— Андрей Михайлович, отныне вам всегда рады в роду Торсуковых, а я у вас в долгу. — капитан старался говорить серьезно, но в каждом его слове и жесте мелькал мальчишеский восторг. — Никто не посмеет сказать, что Торсуковы не возвращают долги. Какими бы они ни были. Отныне считайте меня своим другом!

— Я бы сказал, что Орловым лестны ваши слова, но я — единственный. Так что и вы считайте мой род дружественным, Сергей Леонидович. Пусть только в моем лице.

Мы скрепили пафосную речь не менее пафосным рукопожатием посреди суеты Иркутского перрона.

— И все же несмотря ни на какие подписки, я вынужден буду доложить о факте обретения Дара своему руководству. — он делано бессильно развел руками. — СОБ уже наверняка в курсе — ведь все произошло на глазах огромного количества свидетелей. Однако пока поезд не вернется к месту приписки — они до меня не доберутся, а вот в Москве ответ дать придется. Не о вашей роли, разумеется, но все же… Ваш куратор был довольно убедителен, да я и сам понимаю, чем такие возможности грозят их обладателю. Подписки эти опять же… Служба, которая вас курирует, весьма сильна, но если вдруг ваши пути разойдутся, то армия всегда примет столь яркий талант. И это ни в коем случае не вербовка, Андрей Михайлович. Просто подумайте.

— Это именно вербовка, Сергей Леонидович, но я нисколько не в обиде. — улыбнулся и показательно огляделся. — Все же свое очарование армия имеет. Обязательно подумаю и когда информация обо мне перестанет являться тайной — сообщите все, что знаете своему руководству. Пусть подготовятся к разговору как следует, а то не хочется тратить время на всякую чепуху вроде доказательства того, что не позволю собой помыкать. Хочется, знаете ли иметь адекватных партнеров.

— Как вам будет угодно, сударь. — капитан изобразил полупоклон и немного замявшись, продолжил. — Знаете, у меня есть младший брат и если вы ему поможете так же, как мне, то Торсуковы будут весьма щедры на благодарность.

— Посмотрим, сударь. Однако моя услуга хоть и пустяковая, но не для всех. Есть кое-какие нюансы, о которых пока говорить не могу, но как бы банально это ни звучало — человек должен быть хороший.

— Пустяковая… — изменившимся голосом повторил капитан и очень странно на меня посмотрел. — Я давно использовал все свои четыре попытки обрести Дар, Андрей Михайлович. И одну с сильной Одаренной тварью в рейде, из которого не вернулись двое хороших парней. Я уже смирился с судьбой, а тут вы и… пустяковая. Прошу вас — не говорите никогда столь страшных слов. Это ранит.

— Я не хотел вас ни оскорбить, ни обидеть, Сергей Леонидович. Прошу простить за бестактность. Приму ваши слова в качестве совета.

— Да нечего прощать. — поморщившись, отмахнулся капитан. — Ладно. Меня ждут дела, а вас ваша группа. Надеюсь, еще увидимся, сударь. Рад был с вами познакомиться.

— Взаимно, сударь.

Мы раскланялись и разошлись каждый по своим делам. Вокзал бурлил, голосил и стучал тяжелыми ботинками по асфальту перрона. Суета сует, которой нет дела до радости встреч и горести разлук, ведь все это происходит ежедневно на протяжении десятилетий. Ничего нового в том, что двое из старой крови попрощались и разошлись. Ничего нового в том, что оба — Одаренные.

* * *

Сам Иркутск мне не очень понравился. Как Красноярск, только даже в центре города все похоже на окраины нашего Центрального района. Низенький, обшарпанный городок, который известен на всю страну изменными водными тварями Байкала благодаря Туману на острове Огой. Наверняка город живет не только за счет добычи дорогущей рыбки, но выглядит так себе. Как будто он остановился в развитии на пороге двухтысячных.

Не мне привередничать, выбравшемуся недавно из городских трущоб. Зато мне и другая сторона жизни знакома — та, где трущобы по другую сторону стекла элитного автомобиля. Та где всегда тепло, сытно и очень дорого.

