***Малакай***

Моя невеста просто великолепна. Она всегда была красива. Всегда притягивала к себе мое внимание — даже будучи одетой совсем просто. Но в этом платье… В очередной раз я едва смог побороть желание поцеловать ее и сказать, как сильно люблю.

Только мысль, что это опасно, что ни за что нельзя допустить этого, остановила меня. Уж лучше Мэвис будет рядом, но не моей — за то живой, чем я ее совсем потеряю. Уже два раза это почти случилось… А значит, возможно, пророчество сбывалось.

Мне нужно остановиться. Нужно воздвигнуть стены. Нужно удушить чувства к ней.

Мэвис достойна прожить долгую жизнь.

Разумом-то я понимал, что должен прекратить все, но сегодня она напрочь завладела моим вниманием. Отвлекала только боль в колене, которая, видимо, решила меня добить.

Когда маджикар заехал на территорию особняка и остановился у ступеней крыльца, я первый вылез из салона и подал руку Мэвис. Мы прибыли раньше времени, чтобы лично поздравить отца с юбилеем и немного побыть дома.

Вместо хрупкой бледной девичьей ручки из салона вылезла костлявая рука Тринадцатого и легла на мою ладонь.

— Это так мило с твоей стороны, — заявил скелет.

Я убрал руку, и он фыркнул.

— Как невоспитанно!

— Вылезай уже.

Енот поддал ему ускорения, когда тот снова фыркнул, не торопясь выбираясь из салона. С другой стороны хлопнула дверь, и я поднял голову, увидев макушку Мэвис. Разочарованный, я наблюдал, как она обходит маджикар.

Мне хотелось хоть на секунду коснуться ее руки и почувствовать тепло ее магии на своей коже.

Эта мысль была опасной для меня, и я, сжав руку в перчатке в кулак, опустил ее, развернулся и поднялся на крыльцо, слыша за спиной ругань скелета и енота и укоры Мэвис.

— Чокко, перестань воровать его кости! Он не вкусный!

— Мэвис! — ахнул скелет. — Ты ранишь мои тонкие чувства!

Енот что-то проверещал, и Тринадцатый зарычал от злости.

— Фе фефей фофофать фою фефеюсть! — (Не смей воровать мою челюсть?)

Я не выдержал, остановился и обернулся. Тринадцатый, оставшись без челюсти, погнался на крыльцо за бешенным енотом, который, подняв кость вверх двумя лапами, бежал с ней по ступеням, перелетая их магией Мэвис, как с трофеем.

— Офай!!!

Мэвис поймала мой взгляд, когда они пронеслись рядом со мной и забежали в особняк, и смущенно улыбнулась.

— И часто они так? — спросил я, отметив, что енот начал пользоваться ее магией.

— Их мир вообще не берет. Боюсь одним утром проснуться и обнаружить разобранного Скитти и мертвого Чокко.

Когда она поравнялась со мной, я продолжил идти.

— Почему Чокко? — не сдержал я любопытства.

Давно хотел узнать, почему этому бешенному вредителю дали вполне милую кличку.

— Он сам сказал… точнее написал, что так его зовут.

— Как он мог написать, если у него интеллект как у пробки? — заметил я, когда мы прошли переднюю.

— Неправда! Он очень умный.

Услышав стрекотание, мы оба повернулись на звук. Этот очень умный енот сейчас осквернял ногу дворецкого, который вышел нас встретить и из-за нападения фамильяра застрял в дверях.

— Чокко! — ахнула Мэвис. — Нельзя писать на людей!

Застрекотав (засмеявшись?), он понесся дальше, а Марон, покрасневший то ли от гнева, то ли от смущения, поклонился нам. Секундой позже из холла раздался грохот и брань Тринадцатого.

— Да я из тебя себе шубу сделаю!

— Пойду-ка я их разнимать, — вздохнула Мэвис. — И прости за этот… конфуз, Марон. У Чокко просто… стресс.

— Скорее недостаток ума, — не сдержался я.

Мэвис наградила меня обиженным взглядом и скрылась из виду.

