Николай Егорович Ефимов стоял перед зеркалом. Он придирчиво всматривался в отражение и ему категорически не нравилось то, что открывало взгляду безразличное ко всему стекло.

Когда-то статный мужчина выглядел откровенно не очень. Пусть он никогда не был красавцем, но и уродом себя не считал. Для Прорывного его возраста годы имели значение и от морщин не убежать, однако на облик воина сильнее всего повлияла водка. За последние годы ее выпито столько, что это не могло не сказаться на внешности. Не признать такое сложно.

Старая развалина, чудом сохранившая выправку! Кто бы мог подумать, что все так обернется?

Простой детдомовец — середнячок. Потом, ни с того, ни с сего — один из лучших в училище. Встреча с Туманом и Прорыв, что уже вполне достойно, однако всегда хотелось большего и очень жаль, но так и не досталось Дара. Следом служба на границе с Улусом и там его заметили среди многих. Не кто-то, а аналитик КГБ.

Мягко намекнули о возможном карьерном росте и вот он уже в Академии. Учеба давалась просто и снова он один из лучших в выпуске.

Самая серьезная и закрытая организация Советской России оказалась совсем не тем, что он навоображал. Даже будучи оперативником, приходилось больше сражаться с бумагой. Однако терпение и труд принесли заслуженную награду — его заметили.

На следующую пятилетку отдел планирования специальных операций стал домом родным. Родным и очень тесным, ведь планирование операций и участие в них — не одно и то же, а деятельная натура требовала совершенно иной активности.

Все изменилось в один из дней. Операция по зачистке следов оказалась провалена. Проект «Новая заря» — чудовищный провал сам по себе, но огласка стала настоящей катастрофой и полетели головы высоких чинов. Строго говоря, его отдел не был виноват в случившемся, но досталось всем. Досталось и ему.

Не сдержался тогда.

Как значилось в приказе: «Уволен за служебное несоответствие» и теперь он с этим полностью согласен. Потерял хладнокровие и сломал челюсть какому-то вопящему хмырю из депутатской шоблы.

Из КГБ его поперли, но благо опыта хватало. Пара лет в армии на границе должны были подчистить репутацию. Таков был план, но чертов Улус неожиданно решил двинуть на Иркутск и именно через его пост. Казахи не оставили и шанса передать сигнал своим — вырезали всех. Он один уцелел — повезло.

Сочли трусом и дезертиром, но помогли старые связи — удалось выбить проверку Эмпата. Оправдаться получилось, а вот о пути в серьезные структуры пришлось забыть. Как и про армию.

Когда тебе уже за тридцать, а вся жизнь прожита по уставу, то тяжело перенять гражданские порядки. Не получилось и у него. А какие тогда варианты остаются? Куда берут всех с военным опытом и почти не глядя? Милиция, железнодорожные войска и егеря.

Подаваться в менты не хотелось — зашлют в какую-нибудь дыру и подыхай от тоски или арестантское мясо паси.

Железнодорожные войска не лучше — либо живешь в бронепоезде, либо всю жизнь вдоль железки бродишь. Причем и там за зеками смотреть поставить могут или самому трупы звериные собирать придется.

Егеря? Тогда это казалось верным решением. Командир отряда сам выбирает путь, а премии за удачные рейды вполне приличные.

Четыре года проходил под нормальным командиром, а затем и свой отряд сколотил. Даже сладились хорошо всего за пару рейдов. Вот только лес непредсказуем и он до сих пор не знает кем являлись те звери до изменения. Ежи? Хорьки? Куницы? Да и не столь это важно.

Удалось выползти к железке в одиночку — там и подобрали. Лучше бы не заметили.

Ноги нет по колено. Левая рука почти не слушается и часто ноет, особенно при смене погоды. Всегда готовый ринуться в бой офицер стал инвалидом с мизерной пенсией — такое оказалось очень сложно принять. Однако он принял — не сдался и не собирался оставаться без дела. Всегда есть шанс вернуть утраченное!

Целители редки и берут дорого — накоплений хватало, чтобы вернуть руку, но этого мало. Нужно вернуть все! И имелись идеи, как увеличить капитал.

Не вышло. Гражданка оказалось куда коварней, чем ожидалось и из Москвы пришлось бежать. Уматывать, потеряв почти все, чтобы потом осесть в Красноярске.

Подумать только — в Красноярске! Город, которым почти безраздельно правит старая кровь. Только в Хабаровске хуже, там и КГБ приходится согласовывать с Собранием Отечества свои действия. Почти вся Сибирь под властью бывшей аристократии и их потомков. Лишь Новосибирск с Владивостоком остались верны делу товарища Ленина.

По крайней мере, на словах, а на деле — оба города и не города вовсе, а большие военные части с жизнью по Уставу.