Гостиница, забронированная Ефимовым, не относилась ни к одной из этих категорий. Самая обычная и ничем не примечательная, каких полно по всей стране. Из тех, что вроде с недавним ремонтом, но выглядят дешево во всех отношениях — просвечивающие занавески, мебель с острыми углами, отслаивающиеся обои. Потому есть сомнения по поводу «тепло и сытно», но сейчас лето на дворе и это хорошо. Не замерзнем, а еду найдем.

Хотя одно преимущество в гостинице имелось и не зря я ежедневно накачивал Удачей нашего не определившегося товарища. Ух-Вектор давно ждет своей очереди на Прорыв, так почему бы этому событию не состояться в Иркутске?

— И все же, Николай Егорович, я очень занята. — холодно ответила ничем не примечательная барышня лет тридцати. — Если вам требуется ознакомительная лекция о гостиничном хозяйстве, то направьте официальный запрос и я попытаюсь встроить нашу встречу в график.

— Людмила Викторовна, но мы…

— Прошу покинуть мой кабинет и если нет жалоб, то больше не беспокойте меня.

Она вернулась к бумагам, давая понять, что нежелательная аудиенция окончена. Пришлось откланяться и удалиться.

— Ну вот, а ты говоришь «баба». — я похлопал Уха по плечу. — Стерва прописная! Такую грохнуть и мир станет лучше.

— Все равно как-то это неправильно. — прогудел парень.

— Я хочу! — горячо выдохнула Хрума. — Если Ух не будет, то чур я за него.

— А чего это ты-то? — тут же нахмурилась Варька. — По старшинству идем и кривая тогда моей будет.

— Я не отказывался. — по обыкновению набычился Ух. — Просто сказал, что мне бабу мочить не по нраву.

— Просто наш Вектор та-а-акой ка-апризуля. — не удержалась от подколки Жука и гостиничный вестибюль заполнился детским смехом.

— Ладно, обдумаем все позже — у нас еще полтора дня в запасе, а теперь пора за документами.

Все верно — сначала дело, а потом уже дело. Странно, конечно, но только тем и живем. Несем добро в массы, так сказать, а то, что при этом гибнут психи — абсолютно нормально и справедливо на мой совершенно непредвзятый взгляд. Напрягает только то, что многовато кривых среди нормальных горожан скрывается. Значит, где-то что-то работает не так.

Немного покатавшись на скрипучих автобусах, добрались, наконец, до местной администрации. Настоящий памятник архитектуры из разряда дорого-богато. Сказывается купеческое прошлое города, высмеиваемое злыми языками.

И поделом!

Единственный на всю Сибирь город, где бывшая аристократия не выдержала конкуренции с местными и влилась в сообщество, которым почти безраздельно правили Сибиряковы. Безусловно сильный и старый род, но слишком любит «договариваться». Потому и нашла здесь оплот Промышленная палата, а многие считают, что она и вышла из Иркутска.

Внутри здания мрамора с позолотой оказалось еще больше, но маленький кабинетик на первом этаже кардинально отличался от общей картинки.

Хозяин кабинета — лысый, коренастый и весьма подвижный мужчина из Прорывных, встретил нас радушно. Обнялся с Ефимовым, сделал вид, что не заметил пухлого конверта, скользнувшего в карман пиджака и задал нам всего один вопрос, скинув личину добродушного простака:

— Значит так, ребятки. Если вас силой и угрозой этот калека держит, то говорите сразу. Слово даю — отсюда свободные выйдете. Ну? Вы свободные или в заложниках?

Челюсть отвалилась не только у меня, но Ефимов лишь понимающе усмехнулся и смолчал.

Мы вразнобой подтвердили, что все чин чином и хозяин кабинета вновь расплылся в улыбке:

— Ну вот и чудненько! Я нисколько не сомневался в тебе, Коля, но слухи доходили… разные. Так что да — сомнения все же были. Сам помнишь… тот случай.