— Рад тебя видеть, Малакай. Давненько ты к нам не заглядывал.

— И я тебя, Мор, — мы прошли в холл. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, мальчик мой. Смотрю, нога так и не дает тебе покоя. К целителям обращался?

— Тут они мне помочь не могут.

Скоро нас встретил отец, которого едва тоже не сбил с ног Чокко, укравший у Тринадцатого руку.

— Ты не говорила, что твой фамильяр обычное животное, — сказал отец Мэвис.

— Разве он обычный? — улыбнулась она, взглянув на зверя, который забрался на самую высокую статую в холле и махал рукой Тринадцатого у того перед носом.

После короткой теплой встречи Мэвис отправилась к себе, а мы с отцом разместились в его кабинете. Он был в курсе всего, что происходило с Мэвис. Так же я посвящал его в детали расследования.

— Дело так и не сдвинулось с мертвой точки?

— Мы выяснили, что убийства в городе и в академии, во время посвящения, не связаны. Магический след разный.

— А что по последнему делу?

Он спрашивал об убийстве в городе. Оно было совершенно тем же существом. Когда я прибыл на место преступления, был поражен жестокостью деяния. Давно не видел настолько чудовищной картины.

Специалисты почти неделю работали с телом — тем, что от него осталось, и местом смерти. Что-то нашли, но так как были задействованы законники из совета, большая часть информации осталась мне неизвестна.

Поэтому-то я и привел Мэвис. Она обладала мощным эфиром, и соединившись с ним, я смог прочувствовать последние минуты жизни убитой и кое-что увидеть. Фантомные следы ее души и твари, которая убила девушку.

К сожалению, монстр представлял собой лишь сгусток энергии, и я не увидел точно, кем он был, но прочувствовал.

— Это была та же тварь, что охотится за Мэвис, отец.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Я убедился в этом, когда привел Мэвис на место преступления.

Узнать, что это за фантом, не получилось. Не было возможности ни призвать его, ни найти, ни поймать. С такой сильной тварью я еще не сталкивался. Но хотя бы получилось обезопасить Мэвис.

— Приглядывай за ней. Мы хоть и создали защиту и приставили к ней духа, чтобы в случае беды он нам сообщил, но лишние меры не повредят.

— Конечно.

Он отошел к окну, чтобы выглянуть за штору.

— Завтра прибудет Валентин.

— Вот как? Просто навестить дочерей, или что-то случилось?

— К девочкам. Он давно хотел приехать, потому что переживал за Мэвис, но все никак не получилось. Не выпускали из страны.

— Ублюдки.

— Это точно.

Он повернулся ко мне.

— Как у вас дела с Мэвис?

Никогда не любил этот вопрос. Отец хоть и не лез в наши отношения, но время от времени спрашивал, все ли у нас в порядке.

Насколько могло быть в нашем положении. Этот брак был создан из необходимости, потому что Мэвис нужно было гражданство и гарантия, что их с сестрой никто не тронет, а мне связь с сильнейшим спиристом поколения.

Я был болен, что никогда не любил признавать, и терял магию слишком быстро. В связи с Мэвис этот процесс мог бы замедлиться. Родители были вынуждены лишить нас выбора, чтобы спасти, и все же они хотели бы, чтобы мы с Мэвис искренне полюбили друг друга. Надеялись, что это случится.

С моей стороны случилось… Но не сразу.

Раньше я намеренно держал дистанцию и видел невесту раз в несколько месяцев, но теперь она привычная часть моей жизни. И мне нравилось, что она присутствовала в ней.

— У нас с Мэвис все отлично. Насколько это возможно в нашем положении.

Улыбка, только-только растянувшая его губы, померкла.

— Малакай…

— Мы уже начинали эту тему, отец, и ни к чему хорошему этот разговор не привел. Я тебе уже говорил, не мучай себя чувством вины. Вы сделали так, как было нужно. Мы с Мэвис это поняли и приняли. — Я вздохнул. — Быть может, со временем, изменятся и наши чувства.

Они давно изменились. Я любил ее больше всего на свете.