Директор уверенно вошел в класс. С гулким стуком деревянного протеза прохромал до своего стола и остановился. Очень недешевого, надо сказать, стола и может, не из красного дерева, но все же видно, что вещь качественная. Как и наши столы, стулья, вешалки и прочая атрибутика учебного заведения. На мой взгляд — такое качество избыточно.

Однако Казах считал иначе и переубедить его оказалось непросто. Не то чтобы парень транжирил деньги направо и налево, но «затариваться дешманом» не собирался.

В принципе, он имел право на такие траты. Ведь это именно он успел пошарить по карманам шпионки и сработать сумку. Так что двадцать кусков, упавшие в общак стаи — целиком заслуга вора и никто особо не возражал против крупных трат. Жаль только, что деньги расходуются слишком быстро. Таков человек — ему всего всегда мало.

— Итак, продолжим. — Ефимов оперся о стол. — Варвара, какие измы наиболее опасны?

— Те, которые непонятно от кого произошли, Николай Егорович. — девчонка вертела в руках карандаш, сидя за партой. — Всякие там черные кляксы или живые растения.

— Я ведь говорил, чтобы по учебнику отвечали, а не по телемусору. — он повернулся к Казаху. — Игорь Константинович, необходимо ограничить доступ к телевизору до тех пор, пока ответы не начнут соответствовать учебной программе.

Казах молча кивнул, а по классу пронесся слитный гул разочарования. Жестко, конечно, но необходимо. Телевизор — зло, с которым нужно бороться.

— Понятно, что измы бывают разные. — между тем продолжил директор. — Уральская саранча, Кубанская крапива и прочие, но это скорее исключение из правил. Так какие измы самые опасные? Василий?

— Те, которые не меняются, Николай Егорович. — прогудел Ух.

— Именно! Все мы знаем, что Туман меняет зверей и эти изменения почти всегда проявляются внешне. Размеры, рога, клыки, прочность шкуры — перечислять можно долго. Помимо того, что такие твари могут прокусить броню, они еще и Дарами обладают. Не все, но некоторые. Основная проблема в том, что иногда случается так, что вместо прочной шкуры и нерушимых клыков, какой-нибудь волк или лисица могут получить Экран. Вот тогда это действительно проблема.

— А в чем проблема, Николай Егорович? — Жука вытянула руку, но разрешения на вопрос не дождалась. — В учебнике об этом нет ничего. Ну придет такой волк к посту и его расстреляют, как и остальных всяких. Какая разница изм это или нет, если зверь нападает?

— Очень хороший вопрос, молодец, Евгения! — Ефимов усмехнулся и все-таки сел на стул. — В учебнике действительно не указана настоящая причина такой опасности. Там пишут многое и то, что измы считают человека не добычей, а врагом. Прошу не путать эти понятия! Зверь берет добычи столько, сколько нужно для пропитания и измы ведут себя точно так же. Пока не наткнутся на человека. Вот тогда включается иной алгоритм поведения: они будут преследовать каждого замеченного только с одной целью — убить! А вот когда прикончат всех в зоне видимости, вот тогда и покушают — не побрезгуют. Именно поэтому егеря ходят по лесу очень и очень тихо. Понимаете?

Он усмехнулся.

— Не понимаете… В фильмах и мультиках егеря показаны обвешанными оружием героями, прущими через лес и сносящими все на своем пути. Так вот — это все чушь! — даже кулаком по столу ударил. — Шумный егерь — мертвый егерь! Не спорю — часто и пошуметь нужно, когда изма в ловушку заманиваешь, но это исключение из правил. В основном в рейд уходят в самой легкой экипировке и с самым тихим оружием. Почему? Да потому что измы — все же звери, а слух у зверей куда лучше человеческого. Один выстрел без глушителя и можно сразу занимать круговую оборону. Придут все кто услышит врага на своей территории.

Он немного помолчал, обвел класс взглядом и не дождавшись вопроса, удовлетворенно кивнул сам себе.