— Да все в порядке, Ром. Спасибо тебе.

— Пожалуйста! — жизнерадостно воскликнул некий Роман. — А теперь проверяй корочки и вали нахрен из моего кабинета, пока я тебя остальных конечностей не лишил.

Егорыч, не снимая усмешки, внимательно проверил каждое из свидетельств о рождении, прежде чем раздать их нам. Затем он вновь тепло обнялся со своим «товарищем» и мы покинули здание администрации. И никаких договоренностей двух «товарищей» о встрече за бутылочкой в вечернее время не состоялось.

— Николай Егорович, а ваш друг, он кто? — все же спросила Жука.

— Палач.

Больше мы эту тему не поднимали, но я и так знал, что с тем мужиком все очень и очень не так. Грязная аура с головой выдавала совсем не хорошего человека и тем необычней виделась его забота о нашем благополучии.

В летнем кафе у реки оказалось на удивление тихо в полдень. Ни посетителей, ни официантов и лишь один-единственный продавец лениво перелистывал страницы книги, начисто отключившись от окружающей действительности.

— Ну что же, товарищи ученики, поздравляю вас с получением первых официальных документов. — Ефимов отсалютовал стаканчиком мороженого и с удовольствием приступил к его уничтожению.

Да всем плевать!

Сейчас тот самый редкий случай, когда мороженое отошло на второй план. Каждый ощупывал и внимательно изучал такой простенький документ. Простенький, но безумно важный, ведь в нем не просто буквы и цифры — в нем прописано признание о существовании. Всего лишь дешевая корочка, однако имеющая судьбоносное значение. Теперь нас по-настоящему видно этому миру.

— Мне паспорт получать скоро. — первым нарушил тишину Ух. — Десятого ноября.

— Получишь. И в следующем году поступишь в училище, а мы постараемся подобрать тебе вариант получше. Можешь и в этом году попробовать, если очень захочется.

— Прорваться бы.

— Да, теперь об этом. — директор понизил голос. — Какие у кого мысли?

— В гостинке ее валить надо. Сразу посреди рабочего дня! — заявил Казах. — Дар-то у нее слабенький.

— Это по сравнению с капитаном — слабенький. По сравнению с твоим — очень даже сильный.

Парень ничего не ответил болтливой девчонке, но у руля встал Ефимов с более внятной речью. Как будто продолжил внезапно прерванный урок.

— Капитан Торсуков получил Дар управления воздушными массами. Воздушник из направления Стихийников и теперь он действительно обладает серьезным боевым потенциалом. Сравнивать Стихийников и тех, кто находит своему Дару применение в быту или промышленности — некорректно. Однако многие считают, что лотерея оказалась к ним несправедлива, если вместо молний или огня получают что-то куда более «слабое». И что? Большинство из тех, кто такие «слабые» Дары получил — они устроились в жизни лучше остальных. Боевое применение обрекает Одаренного на служение и это хорошо для Торсукова, но тебе, Игорь или тебе, Евгения, хочется такой жизни?

Удовлетворенно кивнул молчанию, директор продолжил:

— Что касается нашей цели — управление светом, а по факту всего лишь яркие вспышки. Меня больше беспокоит то, что она служила в пехоте и не в медотделении, а имеет серьезный боевой опыт. Кроме того, гостиница является ее территорией, а сражаться на территории противника заведомо более сложно. Живет тоже в гостинице и очень редко ее покидает. И последнее — у нас нет подходящего оружия. Я смог бы кое-что приобрести, но это может привлечь ненужное внимание. Рискованно. Слишком мало времени на подготовку. Считаю, что операцию нужно отменить.

Вновь повисло молчание. И никто не спрашивал, как директор умудрился все это выяснить. Уже успели убедиться, что старый проныра умеет выуживать необходимые ему данные в кратчайшие сроки. Вот только принимать решение о капитуляции не хотелось. У нас еще целые сутки в запасе!

— Тогда зачем нам тут оставаться? — недовольство парня нельзя было не почувствовать. — Полетели сегодня!

