*Малакай*

— Ой, голова отвалилась. И рука!

По полу забренчали кости, и я, раздраженно вздохнув, ущипнул себя за переносицу, ругаясь себе под нос.

— Ой, моя фелюфть!

— Тринадцатый! — рявкнул я, не выдержав.

Правое веко задергалось. Довели, чтоб меня. Ни разу за эти пять лет не срывался, а тут уже и убивать готов.

— Фто? — Он приделал челюсть к голове и поднял ее одной рукой. — Я разваливаюсь! Прямо на глазах, как старый маджикар сыплюсь! А мне всего-то 9 столетий! Я красиво и молод!

— Затк-нись. Или душой клянусь, я…

На весь кабинет заорал противный рингтон смартмака, и казнь пришлось отложить. Эта маленькая заноза и до моего кабинета добралась. Сменила нормальную мелодию на такую, будто коту на яйца наступили. Вернусь домой, пожалеет. Или посмеется от души, что более вероятно, и я снова забуду о злости.

— Это еще что за бесовщина? — Тринадцатый подошел ближе и, заметив изображение Мэвис, аж подпрыгнул, от радости загремев костями. — Любовь моя! Дай-дай-дай-дай!

В тот самый момент, когда его костлявые пальцы почти схватили смармак, я забрал его, встал с кресла и под возмущенное ворчание нежити ответил.

— Включи погромче! — потребовал скелет. — Включи!

— Исчезни. — Я приложил гаджет к уху. — Профессор Блэквуд. Слушаю.

— Ой, как официально, — прозвучал голос Мавис, от которого все мое тело покрылось мурашками, и я раздраженно стиснул челюсти. — Видел же, что я звоню.

— Что-что-что? — щелкая челюстью, прошептал скелет.

Игнорировав его, я снова отвернулся к окну.

— Что тебе нужно, Мэвис?

— Обожаю тебя, сразу переходишь к сути!

Проклятое сердце зачастило. Я не видел невесту больше двух недель, и сейчас, когда услышал ее голос, захотелось вернуться домой. Это рассердило еще больше. Мне нельзя возвращаться, тем более сейчас.

— Любовь моя! — заорал Тринадцатый. — Знай, что я тут!

— Скитти? — спросила Мэвис.

Скитти. Идиотская кличка для нечисти, проклятой десятки раз и убившей немало народу. Скитти. Хуже не придумаешь. Но это ведь Мэвис.

— Любовь моя, я скучаю!!!

Я повернулся к нему, наградив убийственным взглядом, но тому было плевать. Если бы не контур, который я установил вокруг стола, чтобы этот паразит ничего не утащил, он бы уже точно попытался отнять у меня смартмак.

У Тринадцатого была нездоровая слабость к Мэвис, и меня это часто бесило. Но я так и не смог признаться перед собой, что ревную. Я не ревную! Точно не к скелету.

— Скажи Скитти, что я тоже скучаю.

— Я вам не переговорная.

— Смартмак вообще-то у тебя. Так сложно передать пару ласковых слов?

— Дай мне свой кирпич! — заорал скелет. — Любимая!!! Он нас разлучает!

— О боги, — я ущипнул себя за переносицу, закрыв глаза, когда в виски воткнулись иглы боли.

У скелета снова отвалилась голова, и когда с грохотом упала на пол, от нее отскочила и челюсть. Отлично, хоть заткнется, пока будет ее собирать. И зачем я только держу его рядом? Давно бы отдал ритуальным некромантам и дело с концом.

— Только обидь Скитти, — пригрозила Мэвис, словно прочитав мои мысли. — И я превращу твою жизнь в ад, дорогой.

А, точно. Моя невеста. Моя прекрасная невеста любит этот костяной квартет, который скоро буквально развалится по запчастям. Вот поэтому я его еще не отдал. Не хотел ее расстраивать и злить. Она всю плешь проест.

— Зачем ты позвонила, Мэвис? — набрав полную грудь воздуха, спросил я.

Тринадцатый пока молчал, пытаясь собрать челюсть, но безрезультатно. Руки тоже отваливались. Магией бы его напитать, но я сам пуст, как пустыня Элизор.

— А зачем я позвонила?

— Мэвис…

— А, точно! Я хотела уточнить.

— Что именно? — Я взглянул на наручные часы.

