Хаос — только так можно назвать первый день открытия дверей академии. Меня дважды чуть не сбили, один раз едва не прибили летящим чемоданом, почти прокляли и парочку раз послали к демонам, когда я сама случайно врезалась в прибывших.

Многие из них отсеются, когда начнется зачисление, если будет не совпадать уровень магии, необходимый для прохождения. Я бы тоже не была уверена, что меня примут, если бы уже не начала видеть умерших. И если бы мой уровень не превышал среднестатистический.

Арка, через которую уже начали пропускать поступающих, была огромной, не внушающей доверия и пугающей на вид.

Каждый раз, когда кто-то через нее проходил, она загоралась определенным цветом и показывала эмблему будущего факультета. Или вовсе не показывала ничего. Таких сразу отсеивали, так как они не подходили, и несчастные расстроенные молодые маги покидали академию.

Я стояла в конце очереди, которая находилась в самом холле. А еще огромная очередь тянулась и на улице. Так что мое положение было не таким уж и печальным. Если не считать того, что я была голодная, как дракон, не выспавшаяся и злая.

Когда рядом стоявший парень отдавил мне пальцы на ноге в третий раз, хотя впереди для него было еще достаточно пространства — а мне пятится было некуда — и даже не извинился, но взглянул на меня, я не выдержала и постучала по его плечу, привлекая внимание.

— Чего тебе? — спросил он недовольно.

Он был выше меня, шире в плечах и одет с иголочки. По одному надменному выражению лица я поняла — аристократ. Или где-то близко к ним, потому что его холеная рожа мне была незнакома, а я к сожалению знала многих высших.

— Тебя когда-нибудь проклинали? — невинно спросила я.

Он нахмурил брови.

— Нет? Значит, я буду первой.

— Ты мне угрожаешь? — нахохлился он.

— Что ты! Предупреждаю. Еще раз ты наступишь мне на ногу, твоя позеленеет и отвалится. И не только она.

В его глазах сверкнула магия, и он сократил жалкие крохи расстояния, чтобы возвыситься надо мной. Но я тоже была не из робких. Я гордо расправила плечи, вздернула подбородок и с вызовом посмотрела ему в глаза. По моему телу тоже потекла магия.

Он собирался что-то сказать, и явно не очень приятное, но тут в его глазах мелькнуло узнавание, и он побледнел и попятился от меня как от чудовища.

— Это ты…

Когда он натолкнулся на стоявшего впереди еще более высокого парня с песочного цвета волосами и в простой одежде, тот повернулся к нему с угрожающим видом.

— Проблемы со зрением?

Парень отошел в сторону, не отрывая от меня широко распахнутых глаз. Другие уже начали шептаться и оборачиваться, и я скрестила руки на груди, чувствуя, как стыд жаром течет по телу, и вовсе вспыхнула вся, когда придурок завопил:

— Одержимая!

Это привлекло внимание многих, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Кто впустил сюда эту… эту… Она одержимая!

Ситуация могла принять более неприятный поворот, если бы не вмешалась администрация. Парня вывели из очереди, чтобы провести с ним беседу, а меня, к счастью никто, не тронул. Но внимание подобно противным насекомым ползало по телу, и я мечтала скорее скрыться с чужих глаз.

Когда очередь продвинулась вперед, и моим глазам открылось больше, я сосредоточилась на том, что происходило у арки. Какие факультеты кого выбирали, и как к этому относились будущие адепты.

Кто-то радовался, попав к скелетоникам, кто-то наоборот сетовал и злился. Кто-то в страхе хотел сбежать от спиристов, а кто-то наоборот возмущался, что его определили на другой факультет. Таких было немного, и с ними быстро разбиралась администрация в лицах наших будущих преподавателей.

Я была уверена в своем направлении, потому что мой дар видеть сокрытое появился еще в детстве, хотя для спиристов это очень рано. Обычно он дает о себе знать гораздо позже обретения магических способностей, после полового созревания. Я же впервые увидела призрака в 7.

Я была уверена, и все же когда очередь дошла до меня, меня обуял иррациональный страх, и я практически заставила себя пройти под аркой.

Тревога усилилась, когда я не почувствовала ничего магического, однако сразу же накрыла волна облегчения, когда я подняла взгляд и увидела знак в виде двух полумесяцев, прилегающих друг к другу округлыми сторонами.

— Добро пожаловать, — сказала мне старая и строгая на вид женщина, когда я отошла от арки. — Идем, провожу тебя в аудиторию на встречу с деканом.

Аудитория располагалась близко. Я не всматривалась в обстановку, потому что сразу же попала под объектив десятков пар глаз, и ко мне снова явилось желание исчезнуть, потому что теперь преследовала мысль, что каждый из них думает, что я одержимая.

Найдя свободное место, я села на самый пустой ряд, в конце которого сидел рыжий парень, на плече которого восседал ворон — его фамильяр. Птица и та пялилась, и я не удержалась — показала ему язык, а затем отвернулась.

— Крр-р-расотка! Крр-р-асотка!

Я удивленно уставилась на ворона, которому его хозяин, равнодушно посмотревший на меня, велел:

— Замолчи, Корн.

— Кр-р-асотка! Я люблю крр-р-асоток! И ты любишь крр-р-расоток!

Щеки парня вспыхнули, когда по аудитории стали разлетаться тихие смешки. Я же улыбнулась ворону, а он, наклонившись к хозяину, довольно громко прошептал:

— Спр-р-р-роси номер-р-рочек.