— Проблема в том, что мелькнула вдалеке, допустим, лиса. Как понять, что это обычная зверюга, а не измененная? Как узнать, что она с выводком не заходит с тылу? Как понять — готовиться к бою или продолжать движение? — директор посмотрел на меня, но спросил Казаха. — Игорь?

— Изменения всегда имеются. — без раздумий ответил ученик. — Мех меняет цвет или глаза, или когти. Всегда можно понять — изм или обычный зверь.

— Верно. — кивнул Ефимов. — И неверно! Мелькнула, скрылась, оббежала и напала. Минус двое из рейда, а вы стоите над тварью и видите, что у нее ушки с фиолетовым мехом по краям. На дистанции не так-то и просто понять кто перед тобой. Это травоядные измы в лобовую атаку идут, а хищники куда хитрее.

— А зачем вообще думать-гадать? — спросил Ух. — Есть же глушители, пневмы — увидел и грохнул от греха!

— Можно. — снова кивнул Ефимов. — В коротких рейдах так и делают, но если у тебя не короткий, а на недельку? Это сколько боеприпаса с собой тащить надо? Ноги отнимутся раньше! Так как понять — угроза перед тобой или нет? Александра?

— Измы ведут себя странно! — тут же выпалила Санька. — Они дергаются, прыгают и катаются по земле. Поэтому всегда грязные и облезлые.

Довольная собой девчонка удостоилась долгого взгляда директора. Впрочем, скидку на возраст он делать умел.

— И опять мы про мультики говорим, а не про настоящий лес. Александра, ты скорее описала самого обычного зверя, страдающего бешенством. Бесспорно — таких нужно убивать, но только если подойдут близко. Так кто скажет, как отличить редкого изма от обычного животного?

— Никак? — наконец подал голос я.

— Неверно, Андрей. Чутье! — удовлетворенно заявил директор. — Со временем у тех, кто постоянно ходит в лес, появляется особое чутье на измененных. Об этом ни в одном учебнике не написано, но так оно и есть. Насмотренность и умение прислушиваться к себе — вот залог выживания рейдера. Опыт! Сначала ходишь и головой вертишь, потом в головняке или арьергарде, а потом и свой отряд собираешь. Только так и работает успешная схема. Немногие егеря своей смертью умирают — это так, но если подойти к делу грамотно, то до пенсии дожить получится. У меня не получилось и дело не в том, что ошибок много наделал. Дело в том, что лес большой и удача в делах егеря очень важна.

Удача всегда важна и во всех делах. Кому об этом знать, как не мне?

Вслух, разумеется, говорить об этом не стал.

— Николай Егорович, почему мы сегодня говорим про лес и измов? — не удержалась Жука. — У нас ведь тема про Прорыв не закончена.

— И снова верный вопрос. Молодец, Евгения! — Ефимов поднялся и обошел стол. — Если что-то отклоняется от привычной колеи, то всегда спрашивайте себя: «Почему так происходит? Какие могут быть последствия? Кто в этом заинтересован?». Такой подход только кажется избыточным, но поверьте, ученики, подозрительность может спасти вам жизнь.

— Вы не ответили на вопрос, Николай Егорович. — заметил Казах.

— Во-от! — директор воздел перст в белый потолок. — Никому и никогда не давайте сбить себя с толку. Ответ прост — мы едем в Иркутск получать ваши удостоверения о рождении.

— В Иркутск? — удивилась неугомонная Жука. — Почему в Иркутск? Разве здесь нельзя?

— Можно и здесь. — кивнул директор и усмехнулся. — Вот только Одаренный ребенок может весьма быстро обзавестись «родственниками», которые могут оспорить законность документа. Хочешь переехать в детдом Толстого или неожиданно оказаться в семье старой крови? Или в государственные структуры попасть? И детдом и кадетский корпус будут рады тебя принять. Ну а паспортный стол будет рад признать ошибки и нарушения при выдаче документов и аннулирует их.

