— Товарищ старший лейтенант, я еще раз вам повторяю: представьтесь по форме и озвучьте цель визита!

— Я уже назвал ее. — буркнул милиционер в легкой летней форме и с кожаной папочкой в руке. — Мне с детишками поговорить надо. Здесь или лучше кабинет какой, чтоб по одному.

— Товарищ старший лейтенант! — Егорыч, наконец, соизволил встать из-за стола. — Вы без разрешения проникли на территорию детского дома, сорвали урок, не изволили представиться и собираетесь допрашивать несовершеннолетних, не получив мое разрешение. Вы в своем уме?

— Хамим представителю власти, гражданин? Тебя на пятнадцать суток в камеру определить?

Мент, представившийся «я ваш участковый» лязгнул голосом, но такое не работает, если оппонент в другой весовой категории.

— И детей всех заберете? Да? Ведь одних их здесь оставить нельзя, а других сотрудников пока нет. Ты представляешь завтрашние заголовки газет, старлей? Мало того что лоялистов на своей улице пригрел, так еще и воспитанников детдома в клетку. — спокойный голос директора сменился куда более грозным лязгом. — Отвечать по форме!

Мужик сдал сразу.

— Старший лейтенант Рогов Василий Семенович. Прибыл для опроса фигурантов дела о вандализме. Теперь прошу выделить мне кабинет, для…

— Мотив? — перебил его Ефимов.

— Что? Это не ваше дело, гражданин. И кто вы вообще такой?

— Я рад, что вы, наконец, спросили, товарищ старший лейтенант. Ефимов Николай Егорович — директор детского дома «Новая заря». И никаких «наедине» не будет! Любой опрос несовершеннолетних только в моем присутствии и только после того, как я узнаю причину.

— Причину? А причина простая. — участковый указал пальцем в класс. — Ваши подопечные пришли ночью к дому порядочных людей, исписали стены, уничтожили посадки ценных растений, угрожали. Виновник сам сознается или мне всех в тюрьму бросить? Маленьких не жалко?

Он выждал пару секунд, но ничего не дождался и хотел было продолжить давить, но выступление участкового подошло к концу.

— Старший лейтенант, покиньте помещение класса и территорию учебного заведения. — Егорыч спокойно двинулся к участковому. — Опрос завершен. Я провожу вас наружу.

— Я еще не закончил!

— Закончил. — директор по-свойски хлопнул участкового по плечу. — У тебя есть только слова твоего брата, проживающего в доме с надписью: «ЛОЯЛИСТЫ». Потому ты и приперся сюда. И приперся без заявления потерпевших, без свидетелей, без мотива и самое главное — без разрешения министерства образования на допрос несовершеннолетних, находящихся под опекой частного лица. Так что пошел вон, а я, пожалуй, напишу на тебя, дурака, жалобу. Вторгся на территорию, грубил, угрожал, обманывал. Ай-яй-яй… Сколько тебе до пенсии осталось, старлей? Лет восемь? Печально.

За всем этим монологом инвалид успел развернуть участкового, вывести его из класса и даже в коридоре слышался удаляющийся бубнёж.

— Красава Егорыч! — одобрил Ух. — Пока до калитки дойдут мент еще и должен останется.

— Этот может. — заявил Казах. — Масть чувствуется. Знатный дядя — и не скажешь, что бухал, как черт. Мне Экран подсказывает, как расширять. Сам бы не додумался че да как.

— Да! — влезла Жука. — Эй, граф, а че ты нас так не учил?

— «Эй» говорить невежливо, а «граф» еще и не принято. Прилюдно обращаться ко мне по титулу — это почти оскорбление или очень дурной тон и постарайся так не делать. Понятно?

— Поня-я-ятно. — девчонка передразнила мерзким голосом и хихикнула. — Ты на вопрос ответь!

— Да потому что не знал, как это делать правильно! Чего докопалась? Сколько раз говорил — не учитель я. — подавил неуместное желание оправдаться. — Ты, кстати, в аккурат к приходу Ефимова прорвалась! Когда бы я тебя учил?

