировать себя лучше.

— Мой вам совет, граф — не усугубляйте ситуацию излишним контролем. Иногда нужно просто поддаться зову тела, чтобы очистить разум. — в ее голосе мелькнула хитринка, но она тут же исчезла, сменившись серьезностью. — И еще один совет: если лечить вас или ваших людей в Новой заре, то рано или поздно сюда заявятся СОБаки. Это ваш Дар направлен на сбор информации, но мой выплескивает энергию вовне. Так что я предлагаю назначать встречи в более укромном месте и где редко появляются Ищейки. Нам ведь ни к чему их преждевременное внимание? Не хочу становиться виновницей вашего разоблачения, Андрей Михайлович.

Вот теперь я полностью вырвался из сетей ее очарования и расплылся в широкой улыбке.

— А вот это еще один пункт, который я хотел с вами обсудить, Мария Владимировна. Видите ли, в чем дело — именно вы и станете виновницей моего разоблачения. Даже более того, вы сдадите нас с потрохами вашему куратору в КГБ.

Насладившись удивлением на кукольном личике, поднялся.

— Прятаться более не имеет смысла, но если объявлять о себе миру, то нужно все сделать правильно. Подождите здесь, пожалуйста. Сейчас я позову вашего пациента и он объяснит, как все сделать «правильно».

В класс я зашел один, оставив тщательно скрывающего радость директора наедине с Целительницей в его кабинете. И сразу почувствовал, что что-то не так — слишком много смеющихся глаз, хитрых мордашек и одна недовольная физиономия нашего новоявленного Прорывного.

— Что? — спросил всех разом, плюхнувшись за свой стол.

— Ух опять кликуху сменил!

Выпалила Жука и все дружно зашлись в смехе.

— Позывной. — буркнул здоровяк, чем вызвал еще большую волну хохота.

— Да? И какой теперь у тебя позывной?

— Цезарь!

Я с шумом вдохнул, но сумел удержать лицо. Однако так и подмывало присоединиться к общему веселью по поводу этой новости. Короткий ежик волос мышиного цвета, глубоко посаженные карие глаза, нос картошкой, в плечах два меня и пальцы-сардельки — типичный Цезарь. Вот только сам я не так давно точно так же краснел ушами и пытался провалиться в кресло. Так что собрата по унизительным ситуациям решил поддержать.

— А зачем тебе все эти кликухи левые? Что Цезарь — чужое имя, что Вектор — мультяшный позывной. Если «Ух» не нравится, то пусть будет «Вася». Ну а что? Нормально же, народ?

— Нормально. — важно кивнул Казах и с ленцой повернулся к парню. — Тебя и Ухом кликали только потому, что дышал так, когда кулаками махал. Не нравится? Значит, не будем, но если новая кликуха с потолка взята, то не прилипнет. Вася — это сейчас пойдет, а там мож чего получше приклеится.

— Пусть будет Вася. — после недолгого раздумья выдал страдалец. — Главное, чтобы не Ух.

— Урра-а! У нас Вася появился! — радостно выкрикнула Жука.

— Ша. — беззлобно рыкнул Казах. — Харэ ржать.

— А что еще делать-то? — все никак не могла угомониться девчонка. — О! А сделай пузырики. Разноцветные!

— Вот еще.

— Ну Игореша, ну миленький, ну сделай. — тут же включилась Санька. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Ладно! — с деланным недовольством откликнулся Казах. — Не конюч только.

Класс начали наполнять висящие в воздухе разноцветные шары, что неизменно приводило мелких в дичайший восторг.

Вот тебе и еще одно использование Дара. Пожалуй, Казах смог бы добиться огромной популярности на детских праздниках. Возможно, что не только на детских, ведь выглядит очень красиво и весьма волшебно, но для Одаренных такие забавы — моветон. Хотя, по какой, собственно, причине я так решил? Из фильмов и воспитания?

Фигня все это! Бывает и не так чудят. Это старая кровь носы воротит от подобных развлечений, а остальные развлекаются вполне себе открыто. Штраф, может и выкатят, если поймают. Только кого это останавливает?

Стая развлекалась, пользуясь отсутствием директора и я тоже не спешил открывать учебник. Красиво, всё-таки.

Когда Ефимов соизволил заявиться, то и он ни слова по этому поводу не сказал. Хмыкнул только и занял свое место.

— Игорь, оставь парочку у окон и двери, а остальные убирай — продолжим урок. Достал этот смог уже!

— А вы потерпите еще годик, Николай Егорович и по всему городу аромат весеннего луга будет. Работаю над этим! — самодовольно заявил Казах. — Как нога?

— Ишь ты! Аромат весеннего луга… — улыбнулся директор. — Уже звучит как реклама. А нога хорошо. Чешется и болеть начинает там, где не должна. Потому что нет ее там, где болит!

— Плохо ведь, что болит. Да? — неуверенно предположила Хрума.