— Все равно не понимаю — почему Иркутск?

— Во-первых — в Иркутске своя старая кровь и свои красные. Иркутяне от Красноярцев далековато и ни в чем не зависят. Это только кажется, что все везде под единой властью, но вот именно, что кажется. — он тепло улыбнулся. — Во-вторых — в Иркутске работает один мой товарищ, который уже подготовил все необходимые документы. Однако выслать их он хоть и может, но я не хочу его подставлять. Поэтому мы все едем туда и заверяем его в том, что все по-настоящему.

— А почему «едем», Николай Егорович? — вмешался Казах.

— И снова верный вопрос. Потому что вы никогда не покидали города! Поэтому туда едем, а обратно летим. Транссибирская магистраль — одно из самых опасных мест в стране. Х-м-м… Не совсем корректно так говорить, учитывая, что железная дорога тянется от Москвы и до Владивостока, но вы поймете о чем я. Читать и смотреть по телевизору — недостаточно. Вы сами должны почувствовать, о чем все это написано и снято.

— Николай Егорович. Николай Егорович! — Хрума выпростала вверх руку.

— Да, Ксения. У тебя вопрос?

— Ага, а зачем нам смотреть на лес? Половина людей и вовсе никогда из города не выходит. Живут же.

— Это хороший вопрос. — степенно кивнул директор. — Не совсем по теме урока, но хороший. Молодец!

Девчонка засмущалась похвале и уткнула глаза в парту, а Ефимов продолжил:

— Большинство людей — обслуживающий персонал. Они сидят на месте, опасаясь перемен. Предел их мечтаний — это премия перед Новым годом, квартирка чуть больше, одежда чуть наряднее и еда чуть вкуснее. Вам важно увидеть, что мир не ограничен Красноярском. Вам нужно расширять кругозор и чем раньше, тем лучше. Так, вы не растворитесь в серой массе, а найдете свой путь. Куда он приведет? Я не знаю. Это сможете узнать только вы сами, но я попробую сделать так, чтобы у вас был выбор, куда шагать. Так понятно?

Ксеня серьезно кивнула и по глазам сразу стало понятно — не поняла. Впрочем, в силу возраста и Санька ничего не поняла, но им простительно. Эта речь предназначалась не им, а тем, кто постарше и кто уже стоял на пороге взрослой жизни. Казах, Ух, я — мы на этом пороге и «шагать» уже действительно скоро. Жука уже этот порог если и не видит, то знает о нем.

Раздавший стук в дверь захватил внимание, а затем дверь открылась и вошла та, чьего визита я ждал уже давно.

— Добрый день! — поздоровалась Масяня, лучисто улыбнувшись. — С вашего позволения я украду ненадолго Андрея Михайловича.

— Не дозволяю. — твердо заявил Ефимов. — До конца урока девять минут — прошу подождать. В коридоре.

Борьба взглядов длилась недолго. Центровая понятливо кивнула и очень аккуратно прикрыла дверь. Красава Егорыч — он не мог не понять, кто конкретно явился ко мне, но и бровью не повел. Все же не зря я бутылочке доверился и выбрал именно его. Этот нас в обиду не даст.

Кремень!

— Мария Владимировна, позвольте представиться — Николай Егорович Ефимов. — уже куда более вежливо и даже галантно представился директор, когда мы встретились втроем в его кабинете. — Наслышан о вас и рад, наконец, познакомиться лично. Признаюсь, спонсорская помощь, оказанная при вашем участии — неоценима. Весьма вам признателен за нее.

— Судя по тому, что мы знакомимся в вашем кабинете, вы наслышаны обо мне чуть более, чем многие. — она бросила на меня вопросительный взгляд. — Насколько «более», Андрей Михайлович?