Девочки за нами рассмеялись, а кто-то назвал его милым, из-за чего он распушил перья и гордо задрал голову. Парень стал совсем красным и сгорбился, желая скатиться под парту.

Это немного отвлекло меня от гадостных мыслей, и когда пришел декан, я уже была спокойна.

Едва он появился, как некоторые девушки восторженно зашептались. Я отчетливо услышала: — Красавчик!

Он и правда был ничего, но подобный тип мужчин меня не привлекал. Его красота завораживала, но энергетика отталкивала.

Высокий, статный, в элегантной, но строгой одежде, с острыми чертами лица — понятно, почему он мог привлечь.

Но меня он напугал. Я со своего места чувствовала темные вибрации его сил и совсем не хотела иметь с ним что-то общее.

Декан быстро дал понять, что он редкостная сволочь, и его обидный юмор пришелся многим не по вкусу. Я же едва сдерживала улыбку. Уж очень он мне напомнил Люциуса.

Мужчина, не обращая внимания на шепот, скользнул взглядом по аудитории, и его губы изогнулись в едва заметной, но весьма ехидной улыбке. Он остановился перед кафедрой, опершись на нее одной рукой, и его взгляд задержался в первом ряду.

— Доброе утро, будущие… ну, скажем так, специалисты по загробной жизни, — начал он, и его голос, глубокий и бархатистый, заполнил аудиторию. — Меня зовут Дарио Морвуд, и я имею честь, или, возможно, несчастье, возглавлять факультет фантомации и спиристики.

Он сделал паузу, обводя взглядом студентов.

— Прежде чем мы углубимся в прелести общения с теми, кто уже не с нами, позвольте напомнить вам одну простую истину, которую я повторяю каждый год. Быть живым временно. Неплохо бы использовать это. С умом. И поверьте, на нашем факультете вы научитесь использовать это время максимально эффективно. Или, по крайней мере, максимально… интересно.

По аудитории прокатился нервный смешок.

— Итак, фантомация и спиритика. Звучит, не правда ли, интригующе? Мы здесь не просто вызываем призраков, чтобы они пугали ваших соседей по комнате. Хотя, признаюсь, это тоже бывает весьма забавно. Мы изучаем тончайшие грани взаимодействия с душой. Призыв, изгнание, уничтожение. Три кита, на которых держится наш факультет.

Он поднял три пальца, медленно загибая их по очереди.

— Призыв — это искусство. Это понимание того, кто перед вами, чего он хочет, и как его убедить сотрудничать. Или, по крайней мере, не пытаться вас убить. Что, согласитесь, тоже неплохой результат для начала.

Декан выдержал паузу и продолжил:

— Изгнание. Иногда духи бывают… навязчивыми. Или просто неприятными. Или, что чаще всего, они просто мешают вам жить. И тогда на сцену выходим мы, чтобы вежливо, а иногда и не очень, попросить их удалиться.

Дарио Морвуд опустил руку, и его взгляд стал чуть более серьезным.

— И, наконец, уничтожение. Самая деликатная, но порой и очень необходимая часть нашей работы. Не все души заслуживают покоя. Некоторые так прогнили, настолько искажены, что их существование становится угрозой для всего живого.

Он снова обвел аудиторию взглядом, и на этот раз в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня почувствовать легкий холодок по спине.

— Так что, если вы пришли сюда в надежде на легкую жизнь, полную милых призраков и безобидных спиритических сеансов, спешу вас разочаровать. Здесь вы научитесь не просто общаться с мертвыми, но и управлять ими. Или, по крайней мере, пытаться. И поверьте, попытки эти будут весьма поучительными. И опасными. Постарайтесь не стать частью чужой дипломной работы — было бы очень прискорбно.

Я поежилась, когда по рукам от его слов побежали мурашки, а его взгляд остановился на мне, но быстро переместился выше.

Декан оттолкнулся от кафедры и сделал несколько шагов вдоль первого ряда. Его взгляд скользил по лицам студентов, словно он оценивал каждого из них.

— Наш факультет — это не место для слабонервных. Это место для тех, кто готов заглянуть в бездну и не испугаться того, что она посмотрит в ответ. Это место для тех, кто понимает, что смерть — это не конец, а лишь новое начало.

Он остановился, снова повернувшись к аудитории, и его улыбка стала шире, обнажая идеальные белые зубы.

— Так что, добро пожаловать. Я с нетерпением жду, чтобы увидеть, кто из вас окажется достаточно талантливым, чтобы не превратиться в очередную жертву своих же экспериментов. А теперь, если у кого-то есть вопросы, не стесняйтесь. Хотя, признаюсь, я предпочитаю вопросы, которые не заставляют меня сомневаться в вашем интеллекте.

Повисла тишина, нарушаемая лишь редким покашливанием. Никто не решался поднять руку. Декан Морвуд, казалось, наслаждался этим моментом, его глаза блестели от предвкушения. Он медленно прошелся вдоль кафедры.

— Что ж, раз вопросы отсутствуют, не буду вас задерживать.

Он остановился, его взгляд снова задержался на мне, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Казалось, он видел меня насквозь, читал мои мысли, и это было крайне неприятно.

— Напоследок, — продолжил он, отводя взгляд, — хочу предупредить: наш факультет не терпит посредственности. Здесь нет места тем, кто приходит сюда ради диплома или престижа. Здесь вы либо станете мастерами своего дела, либо… частью чьего-то дела.