— Нет, Ксения. — покачал головой Ефимов. — Сейчас — это хорошо. Еще десяток сеансов и снова как новенький буду. Мария Владимировна, она хоть и молодой Целитель, но за месяц управится точно. Так что пусть поноет мой обрубок — мы живы, пока чувствуем боль. Если боль во благо, то это вдвойне хорошо.

— Масяня — крутая! — с готовностью выпалила Жука. — Уж если она взялась, то точно до конца доведет!

Еле удержался, чтобы не закатить глаза. Вот ведь выбрала себе девчонка образец для подражания — слов нет просто. Уже и одеваться стала также — высокие ботинки с заправленными в них штанами, белая футболка и курточка на молнии. Волосы стричь перестала и уже пытается заплетать косу, а уж как меня достала с просьбами о знакомстве. Вот возьму и познакомлю, если хорошо вести себя будет.

— Николай Егорович! — вверх выстрелила рука Варьки и дождавшись кивка директора, девчонка задала интересный вопрос. — А это ничего, что мы тут Дары используем? А если псы почуют? Прятались же вроде как, осторожничали…

— Варвара, о чем мы говорили про псов и ментов? — строго спросил Ефимов.

— Извините, Николай Егорович. — потупилась девчонка и тут же поправилась. — Почему мы больше не боимся СОБа?

— Потому что с сегодняшнего дня наш детский дом больше не прячется ни от кого. Отныне каждый из вас вправе говорить, что является воспитанником Новой зари — интерната для талантливых и одаренных детей. Ведь вы именно такие и есть!

Воцарившееся молчание расцвело улыбками. У кого-то почти незаметным изгибом губ, а у кого-то во все тридцать два зуба. Каждому приятно слышать, что он уникален и неповторимым, а уж детям, вылезшим из вонючей конуры такое приятно вдвойне. Да еще и от мужчины, завоевавшего искреннее уважение. Это действительно ценно.

— Ну а если всё-таки придут? — не успокоилась Хрума. — Что делать будем?

— Не переживай, Ксения. У меня имеется план и очень надежный план. И не «если», а «когда». Мы ведь почти в центре города находимся, а патрули СОБа тут почти как дома. Так что это все равно случится. Рано или…

Дверь в кабинет распахнулась резко и на пороге показались двое совершенно непримечательных мужчин в тонких серых распахнутых плащах поверх серых рубашек. Они, с некоторым удивлением, осмотрели розовый пузырь, висящий сразу у двери и сориентировались молниеносно.

— Служба общественной безопасности! — рявкнул тот, что повыше ростом. — Немедленно отключить Дары!

— … или очень рано. — закончил фразу Ефимов и в раздражении хлопнул ладонью по столу. — Это не детдом, а проходной двор какой-то! Игорь, убери, пожалуйста, фильтр.

Пузырь исчез сразу же, а вслед за этим в класс шагнули двое весьма настороженных сотрудников СОБа и замерли, изучая обстановку.

— Зафиксировано несанкционированное применение Дара. — рявкнул все тот же высокий тип, глядя на Ефимова. — Кто его применил?

— Ну я. — недовольно буркнул Казах, оперевшись на локти и исподлобья глядя на визитеров. — А что, нельзя?

Оба зыркнули на него с недоверием и продолжили буравить взглядами единственного взрослого в помещении.

— Прошу представиться по форме и предъявить ваши удостоверения, товарищи. — голос директора был тверд.

— Кто такой? — внешне лениво спросил коренастый, но его выдавал колкий взгляд.

— Толстяк готовит что-то. — безэмоциональным голосом заявила Жука.

От этого ее заявления оба визитера вздрогнули и более внимательно осмотрели класс.

— Прошу представиться по форме и предъявить ваши удостоверения, товарищи. — повысил голос Ефимов.

Оба «товарища» прищурились, глядя на вороненое дуло пистолета, неизвестно как оказавшееся в руке директора.

— Вы все верно поняли — от этих пуль Экран не поможет. Теперь у вас простой выбор, товарищи. — от спокойного тона Ефимова повеяло могильным холодом. — Либо вы предъявляете удостоверения, либо ложитесь на пол и заводите руки за спину.

— Угрожаете сотрудникам при исполнении? — высокий не сдавался. — До десяти лет…

— Опасность! — почти выкрикнула Жука и вытянула указательный палец в направлении коренастого.

— Осокин, прекратить! Никому ничего не делать! — выкрикнул высокий и потянулся к плащу. — Я сейчас медленно достану удостоверение. Медленно.

СОБовец действительно крайне аккуратно вытащил удостоверение и продемонстрировал его директору.

— Капитан Дерко, служба общественной безопасности. — он кивнул в сторону своего напарника. — Это старший лейтенант Аверин. А теперь опустите оружие, товарищ и потрудитесь объяснить его наличие и что здесь происходит.

Ефимов медленно положил пистолет на стол и посмотрел на Дерко с таким же интересом, с каким смотрят на только что выловленную, но подозрительно неживую рыбу. Вроде выглядит дохлой, а не должна.