— Наши с вами дела остаются только нашими, Мария Владимировна. Как и дела моего рода остаются только моими. — дал ей понять, что про амулет директор не знает и завершил посыл. — Однако Николай Егорович имеет большой опыт в планировании операций вроде предстоящей. Вы ведь прибыли ради этого? Тогда прошу говорить открыто — наш директор в курсе охоты за кривыми. Больше того — мы вместе разбирали ошибки каждой из проведенных операций.

— Даже так. — глаза красавицы засветились интересом. — И вас не смущает участие детей в подобных делах?

— Смущает, конечно, но если запретить нельзя, то нужно возглавить. — хозяин кабинета усмехнулся. — В вашем деле будет задействован мой воспитанник и я должен быть уверен в успехе операции. Хотя и не понимаю зачем ему это.

— Затем, что я тоже должен быть уверен в успехе операции и для этого мне необходимо держать и кривого, и Марию Владимировну в поле зрения. Это важно! Если что, то лучше и не начинать, чем загубить возможность союзника получить Дар. Так что мое участие не обсуждается — я нашел кривого и я прослежу за инициацией!

— Вы столь внимательны к нуждам девушки, Андрей Михайлович. — Масяня скромно потупила глазки, словно не убийство обсуждаем, а пикник на острове. — Честно говоря, мне разные подарки делали, но мужчину на заклание дарят впервые.

— Что вы выяснили?

Выражение умильного личика Центровой сменилось на жесткое.

— Громов Антон Алексеевич — капитан железнодорожных войск. Сам из технарей и владеет Даром чувствовать металл. Надо сказать, что Дар весьма полезен. Колесные пары, броня, стволы — все это крайне важно и таких спецов берегут. Именно поэтому ему не нужно работать в полях, а значит, подготовка у него слабая. На мой взгляд, справиться с ним будет просто. Основная сложность — выманить в нужное место и организовать правильный отход.

Щека Ефимова дернулась, но и только. Бывалый оперативник умел держать лицо и делал это виртуозно. Однако я прекрасно понимал, какое впечатление производит Масяня и примерно представлял, что он чувствовал. Красавица умела подать себя не только внешностью, но и умом. И она прекрасно это осознавала.

Не зря я ей «подарил» этого кривого — мы бы его просто не выкурили из воинской части. А Центровая не только выяснила, кто он такой и чем дышит, но составила целый план по умерщвлению психа, который сейчас и излагала.

— Слишком сложно! — вынес вердикт Ефимов. — Вы решили задействовать слишком большое количество людей и даже не зная вводных, они сумеют определить конечный результат операции. Кто-то обязательно проболтается. Не сейчас, так через пять лет. Действовать нужно исключительно силами Новой зари и упростить процедуру захвата цели. Кроме того, я не понимаю вашего желания провести операцию на территории именно Центрального района — Железнодорожный подошел бы куда лучше. Однако повторная смена места жительства приманки будет выглядеть подозрительно. Мне нужно осмотреть местность, но если вы готовы выслушать предложения, то…

Пока Ефимов короткими рубленными фразами корректировал план Масяни, я не вмешивался. Разберутся.

У нас на сегодня своя игра запланирована, а она повеселее будет. Жду не дождусь!

— Благодарю за аудиенцию, Николай Егорович. — Масяня поднялась с кресла и улыбнулась. — Очень приятно видеть, что ваша идея с интернатом действительно приносит свои плоды, Андрей Михайлович. Я оповещу вас о начале операции, а теперь прошу меня извинить, судари — дела.

Центровая покинула кабинет, а я с усмешкой взглянул на директора.

— Что же, граф, признаю — вы правы. — Ефимов усмехнулся в ответ. — Хороша!

День пошел своим чередом, а вечер своим, эта ночь отличалась от остальных.

Предрассветные часы отличаются своей тишиной. Не горят светом окна, не мелькают лица спешащих по своим делам пешеходов и не гудят клаксоны машин. Город либо еще спит, либо уже спит, а редкие бредущие фигуры только подчеркивают особый покой сонного царства мегаполиса и растворяются на пустых улицах. Вскоре город накроет волна звона будильников и он недовольно зевнет, готовясь к пробуждению. Потом перевернется на спину, потянется и наполнит улицы мельтешением.