— Ниче, Ефимов научит. — глубокомысленно заметила Варька. — Больше бы этому нужному учил, а не математикам с чистописаниями. Замучил!

Мелкие поддержали умозаключение девчонки. К ним присоединилась и Жука, мудро заявившая о важности развития Дара. Ух, сам по себе не слишком разговорчив и предпочитал отмалчиваться, а Казах витал где-то в глубине себя. Без учителя нет урока — всегда так было и всегда так будет. Потому и я не попытался никого призывать к порядку.

— Ну что же, продолжим! — Ефимов проковылял к столу и тяжело опустился на стул.

— Здорово вы его, Николай Егорович! — тут же выдала Жука. — У мента ажно рожу покривило!

— Евгения, я прошу — выбирай выражения. — директор строго посмотрел на подопечную. — Больше не должно звучать слов «мент» и прочего. Нужно говорить правильно — правильная речь открывает больше дверей перед вами. Поэтому и тренировать ее нужно постоянно. Это всем понятно?

Дождавшись кивков и утвердительного угуканья, он продолжил:

— Что сейчас произошло? Каждый из вас слышал, что я говорил и слышал, как я менял тон голоса и саму речь. Все это — тонкости ведения диалога и мы их еще разучим, но что было важнее всего? — не найдя понимания во взглядах, Ефимов пояснил. — Важнее всего то, что я придерживаюсь буквы закона! Никто не может допрашивать вас без ведома организации, осуществляющей опеку и попечительство. Пока что эту организацию представляю только я, а если я против допроса, то сотрудники правоохранительных органов могут затребовать присутствия представителя от министерства образования. Месяца полтора — два на это уйдет. Так что и связываться никто не станет. Другое дело, что вы пока не являетесь воспитанниками детского дома «Новая заря».

— Как это? — все та же Жука действительно удивилась. — А кто мы?

— В том-то и дело, что пока что — никто, но участковому об этом знать не обязательно. — он подмигнул девчонке. — Кем-то вы станете в Иркутске, когда получите свидетельства о рождении. Таков закон — бумажку можно восстановить только через суд или через специальные учреждения, одним из которых и является наш детский дом. Есть, правда, кое-какие сложности, но они решаемы.

Он бросил на меня короткий взгляд и вернулся к теме урока.

«Небольшие сложности» — это про меня. Остальным, по большому счету, все равно, как назваться, лишь бы «красиво». Моя же ситуация совершенно иная — у старой крови имеются некоторые преимущества перед всеми остальными структурными образованиями и прочерки в строках с фамилиями родителей мне категорически не нужны. Наоборот, Ефимов за немалые деньги договорился о восстановлении моего первого свидетельства о рождении. Того самого, в котором я еще Орлов.

Ценник, конечно, за все это его «друг» заломил приличный, но оно того стоит. Может, я и зря все это затеял, но вновь становиться Вальцовым Андреем Александровичем не стану ни при каких обстоятельствах.

Даже думать об этом неприятно!

Дверь в класс распахнулась без стука и на пороге показался тот самый взрослый мужик из ближнего круга Масяни. Такой насыщенный на посетителей день.

Однако этот посетитель не произнес ни слова — лишь мотнул головой в сторону.

— Варька за старшую. — голос директора был сух. — Плакса, Казах, Ух, Жука — в машину.

Я подскочил одновременно со всеми, но следующее событие заставило споткнуться.

— Я — Вектор теперь.

— Что? — Ефимов также замер, как вкопанный.

— Ух — плохой позывной. — парень стоял с низко опущенным, как перед дракой, подбородком. — Теперь я — Вектор.

— Отставить разговоры! В машину! — рявкнул Егорыч и что-то еле слышно пробурчал себе под нос.

Мы быстро забежали в зал, не забывая хихикать, а Ух-Вектор ожесточенно сопеть. Похватали заранее подготовленные рюкзаки и резво припустили вслед за Ефимовым.

— Николай Ефимович, тут с фасадом… — начал было случайно встреченный прораб.

— Позже! — директор отмахнулся от него. — Детей на экскурсию везу. Опаздываем!