Денег хватило на крохотную квартирку в старом центре. Все лучше, чем в общежитии или коммуналке, но это был конец. Окраины города, нищенская пенсия, одиночество — поганый финал для офицера, едва перешагнувшего четвертый десяток. Еще можно было осесть в какой-нибудь канцелярии, но гордость не позволила. А потом стало уже поздно.

Водка — инструмент, чтобы заглушить тоску, но инструмент коварный и ненадежный. Однако единственно доступный и встреча с бутылкой постепенно стала ежевечерним ритуалом.

Чтобы совсем уж не сходить с ума от безделья, он принялся за собственные расследования. Город, где главенствует старая кровь? Здесь не может не быть грязи!

И грязь нашлась. Полетели доносы его бывшим коллегам в КГБ. В первый раз его даже приняли — молодой опер уверил, что донесения весьма полезны и крайне необходимы. Настоящая насмешка над тем, кто сам сидел на месте оперативника. Никому не нужны эти его изобличения.

Однако Ефимов продолжил копать, писать и… пить. Постепенно к обязательному вечернему ритуалу добавился утренний. И однажды из зеркала на офицера взглянул совсем не тот человек, которым хотелось быть. С жизнью, которой не хотелось жить.

Решение удалось принять на удивление спокойно. Месяц ушел на то, чтобы привести дела в порядок.

Если уходишь — подчищай за собой. Одна из заповедей проведения специальных операций, которую оперативник впитал и встроил в свою суть. Однако что-то все равно казалось незавершенным.

Что же?

В последние дни появилось странное чувство. Словно легкий зуд между лопаток и на затылке — такое сложно игнорировать. Николай Егорович успел поработать на улицах, а подобная практика забывается редко, да и готовили его хорошо. Так что сразу понял — пасут. Кто?

Вычислить не получилось, но вскоре и ощущение взгляда в затылок пропало. Может, показалось?

В любом случае ему уже ничто не помешает. Квартира прибрана, мусор и остатки продуктов выброшены, а поношенный костюм выглажен. Осталось только убрать главного свидетеля существования Николая Егоровича Ефимова из этого мира — себя. Соседи, продавщицы, дворники и прочие, кто его знает — статисты. Забудут быстро.

Еще раз критически себя осмотрел и твердо взглянув в глаза отражению, кивнул. Пора!

Старенький револьвер занял место в ладони. Всего одна пуля в барабане, но зато такая, от которой Экран не защитит, даже если врубить его на голых инстинктах. Никаких осечек и вторых попыток не будет.

Рука взлетела вверх, прижав холодное дуло к виску и…

От требовательного стука в дверь Ефимов вздрогнул и едва не выронил оружие. Даже растерялся немного, но тут же рассвирепел и, опустив револьвер, проорал:

— Кого там к дьяволу принесло⁈ Пошел вон!

Стук повторился вновь. Все такой же уверенный и громкий.

Ну, суки! Такой момент испортили! За последний год в эту дверь стучали лишь единожды, но, зная суровый нрав хозяина, стучали аккуратно. Труба тогда протекла, а…

Стук раздался еще раз.

Мужчина сунул револьвер во внутренний карман пиджака и тяжелой походкой отправился к двери. Кто бы там ни был — он пожалеет!

Двое. Распахнутая дверь явила двоих подростков. Уже готовясь обрушить на нежеланных гостей поток брани, он замер и прищурился. А ведь эти лица смутно знакомы — мелькали недавно на периферии зрения. Опыт никуда не пропал за годы пьянства.

Это они следили за ним!

— Добрый день, Николай Егорович. — с вежливой улыбкой поприветствовал худощавый белобрысый мальчишка. — Меня зовут Андрей Михайлович Орлов — последний из рода Орловых и я являюсь графом по праву рождения. У нас к вам крайне важное дело. Позволите войти или у вас нет секретов от соседей?

Ефимов посторонился, но насторожился. Когда что-то идет не так, то оно не всегда к добру, даже если только что собирался вышибить себе мозги. Или…

Да что с ним такое⁈ Из-за чего он расстраивается? Из-за того, что мозги себе выбить не успел?

Настроение упало совсем уж в никуда.

Пацан по-хозяйски расположился за столом, а девчонка приткнулась рядом. Оба с любопытством смотрели на него, а хозяин квартиры почувствовал себя идиотом — за столом стояло всего два стула и оба заняты гостями. Если сесть на потрепанный и провалившийся диван, то эти двое будут глядеть на него сверху вниз. Не пойдет!

Мужчина запер дверь и прислонился плечом к стене.

— Ну?