— Василий, не кипятись. За гостиницу уже уплачено и вам нужно осмотреться в чужом городе. Ну а пока мы тут — завезут остатки мебели в Новую зарю. За экскурсионный автобус тоже уже уплачено и программа у нас довольно насыщенная. Будет чем заняться.

И когда успел, спрашивается? Экскурсионный автобус, надо же.

Вернувшись в гостиницу, наскоро пообедав и еще раз бережно ощупав свидетельства о рождении, мы выдвинулись колесить по городу в новенькой Лани на десять посадочных мест.

Иркутск не впечатлил. Серые обшарпанные домики соседствовали с отделанными мрамором поместьями. Дорогие рестораны радовали своими шикарными витражами жителей убогих домишек на противоположных сторонах дорог. Старенькие бензиновые машины резво обгоняли дорогие аккумуляторные тачки. Шик центра и нищета окраин.

Не сильно-то и отличается от правого берега Красноярска, но здесь все же контраст между «первыми лицами» и простыми горожанами выражен куда заметней. Краеведческий музей, театр, свадебная арка, памятник Николаю «Водяное копье» и прочие места никаких особых эмоций у меня не вызвали. Это остальным все в новинку, а мне хватило когда-то в беззаботном детстве.

Как же ее прикончить⁈ Именно этот вопрос занимал меня все время. Может, у остальных и сложилось мнение, что кривых вокруг полно бродит, но это совсем не так. Их катастрофически мало и не зря Удача, стабильно выдаваемая Василию, привела нас именно в эту гостиницу. Нельзя упускать возможность!

Вот только что делать? Весы Кармы заполнены настолько, что если потратить весь белый песок на Уха, а черный на директрису, то парень с ней справится и в одиночку. С пилочкой для ногтей пойдет и ничто его не остановит! Палево жуткое — такое не объяснить случайностью, а раскрывать свой главный козырь нельзя ни при каких обстоятельствах.

Нутром чую, что про Весы Кармы даже заикаться нельзя!

Не бывает таких Даров. Бывает только воздействие на что-то, что можно ощутить. Есть, конечно, исключения из правил вроде тех же Ищеек, но они просто тупо чуют что-то на местах преступлений, а это опять же — материальный мир. Еще метки есть, которые не отследить и Чистые, которые непонятно что и как «чистят». Все это и рядом не стояло с моими Весами.

Опасно обладать тем, от чего нет защиты. Могут прикончить просто на всякий случай.

Да что же в голову-то ничего не лезет⁈ Как нам правдоподобно прикончить кривую?

— Если все наелись, то предлагаю прогуляться по вечерней набережной. — сказал Ефимов после ужина. — Кормежка тут так себе. Возьмем сладкого у воды.

— Вы поезжайте, Николай Егорович, а я в гостинице останусь. — добавил в голос усталости и добавил. — Много впечатлений за день — притомился.

— Ага. — тут же включился Ух. — И я тоже что-то подустал.

Нахмурившийся директор выслушал подобное от каждого и тяжело вздохнул.

— Вот куда вы такие борзые? Раз повезло, другой и решили, что море по колено? Отставить! Этой операции не будет! Я ясно выразился?

— Ясно, Николай Егорович. — я, не мигая, уставился ему в глаза. — Наши с вами договоренности остаются в силе и вы либо помогаете, либо не мешаете. Поэтому если операции не будет, то только для вас. Я ясно выразился?

Мужчина взгляда не отвел. Молча смотрел только на меня, переваривая неповиновение. Этот этап наших взаимоотношений спрогнозирован давно и я точно знал, что делать со взрослым, который считает меня ребенком. На место его ставить — вот что нужно делать. Не для того нанимал!

— И что делать планируешь, Андрей Михайлович? — все же уступил офицер, но вслух этого не признал.

— Погуляю по этажам. — я неопределенно пожал плечами. — Посмотрю. Вы пока по комнатам посидите. Загляну, как придумаю.

Сообщив о своем решении, не стал ждать вопросов, а встал и первым делом двинулся на улицу. Легкая прогулочка вокруг гостиницы с включенным Анализом информации дала много. Информации — не плана!