— Капитан Ефимов, комитет государственной безопасности, отдел специальных операций. Это вы потрудитесь объяснить, товарищи, по какой причине СОБ лезет в дела комитета? Кем санкционировано ваше прибытие на объект Новая заря?

— Они удивлены. Сильно. Очень сильно. Как будто что-то поняли. Я… — Жука закусила губу и тяжело задышала. — Я не понимаю. Я…

— Евгения, немедленно прекратить! Тебе еще рано читать две цели одновременно. — директор с тревогой посмотрел на девчонку и удовлетворенно кивнул, когда черты ее лица разгладились. — Ученики, вот вам наглядный пример, который продемонстрировала Евгения. Всегда рассчитывайте свои возможности на шаг вперед, а лучше на два. Евгения перенапряглась и потеряла контроль. А если бы это была реальная боевая ситуация? Эмпат выбывает из группы по собственной глупости и группа становится уязвима! Что нужно было сделать? Нужно было выявить наиболее опасного противника и сосредоточиться на нем. В текущей ситуации — это лейтенант Аверин. Ну-ну-ну, Евгения, не расстраивайся — ты еще только учишься. В том числе и на своих ошибках.

Ефимов, наконец, обратил внимание на пучивших глаза «товарищей» и милостиво снизошел до них.

— Я так понимаю, что у вас нет ни приказа на проверку учреждения, ни необходимого допуска. Прошу покинуть объект.

Серые люди словно ожили, услышав приказ, а это именно он и был. Их понять можно — вошли в здание, будучи представителями власти, которые имеют права на многое, а их гонят, как мелкую помеху.

— Предъявите ваши документы. — только и смог выдавить из себя Дерко.

— Не предъявлю. — ровно ответил Ефимов. — Вас здесь быть не должно. Если есть вопросы, то обращайтесь к своему руководству. Потому что о ваших действиях я рапорт подам в любом случае. А теперь повторно требую покинуть вверенный мне интернат.

Очень хотелось насвистеть какой-нибудь марш, когда постоянно оглядывающиеся представители одной из самых могущественных организаций покидали класс, но делать этого, конечно же, не стал.

— Отлично! — удовлетворенно заявил Ефимов. — Этот этап завершен просто блестяще. Вы все молодцы!

— Так мы же ничего не сделали. — Варька покосилась на Жуку. — Ну или почти ничего.

— Вот именно! Потому и прошло все замечательно и заметьте — никто не пострадал. Кроме Евгении, разумеется. Все же в твоем случае я от своих слов не отказываюсь.

— Да поняла я, Николай Егорович, поняла. — Жука поморщилась, массируя виски. — Оно само как-то получается. Иногда хочется, чтобы все были такими, как Плакса и не фонили постоянно. Сложно одну цель держать, когда рядом кто-то фонтанирует эмоциями.

— А при чем тут Андрей? — не понял Ефимов.

— Андрей? Он-то как раз совсем ни при чём. От него-то фона нет, а вот…

— Что значит, нет фона? О чем ты? — он перевел взгляд на меня. — Андрей?

Ой. Ой-ой-ой. Вот это залет. Да что за день-то такой⁈ Как же это я…

— Андрей?

— Ну… Понимаете, Николай Егорович, сначала я не хотел вам говорить. Тайна и все такое. А потом стройка эта наша и поездка, и пожар, а потом травма эта и как бы… — я замялся от неловкости момента.

— И как бы, что? — ласково помог мне директор.

— И как бы… Ну… Как бы забыл.

— Ничего страшного, Андрей — с каждым может случиться. — голос Ефимова потек медом, что еще больше выбивало из колеи. — А о чем ты забыл, Андрей?

— Рассказать про третий Дар. — выдохнул и виновато отвел глаза.

— Третий Дар. — задумчиво и с совершенно нечитаемым лицом повторил Ефимов. — И я так понимаю, все остальные об этом знают? Ну да ладно. Барьер эмоций?

— Да! — с готовностью подтвердил я. — Именно он! Ну почти.

— Почти… — то ли спросил, то ли повторил за мной мужчина.

— Там еще мысли защищены, ну и шпионку ту я настоящей видел. Как бы просто Барьер. Типа от всего. И типа работает всегда. Сам по себе.

— Типа от всего, всегда и сам по себе? Абсолют?

— Ну-у… Абсолют, не Абсолют — тут не очень понятно. Просто на мозги мне воздействовать нельзя — ни прочитать, ни вложить. Как-то так.

— Как-то так… — директор медленно закрыл и снова открыл левый глаз. — Как-то так…

— Николай Егорович, вы извините, пожалуйста, но перестаньте за мной повторять. — я поерзал на месте. — И не смотрите на меня так, пожалуйста. Неловко как-то…

— Неловко⁈ — взревел Ефимов, вскочив и врезав кулаком по столу. — Да ты совсем сдурел, граф⁈ Как можно забыть рассказать про третий Дар, который еще и Абсолют? Как⁈ Твою мать, Орлов, ну как можно быть таким тупым⁈