— Николай Егорович, я представляю интересы группы детей от шести до пятнадцати лет. Беспризорники с Заводского района. Мы открываем частный детский дом и нам нужен директор. — блондинистый парень спрятал улыбку. — В обязанности директора будет входить легализация самого детдома, наша легализация, подготовка по общим дисциплинам и специальным дисциплинам. Я имею в виду боевые навыки и навыки организации специальных операций. Ну и всякое другое.

— Долго речь учил? — в Ефимове проснулся интерес.

Кто-то решил поиграть с ним? Кто может действовать столь нелепо? Врагов хватало, но они выбрали не то время, не тех исполнителей и не ту жертву. Того, кто все для себя решил, злить опасно. Терять-то уже нечего.

— Он не верит! — с восторгом воскликнула девчонка. — Плакса, я прям почувствовала — не верит!

— Вижу. Прошу меня простить, Николай Егорович — забыл вас представить. Моя спутница — Евгения Альбертовна Боголюбова. Чудесная девушка и по совместительству — Эмпат. — парень о чем-то задумался и уточнил. — Начинающий Эмпат.

— Целый Эмпат у меня в гостях. Надо же. — усмехнулся Ефимов. — А вы, граф?

— Мой первый Дар — Анализ. — ничуть не смутившись ответил белобрысый. — Что-то вроде ускорения сознания и повышения уровня интеллекта. Второй Дар — Сияние. Он позволяет видеть мир иначе и действует только в связке с Анализом. Сияние позволяет видеть мир энергий, аур и многого, с чем я еще не разобрался. Если вы смотрели мультфильмы, то был один персонаж, обладающий Истинным зрением. Не смотрели? Тогда сложно будет объяснить. Настоятельно советую посмотреть.

— Обязательно посмотрю, граф. — настроение офицера стремительно улучшалась. — Как только закончим наш разговор. Сбегаю и куплю телевизор, а то мой, к сожалению, сломался. Ну а бегаю я быстро — домчусь до магазина, как ветер.

Ефимов громко топнул деревянным протезом.

— Бежать в магазин не надо — вы будете проживать в интернате на постоянной основе, а телевизор у нас уже имеется. — парень спрятал улыбку и положил на стол самую обычную папку, которую все время держал в руках. — Здесь записан адрес нашего дома. Также здесь план участка, составленный кадастровым инженером, заключение эксперта по развалинам на участке и другие документы. Земля муниципальная и отведена под объекты спортивного или образовательного назначения. Кадастровая стоимость аренды участка — триста четырнадцать рублей в год с минимальным сроком аренды в десять лет. Первый арендный платеж составит полную годовую сумму и еще столько же уйдет на «правильное» оформление документов. Нам важна скорость, Николай Егорович, а за скорость нужно платить. Пусть будет тысяча на все, но оформлять нужно очень быстро. Участок приводится в порядок прямо сейчас, а дом проходит полное восстановление. Нельзя допустить, чтобы кадастровая стоимость «вдруг» выросла. И да — наш с вами разговор я действительно репетировал.

Поверх папки аккуратно легла тонкая стопка сотенных купюр. Однако Ефимов не спешил приближаться к столу и проверять деньги. Все происходящее ему очень не нравилось и больше всего тем, что он верил словам этого мальчишки. Верил, но не понимал — картинка не складывалась, хотя об этом парне слышать приходилось. Пропажа Вальцовых, надо же…

— Откуда деньги? — мрачно спросил офицер.

— Изъяты вчера у убитой нами шпионки. Скорее всего, вы на днях прочитаете об этом в газетах, но скажу сразу — она бы в любом случае умерла. — Вальцов или Орлов побарабанил пальцами по столу. — Видите ли, Николай Егорович, мой Дар позволяет видеть тех, кто своей смертью может поспособствовать Прорыву кого-то другого. Евгения Альбертовна — яркий пример успешности подхода и смерть шпионки, в первую очередь состоялась ради ее Прорыва, а уже во вторую ради Отечества.

— Отечества… — проворчал Ефимов. — Вот теперь я верю, что вы из старой крови, граф. Именно на таких мелочах вы и прокалываетесь — породу не спрячешь. Дар откуда?

— От Вячеслава Романовича Ставского. К сожалению, главный архитектор Красноярска страдал Туманным синдромом. Он затащил меня в свое гм-м… В свою пыточную камеру с вполне определенными целями, но я выжил. Он нет. Вы не могли не читать об официальной версии произошедшего — негодяи похитили и убили одного из виднейших людей города. На самом деле все было совсем по-другому.

— И вы хотите, чтобы я поверил, что вы сумели справиться с одним из старейших и сильнейших Одаренных Красноярска в его же логове?

— Ты уже веришь, дядь!

— Евгения! Я прошу тебя не забываться и вспомнить, о чем мы договаривались.

— Прошу прощения, Николай Егорович. — без капли раскаяния и с широченной улыбкой заявила девчонка. — Вы внутри верите, а вслух вредничаете!