Затем прогулялся по этажам. Получил порцию ругани от кухарки и неласковый взгляд администратора. Обнаружил несколько скрытых камер в неожиданных местах, в том числе и в столовой, где мы слишком много говорили. Нашел кучу запертых дверей в подсобные помещения и подвал. Даже на крышу люк проверил.

Масса информации, а в голову ничего путного не лезет!

Хорошо хоть камеры у нас не такие, как в мире чужака, а то совсем грустно было бы. Кассеты с пленкой кому-то менять надо, а этого кого-то, скорее всего, и нет здесь. Почти уверен, что все камеры сведены в монитор кривой директрисы.

Вот только нужно быть в этом уверенным. Или не нужно?

Очень внимательно осмотрел Сиянием подвал и убедился, что техники там нет. Еще раз прогулялся по этажу директрисы, чтобы убедиться в догадке.

Ну точно! Огромный двухметровый экран, закрытый дверцами шкафа и прямо сейчас Людмила Викторовна стоит напротив него.

Реально — больная. Она что? Занимается этим целыми днями? Пялится в ящик и…

Оп-па! Судя по повороту головы, кривая прямо сейчас смотрит на меня сквозь стену. Вернее, на то место, где я стою. Следила по камерам? Почувствовала неладное или всегда смотрит за гостями?

Скорее второе.

Я дошел до конца коридора, заглянул в окно и спокойно вернулся к лестнице. Затем спустился к себе в комнату и всерьез задумался над сложившейся ситуацией. С одной стороны — у нас здесь кривая с манией преследования, а с другой стороны — она совершенно права. Можно сказать, что отмучилась бедняжка. Сегодня ей крышка.

Даже смешно становится — у нее пистолет с особыми патронами, Дар, способный выжечь глаза и боевой опыт, а у нас? Нужно хотя бы нож раздобыть, а то совсем неправдоподобно получится.

Я выдернул на прогулку стаю и в деталях изложил свой план. Отличный план! Можно сказать, что паузу взял не зря, а Анализ творит чудеса, позволяя создавать такие шедевры.

— Это ведь бред полнейший! — резюмировал Ефимов. — В дешевой киношке и то меньше на авось отдается.

— Николай Егорович, от вас требуется только приобрести хороший нож и громко кричать «Пожар!», когда все начнется. — я повысил голос, обрывая все его возражения. — Я ясно выразился?

Тьфу! Совсем не это сказать хотел. Не хватало еще словами-паразитами в Иркутске обзавестись. Я тут не за этим! Мне нужны только хорошие воспоминания от этого города.

— Ну уж нет! — твердо заявил Егорыч. — Кухонными я сам займусь — правильно управлять конфликтами еще уметь надо.

Приготовления заняли где-то час, который занял на шатание неподалеку от гостиницы и поездку Ефимова на такси. Вернувшийся директор молча сунул Василию внушительные ножны с торчащей из них рукоятью и дождавшись, пока парень их спрячет повел стаю на поздний ужин в столовую гостиницы.

Пора начинать.

— Это что такое⁈ — взревел Ефимов и поднялся из-за стола, тяжело опираясь на трость. — Вы по что детей травите, твари⁈ Повара сюда. Живо!

— А ну чего разорался, старый? — начала было тучная официантка, но ей не досталось роли в сольнике директора.

— Закрой пасть! Стекло в тарелке откуда? — бушевал инвалид. — Повара мне сюда и пусть только попробует сказать, что это нормально. Вы руки вообще моете?

Ефимов продолжал орать, брызгая слюной и размахивая тростью, а я добавил Удачи Казаху, скользнувшему за спины высыпавшему в зал персоналу кухни. Примерно половину от всего запаса белого песка, ведь его миссия едва ли не сложнее, чем та, что досталась Уху-Вектору.

Варька лила слезы в три ручья, Жука причитала, а мелкие изображали ужас, прижав маленькие ладошки к лицу. Идеальная картинка, которую мы с хмурым Вектором только портили.