Мы быстро втрамбовались в салон черной Волги и Ефимов аккуратно вырулил со двора.

Хорошая машина, хоть и не новая. О тратах на нее не жалел даже Казах, а Жука так и вовсе в восторге от аппарата. Кто бы мог подумать, что приобретение тачки настолько сильно расширит «оперативное поле», как выразился Егорыч и позволит экономить кучу времени. Еще и мою идею по поиску кривых сразу в движении опробовали. Пока безрезультатно, но дайте время.

— Свои роли все помнят? Жука, отчитаться!

— Проверяю соседские квартиры. Потом сижу тихо у черного хода. Если почую «особых» гостей, то поджигаю свистульку, спокойно ухожу по улице и жду в условленном месте.

— Вектор?

— Девку слепую вытаскиваю и несу на первый этаж. — парень поморщился. — Если жива будет. Потом спокойно ухожу через черный ход к условленному месту.

— Хорошо и на будущее — перед выходом в поле позывной менять нельзя. Кто-то может замешкаться, пока будет решать, как к тебе обращаться, а промедление может обернуться чьей-либо смертью. Казах?

— Блокирую главный вход. Вешаю запоры на двери, если Жука кого почует еще и глазки замазываю. Потом ухожу через черный ход к условленному месту.

— Плакса?

— Стою напротив входной двери. Когда объект займет нужную позицию в коридоре — даю отмашку союзникам и ухожу.

— Все верно и главное помните — в каждом плане всегда что-то идет не так. — Ефимов не стал проскакивать на желтый, а спокойно притормозил. — Наш приоритет — анонимность. Сейчас разгар рабочего дня и в доме кроме пары пенсионеров никого быть не должно. Однако в гости всегда могут пожаловать дети, внуки и прочие. У них может оказаться свое мнение по поводу непонятной возни на лестнице и уровня их подготовки мы заранее знать не можем. Это только один из вариантов потенциальных рисков, а их множество. Поэтому если что-то пойдет не так, то уходите.

— Николай Егорович, а почему наш кривой к слепой девке хаживает? — не удержалась Жука. — Мужик он не бедный и не старый. Вернее, старый, конечно, но не так, чтобы шибко, а меленькая писька — она и на ощупь меленькой будет. Чего стесняется?

Я сидел позади директора и лица его не видел. Однако по дрогнувшим плечам и паузе перед ответом понял — пробрало его. В нашей стае народ простой, ко многому привычный и пора бы уже Егорычу привыкнуть к совсем недетской информированности и не детским вопросам. Вот только до сих пор коробит бывалого офицера при упоминании интимных дел из уст ребенка. Едем человека убивать, а тут замялся.

— Вы все помните наш урок о больных Туманным синдромом? — наконец «ожил» Ефимов. — Так вот, та мизерная часть кривых, которая не вычисляется сразу — они люди особые. Они хорошо скрываются и очень хорошо контролируют свои эмоции. Самые настоящие психопаты! Да вы уже и сами это понимаете… Они обязательно срываются, как те же измы. Человек для них — враг, но они живут в окружении врагов, чтобы просто выжить. Нагрузка на психику колоссальная и как бы это странно ни звучало, но психи обзаводятся психозами. Странные увлечения, которые, в основном, завязаны на коллекционировании, сексе и боли. Необязательно именно на этом, но чаще всего. Так что эта слепая девушка, которая удачно получила себе покровителя, может и вовсе не для удовлетворения похоти ему нужна. Как я говорил, фантазии у них бывают… разные.

— И чего? Не убьет он ее?

— Вектор, да кто же его знает⁈ — не выдержал директор и чуть поддал газу. — Там всегда все по-разному. Ты думаешь, почему в СОБе столько народа пашет? Да потому что паттерны поведения психов также прогнозируемы, как начинка пирожков на ярмарках. Может, пронесет, а может и пронесет.

— Много народу в СОБе, много разработанных тестов, регулярные медосмотры Одаренных. — задумчиво перечислил я. — Люди, которые рядом. Так почему кривые все равно регулярно всплывают? Взять хотя бы нашего. За военными присмотр особый и подмечают они многое. Почему наш объект еще не в дурке?

