Это было первое, что она сказала с момента пробуждения.

— У тебя шок, Мэвис.

— Мэвис — это моё имя?

— Да.

— А ты?..

— Малакай.

— Малакай… — повторила она, прикусив пухлую нижнюю губу. — Ты кажешься знакомым.

— Ты всё вспомнишь чуть позже, воронёнок.

Её чёрные брови сошлись на переносице, и, когда она опустила взгляд на мою руку в перчатке, чёрная чёлка упала на один глаз.

— Она назвала меня Ворон, — тихо‑тихо, едва слышно сказала она.

— Что?

— Ворон… — Мэвис перестала моргать, смотря в одну точку, и повторяла: — Ворон… Ворон… Ворон.

Ядерно‑зелёные завитки её магии потянулись от шеи к рукам. Мне хватило секунды, чтобы понять: она потеряла контроль над магией. И всё равно я едва успел схватить её за руки, чтобы перенять потоки её энергии на себя.

Боль разлилась по каждому дюйму моего тела, и я стиснул зубы, издав стон, когда удержал всё в себе. Мэвис была не просто сильной — она была аномально сильной. И пока я удерживал её магию внутри, у меня буквально рвалась кожа. Обычно при передаче эфира между нами такого не происходило, потому что она отдавала его добровольно, но сейчас…

Её вспышку почувствовал и отец, который ворвался в кабинет почти сразу же.

— Держи её!

— Держу! — процедил я и выругался, рухнув на колени. — А‑а‑а!

Мэвис не видела и не слышала ничего. Она буквально отключилась, запрокинув голову, пока её магия текла наружу неуправляемым бурным потоком, который грозил порвать меня на части.

Если бы не отец, целители потом собирали бы меня по лоскуткам. Он перехватил потоки её энергии и направил их в себя — и вдвоём нам стало легче держать Мэвис под контролем.

Когда последняя унция её силы погасла, тело Мэвис повалилось вперёд, и я перехватил её, прижав к себе. Она была такой горячей, что я испугался, как бы она себя не выжгла. Так что сразу подхватил её на руки, вынес из кабинета (чуть не прибив при этом Морта) и понёс Мэвис в ближайшую уборную.

Только когда холодная вода соприкоснулась с её кожей, девушке стало легче. От неё буквально шёл пар, пока остужалась перегретая кожа. Больше пяти минут мы вместе стояли под ледяным душем, и я прижимал её трясущееся маленькое тело к себе.

— В‑в‑в‑ворон…

— Тише. Тут нет ни одного предвестника смерти, Мэвис.

— В‑в‑ворон…

Сев в ванную, я посадил её к себе на колени. Отец, который наблюдал за нами, стоя в дверях, вышел — и я был благодарен ему за это. Обхватив ладонями лицо Мэвис, я заглянул в её полные ужаса серые глаза.

— Ты дома, Мэвис. Здесь нет никого, кроме меня. Здесь только я.

В её глазах появилась осознанность. Расслабившись в моих руках, Мэвис прижалась ко мне и уткнулась носом в мою шею.

Когда я отнёс её в комнату, где за ней осталась присматривать Альба — подручный дух отца, — я убедился, что с ней всё в порядке, и вышел. Морт и отец были в его кабинете.

— Пока утверждать что‑либо рано, друг мой, — услышал я, не стучась, зайдя внутрь. — Её душа тела не покидала. Смерти как таковой не было.

— Её сердце не билось, это, во‑первых, — отец мельком посмотрел на меня, когда я прошёл к стеллажу, где стоял экстракт Ирита от головной боли. — А во‑вторых, я лично не ощутил её души.

— Клиническая смерть — это единственный вариант.

Услышав это, я застыл с кувшином в руке. Клиническая смерть? Какая‑то гадость утянула её на Завесу?

— Какая к демонам клиническая смерть?

— Тебе напомнить, что ты тоже уже «умирал», когда пошёл за Аделиной на Завесу?

В груди всё сжалось до боли, когда Морт упомянул мою младшую сестру. Вернуть её так и не удалось. Она была слаба для спириста, но её упёртость не позволила отказаться от мечты стать ровней отцу.

— Девочку могли утащить. Сильнейший ли спирист, или слабейший — неважно. Если за ней прицепился фантом, её могли утянуть. Ты лучше меня это знаешь.

Морт вздохнул, встав со стула, и вернул на лицо очки.

— Со временем мы разберёмся, в чём была причина. А пока следует наблюдать за ней. Очень‑очень внимательно. Если это была не клиническая смерть, возможно, что с Завесы вернулась не Мэвис, а что‑то более сильное и зловещее.