Встреча через десять минут. Перед началом учебного года нужно собрать отряды спиристов, патрулировавших территорию во время каникул.

— В КАС же запрещены отношения между преподавателями и адептами?

— Да. Почему спрашиваешь?

— Да так, не важно.

— Мэвис.

— Передай Скитти, что мы скоро увидимся.

— Любоффффф мояяя!!!

Мэвис отключилась, а Тринадцатый, словно почувствовав, развалился вообще весь, с грохотом упав на пол.

До такого состояния, чтобы я завис и не мог собрать мысли в кучу, меня доводила только Мэвис. Вот и сейчас я стоял и тупо смотрел на костлявую кучу, прокручивая в голове наш разговор.

Почему она спросила про отношения? И что значит «мы скоро увидимся?».

Что эта маленькая беда задумала?

— Собери меня, — тихо сказал Тринадцатый.

— Полежишь пока. — Прихватив свою трость, я покинул кабинет под возмущения скелета.

Без студентов академия напоминала склеп. Не ходили ни живые, ни мертвые. Даже души — те, кто не был пойман — скрылись кто куда. Люблю эту тишину. Через две недели начнется учебный год, и о покое можно будет забыть.

Но я даже рад. Не будет много времени на всякую ерунду и мысли о невесте. В последнее время их стало слишком много, а это опасно. Чем больше я думаю о Мэвис, тем труднее блокировать чувства.

Наш брак должен оставаться просто клятвой между семьями, если я не хочу потерять ее.

Когда я спустился с башни, где находился мой кабинет, в коридоре лекционных аудиторий стояли ректор и наш декан. Друг был на удивление серьезен, да и сама ректор выглядела мрачнее обычного.

Проходя мимо, я коротко поздоровался и пошел дальше, но когда завернул за угол, меня нагнал Дарио.

— Выглядишь как умертвие, — вместо приветствия сказал он.

— И чувствую себя не лучше. — Даже хромал сегодня особенно сильно, потому что при каждом шаге колено стреляло болью.

— У целителей был?

— Был.

— И?

— Ничего. Пока не восстановится эфир, лучше не станет.

— Чертов Ашер.

Я стиснул челюсти, и ногу снова прострелило болью.

— Чертов Ашер, — процедил я.

Из-за него, идиота, скончалось два отличных выпускника, проходивших у меня практику. Сам остался жив, выродок, а хорошие парни погибли. Я и сам чуть концы не отдал, пока уничтожал одну из самых злобных и сильных сущностей на моей памяти.

Когда Нейт ее почувствовал, патрулируя территорию академии, мы решили ее просто поймать и запереть, потому что уничтожать такое древнее скопление нескольких душ, накрепко привязанных друг к другу и пропитанных сильными негативными эмоциями, было крайне опасно.

Но этот недоумок Ашер посчитал, что он самый сильный и самый умный и вместо того, чтобы уничтожить, как грозился, разозлил тварь, и та уже не пощадила никого. Я потом лично хотел его убить, но меня остановил Дарио. Если бы не он, я бы уже точно сидел в застенках.

— Если тебе станет от этого легче, и ты будешь лучше спать по ночам, — сказал друг, — его закроют на 20 лет.

— Маловато.

— А он дольше не проживет. — Без сочувствия сообщил он.

Я покосился на него.

— Видел его нити?

— Видел. Слабые.

Такие спиристы и правда долго не живут. Если нити жизни ослаблены или даже частично разорваны, души быстро измотают их.

— Ты на собрание?

— Да. Уже опаздываю.

— Тогда увидимся вечером. Все в силе?

— Да. — Прежде чем он ушел, я сказал ему: — Ты не мог бы доставить Тринадцатого к скелетоникам?

— Без проблем. Уничтожить?

Я хотел согласиться, потому что эта нежить меня уже достала, но тут же вспомнил про Мэвис.

— Нет. Пусть соберут.

На этом мы разошлись в разные стороны. Я уже был почти рядом с нужным кабинетом, когда зазвонил мой смартмак. Колено прострелило болью, когда я остановился и ненадолго перенес вес со здоровой ноги на раненную, чтобы достать артефакт.

— Отец?

— У меня плохие новости, сын, –голос у него звучал подавлено.

Если что-то смогло расстроить Люциуса Блэквуда, которому были чужды людские эмоции, значит, произошло что-то действительно плохое.

— Что случилось?

— Мэвис погибла.