— А вот это о-очень хороший вопрос! — мгновенно повеселел Егорыч. — Прорваться способна только треть претендентов — это первый факт. Одаренными становится только четыре процента от прорвавшихся — это второй факт. Цифры примерные — для простоты, но есть и еще один очень важный факт. Какой? Почему в миллионном Красноярске не двенадцать тысяч Одаренных, а меньше двух?

— Потому что люди боятся сдохнуть! — заявил Казах. — И при чем тут Громов?

— При том что далеко не каждый начальник может похвастать Одаренным в подчинении. Это вопрос престижа! Если подчиненный сидит тихо и выполняет указания без вопросов, то пусть хоть Дар свежего дыхания имеет. Главное — Одаренный! Таких людей берегут и закрывают глаза их странности.

— Ну да. — изрек Ух-Вектор. — С таким-то Даром только и остается сидеть тихо. Ну а что? Рубликов по двести в месяц имеет и то хорошо.

— Эх-хэ! — горько выдохнул директор. — Ничего-то вы не поняли, дети. Металлургия — очень лакомый кусок. Если бы Громов захотел, то мог бы зарабатывать куда больше. Кривой сидит в части, чтобы никто не узнал, что он кривой! В армии офицер, который на хорошем счету у начальства — он неприкасаем. Даже если за ворота выйдет, то только тогда СОБ и КГБ смогут попытаться что-то предъявить и только если есть железобетонные доказательства. Поймите, КГБ, СОБ, милиция — это все гражданские службы, а армия — это свой мир со своими законами и порядками. Знаете, что будет, если Громов прирежет кого-нибудь прямо в центре города и будет орать при этом, что он болен Туманным синдромом? Его скрутят, конечно, а дальше, как повезет. Если скрутит СОБ, то он просто исчезнет, а если менты, то тоже. Вот только милиция отдаст его военным, потому что таков порядок. И исчезнет он, чтобы дослуживать свой век где-нибудь на границе. В местечке погорячее. Армия никогда не сдаст своего Одаренного псовым Мозголомам!

Вроде все правильно говорит, но непонятно — поощряет кумовство военных или осуждает.

С цинизмом у меня порядок. Нажитого чуть ли не больше, чем усваиваю каждую ночь из опыта чужака. Отвлекся немного на сборку второстепенных кусков пазла с научными разработками, но не так уж и много чужак имел знаний о технике и ее разработке. Пользоваться пользовался и даже владел базой, но от построения технологических цепочек был весьма далек. А жаль, интернет — сильная штука, как и мобильная связь.

Ну да ничего, что-нибудь полезное и прорывное все равно выужу. Пока что рациональное мышление нужнее, чем научные прорывы. И рационализм, пополам с цинизмом, помогли понять о чем именно говорил директор.

— Приехали! — провозгласил Ефимов, притормозив. — Жду в точке эвакуации. Казах прибудет на точку эвакуации первым и с этого момента стартует шестнадцатиминутный отсчет. Жука прибывает последней. Если что-то у кого-то пойдет не так, то двигаетесь к точке два — там я буду через двадцать одну минуту. На точке три — через тридцать две. Выдвигаемся!

Быстро покинули машину и болтая ни о чем, также быстро двинулись к западне. Болтать необходимо по двум причинам — чтобы не привлекать к себе внимания и чтобы сбить подступающий мандраж. Серьезное дело всё-таки!

Дом показался почти сразу. Двухподъездная двухэтажка на шестнадцать квартир, как и большинство «временных» домов Центрального района. Все та же бежевая покраска, уже дополнительно подкрашенная в серый вездесущей пылью и все те же клумбочки у коричневых подъездных дверей. Когда-то для таких домов планировался скорый снос и расселение в новые дома. Еще когда верили в становление мирового коммунизма.

Хотя кто-то верит до сих пор. Как и в богоизбранность русского народа. Как и в справедливость. Люди вообще любят верить во что-то великое.

Жука первой юркнула в подъезд и замерла у первой двери. Ух… То есть Вектор, тихо двинулся на пролет между этажами вслед за мной, а Казах ставил первый запор на вход в подъезд.

