Мы лежали, обнявшись. Влад медленно водил рукой по моей спине, иногда останавливаясь на талии. А я разглядывала его татуировку и проводила по ней пальцами, словно читала что-то невидимое.

– Кстати... ты так и не рассказала о своем детстве, – тихо сказал он. Голос был немного хриплый, но уже без той холодной стали. – Я знаю только о брате и родителях. А до этого? Как ты росла? Что любила? Чего боялась?

Я криво усмехнулась и выдохнула.

– Ну... – прижалась к нему поближе и положила руку поверх его. – Обычное детство. До пятнадцати лет – даже счастливое.

На миг зажмурилась, словно вернулась туда.

– Папа работал на заводе, мама была бухгалтером. Они всегда были вместе. Папа по пятницам приносил маме цветы... не какие-то дорогие, а простые – с рынка, а мне какие-нибудь конфеты. А мама готовила ему гречку с тушенкой – его любимую.

Тихо улыбнулась.

– Я любила сидеть с ними за столом и слушать, как они ссорятся из-за мелочей, а через пять минут уже мирятся. Папа читал мне перед сном сказки... но чаще рассказывал свои истории – из армии, с работы. И я тогда думала, что так живут все. Что это нормально: папа, мама, ужин, объятия...

Я замолчала на секунду. В груди что-то неприятно сжалось.

– А потом родился Ромка... и все как-то изменилось.

Провела пальцем по его татуировке на руке, чтобы не смотреть ему в глаза.

– Мама стала совсем другой. Начался тотальный контроль. Никуда не ходи, с мальчишками не гуляй, с девчонками тоже почти не пускали – «лучше с малым сиди, готовься к ЕГЭ». А мама тем временем могла пойти с подругой в кафе и вернуться поздно вечером. А как я хотела куда-то пойти, начинались истерики, крики, что я эгоистка, что брат маленький, а я думаю только о себе.

Вздохнула.

– Потом я закончила школу. Хотела уехать учиться после одиннадцатого... но родители начали давить. В итоге я осталась в нашем городке и поступила в колледж на повара-кондитера.

Я тихо фыркнула.

– Даже когда я закончила учебу, ничего не изменилось. Тот же контроль. Я работала в местном кафе официанткой... и однажды просто не выдержала.

Подняла глаза на Влада.

– Подруга сказала: «Поехали в Москву». И я согласилась.

– Вот так просто? – тихо спросил он.

Я едва улыбнулась.

– Не совсем просто. Мы сначала нашли общежитие, потом работу... – я провела пальцем по его татуировке. – Нас взяли в бутик. В твой, кстати.

Влад тихо хмыкнул.

– Вот оно как.

– Мы поехали вдвоем, – продолжила я. – Я даже ничего не сказала родителям. Потому что знала: они будут против. Начнут отговаривать, пугать... и я просто не поеду.

Я на секунду замолчала.

– Поэтому я молча собрала вещи и поехала.

Влад внимательно смотрел на меня.

– И когда они узнали?

Я вздохнула.

– Когда я уже была в Москве. Позвонила им сама.

Его бровь немного поднялась.

– Представляю их реакцию.

Тихо выдохнула.

– Они были в шоке. Сначала мама кричала. Потом папа начал говорить, что я безответственная, что в столице меня обдурят, и я вернусь через неделю.

Я нервно сжала пальцы.

– Начались постоянные ссоры по телефону. И самое худшее... все это слышал Ромка.

Влад ничего не сказал, но его рука на моей спине стала двигаться медленнее.

– Он очень переживал. Потом заболел. А у папы... прихватило сердце.

Я сглотнула.

– Меня тогда уволили из бутика, и я только начинала работать официанткой. А зарплата, сам понимаешь. На квартиру, на еду – и все.

Горько усмехнулась.

– Поэтому я взяла кредит. Сначала один... на пятьдесят тысяч. Потом второй, потому что не хватало. Думала, отработаю, закрою... А оно только нарастало.

Я тихо выдохнула, глядя куда-то ему в грудь.

– Знаешь, иногда просыпаюсь ночью и думаю... если бы я не уехала, может, все было бы по-другому. Папу бы не разбил инсульт, а Ромка не заболел.

На секунду замолчала.

– Но в то же время... если бы я не уехала, я бы сгнила в том городке.

Мои пальцы снова скользнули по его татуировке.

– И не встретила бы тебя. Хотя, честно... сначала ты меня пугал.

Влад тихо хмыкнул.

– Я?

– Ага, – я едва улыбнулась. – Холодный, молчаливый, смотришь так, будто сразу видишь человека насквозь.

Я подняла на него глаза.

– И знаешь... если бы не вся эта ситуация, я бы никогда не стала встречаться с таким, как ты. И тем более не вышла бы замуж.

Он вдруг замер.

– Таким – это каким?

Я посмотрела на него.

– Опасным. Слишком уверенным в себе. И... немного сумасшедшим.

Влад медленно провел пальцами по моей щеке.

– Конечно... – произнес он с легкой иронией, лукавая улыбка играла на губах, – только сумасшедшие мужчины предлагают своим официанткам фиктивный брак.

– Я серьезно, – тихо сказала я. – В моей жизни раньше были... обычные парни. Спокойные. Предсказуемые.

Я на секунду задержала дыхание.

– А ты... другой.

Влад внимательно смотрел на меня.

– И это хорошо или плохо?

Немного подвинулась ближе и положила голову ему на грудь, слушая его сердце.

– Я еще не решила.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он тихо сказал:

– Перестань.

– Что?

– Винить себя.

Подняла голову.

– Влад...

– Нет, послушай, – его голос стал немного тверже. – Ты не виновата, что твой отец заболел. И не виновата, что брат заболел. Люди болеют. Это жизнь.

Его рука легла на мой затылок, прижимая ближе.

– А то, что ты в двадцать три года тянула кредиты, чтобы помочь семье... это не вина.

Влад на секунду замолчал.

– Это называется сила.

Я тихо фыркнула.

– Скорее глупость.

– Нет, – спокойно сказал. – Сила.

Его пальцы медленно скользнули по моей спине.

– И еще кое-что.

– Что?

Влад немного наклонился ближе к моему лицу.

– Ты думаешь, что если бы не вся эта история, ты бы никогда не была с таким, как я.

Я молча смотрела на него.

Уголок его губ едва поднялся.

– А я думаю, что ты все равно рано или поздно оказалась бы рядом со мной.

– Это еще почему?

– Потому что такие упрямые, как ты... всегда находят неприятности.

Я легонько толкнула его в плечо.

– Спасибо, очень романтично.

Он тихо засмеялся и притянул меня ближе.

– Зато честно, – пробормотал, касаясь носом моего виска.

Я хитро улыбнулась.

– Мы уже поговорили обо мне, – начала я, отводя взгляд на его руки, которые осторожно обнимали меня, – а теперь расскажи мне, как ты построил свой бизнес, как познакомился с Кристиной и почему ты становишься холодным и агрессивным от слова «контрацептивы».

Влад поднял бровь, но ничего не сказал, только сжал меня чуть крепче.

– Кстати, – добавила я откровенно и слегка дразня, – мои таблетки уже закончились. Последние дни я их не принимала, так что если не хочешь ребенка... я могу сейчас выпить одну.

Его взгляд стал острым, властным и одновременно нежным. в воздухе повисла тишина, наполненная ожиданием.