Внезапно в кухне что-то зашипело и громко хлопнуло, а затем потолок лизнул лепесток пламени, вырвавшийся из приоткрытой двери.

— Пожа-ар! — еще громче взревел Ефимов, переводя ситуацию из разряда конфликта в разряд паники. — Горим! Спасайтесь!

Словно в подтверждение его слов из кухни повалил сизый дым и зазвенела сирена.

Вот теперь все по-взрослому. Теперь народ осознал, что дело пахнет серьезными неприятностями. И как полагается разумным взрослым людям, толпа ломанулась не на улицу, а на верхние этажи спасать свои вещи и документы. Предсказуемо и мы с Ухом легко влились в поток тел, стремящийся вверх по лестнице. Выбрались из него на третьем этаже и остановились.

Директриса не покинула свой кабинет. Она стояла по центру, сжимала в руке пистолет и смотрела в монитор.

План был в том, чтобы перехватить ее на лестнице, но так даже лучше. Паника набирала обороты, мимо проносились полуодетые люди. Мы же, стояли, спрятавшись за каким-то пышным бутафорным растением. Дымом уже не просто пахло, а щипало ноздри и глаза. Так чего она медлит?

Еще раз активировал Сияние и тут же бросился на пол, увлекая за собой напарника.

Осыпавшаяся штукатурка попала за шкирку, но это наименьшая из проблем.

— Ух, она сквозь стены стреляет! Беги туда и прикончи суку!

— Охренел⁈ — парень выпучил глаза и откатился в сторону.

— Беги! Я отвлеку!

Он кивнул и ломанулся вдоль по коридору, а я поднялся и отпрыгнул на лестницу. Ибо ну ее нахрен! Ух накачан Удачей под завязку, а с собой я такого проделать не могу и амулет трофейный давно разрядился. Так что обойдусь без еще одной пули в кишках.

Ему надо — так пусть сам и разбирается!

И боец не подвел, в мгновение ока оказавшись у нужной двери, запнувшись уже около нее. Грянувший выстрел не задел упавшего, но выбил дверной замок и… И все!

Да как так-то? На нее Несчастья столько слито, что должна на месте сдохнуть, а гадина как стояла так и стоит. Стреляет еще.

Снова бахнуло и снова я врубил Сияние. Ого! Неподвижная фигура осталась без кисти руки и соответственно, без оружия.

Взорвался, что ли? Не знал, что так бывает.

— Ух! Сейчас! — что есть мочи проорал в коридор. — У нее ствол взорвался!

Непонятно от чего башка болит — от дыма или от частого использования Сияния, но последнее я не отключал. Потому прекрасно видел, как напарник ворвался в кабинет, как с ходу врезался в объект и как они вместе рухнули на ряд стульев у окна.

Разглядев знакомую вспышку смерти Одаренного, рванулся в кабинет директрисы.

В том, что все получится, сомнений не имелось с самого начала, а вот в том, что я смогу вынести бессознательного парня — сомнения появились. Тяжелый, а помещение стремительно заволакивало дымом и приходилось торопиться.

Прорвался он. Дара пусть и не получил, но прорвался же. Тяжеленный такой Прорывной получился. Черт! Да сколько он весит?

Вниз по лестнице не вариант — оттуда уже отчетливо тянет не только дымом, но и жаром.

Открыл заранее выбранное окно, распахнул его пошире и поднатужившись, выбросил тушку напарника на улицу. Ничего с ним не будет — там палатка торговая снизу и торгует она всякими платками с носками. Имея нерастраченный до конца запас Удачи ничего с ним не случится.

Дело осталось за малым.

Открыл другое окно. Посмотрел на кучки зевак и с улыбкой помахал им рукой. Потом посмотрел на ствол тополя, растущего в трех метрах от здания и с тоской оглядел свою чистенькую одежду. Ну и ладно — это все наживное. Купим еще.

Вдох, выдох, прыжок, треск сломавшейся ветки.

— Тво-о-ю-ю-ю…