— И все же хочу услышать ответ. — твердо заявил Ефимов.

Где-то в глубине души офицера проснулся тот самый оперативник, встряхнулся и втянул расширенными ноздрями смог этого города.

След! Он вновь встал на след крупной дичи, когда ждал этого меньше всего.

— Я перекусил сонную артерию, когда тот наклонился ко мне. Только больше подробностей сегодня не будет — если детально разбирать каждый эпизод, то у нас не хватит времени на разговор.

— Каждый эпизод?

— Все верно, Николай Егорович. — кивнул парень. — Вторым был Жилин Александр Семенович — начальник отдела тестирования Одаренных.

— Самоубийство в ЦУМе… — Ефимов задумчиво огладил подбородок. — Тоже кривой?

— Все верно. В тот день прорвался еще один из нас. Следующей была уже шпионка, но официальной версии пока не опубликовано. Ну и Евгения… Как видите — она только вчера получила свой Дар и с удовольствием его осваивает.

На некоторое время комната погрузилась в тишину. Мужчина глубоко задумался, над весьма непростой ситуацией. А как ей быть простой, если она просто невероятна, почти невозможна и ужасающе своевременна?

— Вы слишком быстро раскрываете карты, граф. — пробормотал офицер, лишь бы прервать молчание. — Такую информацию следует подавать иначе.

— И вы научите, как именно нужно это делать. К тому же я считаю, что директор столь необычного детского дома просто обязан знать особенности воспитанников.

— Насколько я понимаю, вы не собираетесь останавливаться?

— Не собираемся. Среди нас есть еще одна девочка с малым потенциальным Даром и трое с «искорками» Дара. Первая обязательно раскроет Дар, а остальные прорвутся. Так будет! — уверенности в голосе мальчишки оказалось вполне достаточно. — Поэтому нам и нужен специалист с вашим опытом.

— А вы знаете, что подобные эксперименты над детьми всегда заканчиваются печально, граф?

— Знаю, но эти «эксперименты»… — мальчишка особо выделил неприятное слово. — Они основывались на научном подходе, в том числе и на статистических наблюдениях. Видел передачу как-то. Мои возможности выше, ведь они дарованы. Понимаете? Определять возможность раскрытия Дара — это одна из возможностей уже моего Дара.

— Понимаю! Дьявол — я понимаю! — не выдержал наконец Ефимов. — И еще я понимаю, что если это правда, то вас посадят на цепь у Периметра и никогда с нее не спустят, граф. Вы говорите о стопроцентной вероятности! Это очень большая сила, а вы этого в упор не видите. Что мешает мне продать вас тем же британцам или Рейху? Не ради переправки к ним, а ради устранения. Так почему вы столь беспечны⁈

— Мы пришли только к вам, Николай Егорович. Имеются и другие люди, владеющие моей тайной, но молчать — в их интересах.

— Да? — мужчина усмехнулся. — К первому ли? К инвалиду? Думаете, нашли самый безотказный вариант?

— Думаю, нашел. — парень серьезно кивнул. — В Центральном районе было четверо кандидатов и трое в Заводском, но вы — первый и единственный наш вариант. К тому же я видел, что происходило в этой комнате перед нашим приходом и вижу, что у вас в кармане. Соглашайтесь.

Внезапно стало стыдно. За свою слабость и за то, что ее увидел посторонний. Конечно, он верил этому странному мальчишке, но сработаться будет сложно, ведь характер как был дерьмовым, так и остался. Очень хочется попробовать себя еще раз, но детдом? Может, лучше сообщить в комитет?

Гости встали одновременно и направились к выходу, оставив и документы, и деньги.

— Подумайте, пожалуйста, но прошу — не затягивайте. — парень серьезно кивнул и напялив нагловатую улыбку, открыл дверь.

— Дядь, ты нужен нам. — весело сообщила девчонка юркнув наружу.

Ефимов доковылял до стола и с кряхтением опустился на стул.

Он машинально проверил купюры на подлинность, а в голове крутилось прощальное: «Дядь, ты нужен нам.».

Нужен!

— Ты смотри, как судьба складывается…

Пробормотал в пустоту, а затем поднялся, сгрёб документы с деньгами и двинулся к двери.

Оперативники бывшими не бывают и работают быстро. Думают быстро.

День еще не кончился, а администрация не так уж и далеко. Как раз и название для детдома на примете есть.

Да, его вербовали. Пусть и делали это как-то нелепо и впопыхах. Пусть.

Да, предстоят сомнительные дела и об этом заявлено зразу. Пусть.

Можно попробовать встроиться в жизнь даже на таких условиях. Ведь что может быть страшнее дула револьвера у виска, когда оружие сжимает своя же рука?