***Малакай***

— Причина смерти — остановка сердца, — заключил судмед. — Частый случай для спиристов её уровня.

В груди болело так, как никогда раньше, и как я держался, находясь тут, знали только боги.

Я отвёл взгляд от хрупкого тела моей мёртвой невесты. Я был уверен, что впереди у нас была долгая жизнь, и хотя она была бы лишена романтики и любви — потому что я просто не мог Мэвис это дать, — я был бы рад быть для нее союзником и другом.

Но наше время отняли. Какой‑то чёртов дух напряг её эфир настолько, что сердце не выдержало. Для некроманта её уровня в это с трудом верилось.

— Какая тварь на неё напала? — спросил я у Винстона, так и не осмелившись ещё раз взглянуть на неё.

— Никакая. Следов активности нет, энергия на месте. Это просто сердечный приступ.

Я бросил резкий взгляд на судмеда.

— Ты серьёзно? С чего вдруг?

Меньше двух недель назад, перед поступлением в Генденскую академию спириалистики, она проходила полную диагностику у целителя. Её здоровью можно было только позавидовать. Для спириста, который с детства пробудился, это удивительно. Как удивительно и то, что ни одна душа не пугала Мэвис.

Она боялась только живых.

— Причину определит только менталист, — произнёс Винстон.

Мимо нас прошла его стажёр, чтобы накрыть тело Мэвис чёрной простынёй.

— Когда заглянет в её разум. А пока…

Я ощутил слабую волну знакомой энергии, и всё, что говорил судмед, ушло на второй план.

Ноги сами понесли меня к Мэвис, к оболочке, в которой уже не было души. Она ушла. Что ещё более странно для спириста: мы остаёмся, даже если умерли не насильственной смертью. Души спиристов обязательно требуют упокоения, иначе мы превращаемся в фантомов.

Сквозь тело прошла ещё одна волна — тёплая, знакомая, любимая. Носа коснулся запах дыма, кожи и мирры — тот самый, какой всегда исходил от Мэвис, когда она использовала магию.

Остановившись рядом с мёртвым телом невесты, я присел и, подцепив пальцами чёрную ткань, которой её накрыли, медленно снял с её лица. Запах стал острее, ощутимее, а кожи коснулось тепло чужой энергии.

— Ты чувствуешь? — спросил я Винстона, убрав ткань полностью.

— Да, — он присел рядом, у её ног.

Мэвис умерла не в кровати, не в ванной, не где‑либо ещё, а на полу в чёртовой библиотеке, где пропадала большую часть жизни, зачитываясь однотипными любовными романчиками. Один из них сейчас изучали — так как был последним, что она брала в руки, и мог показать часть воспоминаний. Возможно.

Следующая волна энергии была такой ощутимой, что стала видимой — ядерно‑зелёной. Когда она прошла сквозь нас, Винстона свалило на задницу, знатно оглушив, а меня окатило приятным теплом, от которого дыхание перехватило. Запах дыма, кожи и мирры заполнил собой всё.

Её глаза резко распахнулись, и я чуть сам не слёг с сердечным приступом. Особенно когда она медленно повернула голову в мою сторону и посмотрела пустым взглядом, от которого по телу побежали мурашки.

— Боги мои, — выдохнул шокированный Винстон. — Как?..

Никто и никогда не восставал из мёртвых без помощи ритуального некроманта.

— Мэвис? — осторожно позвал её я. — Мэвис, ты меня слышишь?

Она моргнула, и вот в её глазах появилось что‑то живое, настоящее — растерянность.

Её большие серые глаза осмотрели меня и заскользили по остальной части группы, которая работала на месте её смерти.

* * *

— Это удивительно. Феноменально. Непостижимо науке!

— Может, уже скажешь что‑нибудь конкретное, Мортимер? — обратился отец к некроманту‑ритуалисту.

Его вызвали сразу же, как отцу доложили о Мэвис. Тот даже с заседания Совета спешно ушёл, чтобы лично увидеть чудом — или не совсем — ожившую любимицу. Радоваться отец не спешил: он понимал, что вместо Мэвис могла вернуться какая‑то зараза, а потому следил за ней, как орёл, находясь в другом конце комнаты.

Он был сильнейшим спиристом королевства, членом Совета и главой спиристического управления, отвечавшего за защиту страны от всего, что прорывается в наш мир. Но даже в Мэвис он не чувствовал ничего лишнего: никакая злобная тварь не вселилась в её тело, с его слов. Но мы всё равно были осторожны.

Сама Мэвис вела себя… необычно. Может, это и не удивительно — ведь ей пришлось пережить не очень приятный опыт, — но меня её состояние напрягало. На все вопросы Мортимера она не отвечала, смотрела в одну точку, или шептала что-то, что услышать было крайне сложно.

— Девочка в порядке, — заключил Морт.

— В порядке? — я хмуро посмотрел на него. — Она буквально была…

— Сын! — перебил меня отец. — Не здесь.

— У неё шок, это точно. Но она в порядке. Её жизни ничего не угрожает.

Взгляд отца вернулся к молчаливой Мэвис, и я заметил, как напряжение покинуло его плечи. Она всё так же странно смотрела то на свои руки, то на окружение, то на нас — словно так и не могла понять, что с ней, кто она и кто вообще мы.

Закрыв свой чемоданчик с приборами, Морт молча кивнул в сторону двери, и они с отцом вышли. Я же остался с Мэвис, осторожно подошёл к ней ближе и мягко спросил:

— Как ты?

Её большие серые глаза тут же метнулись ко мне. Отвечать она не спешила.

— Мэвис?

— Я… я… — она потёрла область под шеей кончиками пальцев и прошептала: — Я ничего не помню. Ничего…