Вслед за первым Эмпат и вор быстро сработали по второму этажу и также быстро удалились.

Ни слов, ни взглядов поддержки. Все серьезно — у каждого своя роль.

Я поскребся в первую от лестницы дверь и она бесшумно открылась внутрь, чтобы выпустить на арену новых игроков.

Масяня и тот самый ее возрастной подручный из Прорывных не сказали ни слова. И если по мужику прочитать нельзя было абсолютно ничего, то красавица сегодня алыми губами похвастать не могла. Уста Центровой сжались в две тонкие и почти бескровные линии.

Волнуется.

Ну, ее понять можно. Не думаю, что жесткая девка переживает из-за предстоящего убийства. На ее счету, по слухам, и раньше куча трупов числилась, а не так давно много неживых бандитов образовалось в связи с неожиданной сменой власти. И из-за предстоящего получения Дара волнения тоже быть не должно. Мария Владимировна Кольцова волнуется из-за себя самой.

Не из-за меня же? Как можно волноваться из-за мутного пацана с мутными возможностями и совершенно непонятными целями? Я же из-за себя не волнуюсь!

Больше волнуюсь из-за ее веры в мужика, который каким-то образом должен быстро уделать Одаренного в рукопашке. На мой взгляд — это самое «узкое» место в плане. Честно говоря, не понимаю, почему Ефимов так не считает.

Так кто же этот неизвестный крепыш? Впрочем, не до того.

Масяня сцапала амулет с моей ладони, как кусок мяса с голодухи и быстро спрятала его под футболку. Следом в ее руке появился пистолет и девушка на долгие две секунды прикрыла глаза в знак готовности.

Я широко улыбнулся, от души отсыпав ей Удачи, а следом и безымянному мужику. Пусть сегодня все пройдет ровно.

Затем взглянул на дверь. Врубил Анализ, Сияние и…

На мгновение остолбенел. Он стоял прямо за дверью. На автомате одарил объект Несчастьем и сразу пришел в себя.

— Кривой! — рыкнул и ткнул пальцем. — Тут!

Только закончил фразу и меня едва не впечатало в стену — крепыш не медлил, откинув помеху в сторону. Он схватился правой рукой за дверную ручку, вбил неизвестно откуда взявшийся нож в крепкие доски двери и рванул ее вверх, выдирая из петель.

Красивый удар коленом и тяжелая дверь завалилась внутрь.

Раздался выстрел и еще один.

Анализ, Сияние. Дерьмо! В этом городе только милиция ходит с оружием, заряженным обычными патронами? Сквозь стену разглядел силуэт Громова, барахтающегося на полу и палящего в потолок сквозь доски двери. И все это на фоне девичьих воплей, раздающихся из квартиры.

Осечка и тут же в квартиру метнулся наш боец. Раздался глухой звук удара кулака в лоб и еще один, а затем шорох волочения чего-то большого.

Все это лишь слышал, а сквозь стену прекрасно видел. Крепыш быстро тащил бессознательного кривого внутрь квартиры. Следом за ними шел Ух и сменив направление, приблизился к голосящей девке, а затем не раздумывая вырубил ее одним ударом и закинул на плечо. В узком коридоре он едва смог разминуться с вошедшей в квартиру Масяней. Однако смог и теперь…

— Плакса? Ты хрен ли тут встал⁈

Вот кретин! Совсем забыл про план, а ведь мне здесь уже не место. Еще в других сомневался, а сам-то.

Рванулся вниз и уже на выходе меня догнал звук выстрела. Не удержался — задрал голову и врубил Сияние.

Сработало! Ну а кто сомневался?

Весы Кармы — штука сильная. Это со шпионкой я облажался по полной, за что и получил пулю в бок. Причем вполне заслуженно — со стволом в руке крутым себя почувствовал и решил сэкономить черного песочку на хрупкую рыжулю. Самоуверенный болван против хорошо подготовленной убийцы и в итоге амулет Казаха выжат досуха. Впредь такого не повторится — ошибки признавать умею.

Вроде бы.