Вскоре. А сейчас…

— Плакса, готов? — прошептал Казах.

Молча кивнул ему и мы разбежались к подъездам.

Воздаяние! Наказание! Месть!

Не все «соседи» смирились с восстановлением нашего дома. Кого-то отвадили совсем недоброжелательные строители, а для кого-то недоброжелательность явилась триггером. Да, мусор в наш двор теперь летел нечасто, но каждое утро, когда люди спешат на работу, он летел стабильно и иногда будил звоном бьющихся бутылок. Вычислить зловредных нарушителей спокойствия труда не составило. Вот только договориться не получилось.

Смеялись в лицо не только детям, но и суровому Егорычу. Глупость, но это только на первый взгляд, а на второй — полнейший идиотизм!

Какая-то безумная бабка объявила стройке личную вендетту. И ведь не только она пакостничает, но и соседей подбила на это. В итоге небольшой двухэтажный домик на четыре квартиры стал врагом возрождающегося детского дома по соседству. Взрослых людей с их выводками и друзьями! Я ожидал всякого, но не такого.

И ведь кому пакостят? Детям! Что у них в башке за форшмак⁈ Так-то ребенка обидеть несложно. Если бы не одно большое и жирное «НО». Не тех они детей обидеть решили.

Я закинул пакеты за спину, быстро открыл дверь и юркнул в подъезд. Выругался про себя, ведь очень не хотелось здесь находиться, но Ух в кровавые дела вписываться отказался наотрез. Чувствительный он больно, видите ли.

Взлетел на второй этаж и недобро посмотрел на обитую деревянной рейкой дверь. В холодном свете луны, сочившемся из подъездного окошка, блеснула острейшая сталь выкидухи.

Неприятно, конечно, но дело делать надо. Тем более Егорыч лично внес правки в операцию и согласовал ее.

Глубоко вдохнул, выдохнул, а затем набрал полную грудь воздуха. Чиркнул ножом по туго завязанному пакету и тряхнул его пару раз. Содержимое вывалилось с противным хлюпом прямо перед дверью, а на глазах сама собой выступила влага. Резко метнулся вниз и повторил процедуру, а затем выскочил наружу. Уже здесь позволил себе выдохнуть и махнул рукой.

Операция вступила во вторую фазу.

Два дня тухли рыбьи потроха вперемешку с куриными, а также костями, шкурой и прочими остатками. Никаких лишних продуктов! Ефимов очень серьезно подошел к комплектации каждого из пакетов, прежде чем выставить их на солнцепек.

Зверь, а не мужик! И не удивительно, что Ух не захотел притрагиваться токсичному гостинцу.

Впрочем, ему тоже досталась работенка. Парень пилил вишневые деревья, стараясь делать это максимально тихо. Девчачья банда в это время планомерно уничтожала цветы на клумбах, а я ринулся с кистью и банкой краски к бежевому фасаду. Успеть бы, пока не перешли к третьей фазе, ведь хочется все сделать красиво. Хотя сойдет и просто пожирнее.

«ЛОЯЛИСТЫ!» — уродливая надпись еще только на букве «С», а из подъезда донесся стук молотка.

Третья фаза!

Стая моментально побросала свои дела и взялась за мешки. На клумбы и дорожки со звоном посыпались битые бутылки. Последний штришок, так сказать.

Ох и охренеет народ, когда проснется и это без учета трупа кошки, прибитой к двери бабки. Ффу! Не знаю, где Казах ее нашел, но этой дряни не меньше месяца.

— Кто там⁈ Щаз ружье достану! — проревел чей-то бас и в окне на втором этаже включился свет.

Я быстренько дописал букву «Ы» и упорхнул во тьму вслед за выскочившим из подъезда Казахом.

План — есть план, а так жаль — не успел дописать восклицательный знак.