Через секунду его ладони скользнули по внутренней стороне моих бедер, слегка сжали – словно проверяя, все ли я здесь, все ли еще хочу.

– Ты все сказала правильно, – голос стал ниже, хрипловатый. – Теперь получишь все, что просила. И даже чуть больше.

Помолчал секунду.

– Повернись. На живот.

Я послушно перевернулась. Матрас прогнулся, когда Влад опустился следом. На мгновение отстранился, протянул руку к изголовью и вытащил одну из декоративных подушек – ту, что всегда лежала просто для красоты.

– Приподними чуть бедра.

Я подняла таз. Он аккуратно, но быстро подсунул подушку мне под живот и нижнюю часть грудной клетки – так, чтобы поясница получила опору. Ткань была прохладной, мягкой. Сразу стало удобнее.

Только тогда Влад приблизился по-настоящему. Руки снова легли на мои бедра – на этот раз крепче, увереннее. Медленно развел их шире. Потом легонько надавил ладонью между лопаток, словно прося опустить грудь ниже.

– Вот так... – выдохнул тихо, когда я прогнулась именно как ему нужно. – Хорошо.

Он вошел одним плавным, но очень глубоким движением – до упора. Я выдохнула резко, голос сорвался на высокой ноте – не крик, а тот звук, когда воздух внезапно заканчивается. Влад не стал ждать, пока я привыкну: сразу начал двигаться – сильно, ритмично, без пауз на нежность. Ощущения слились: постоянное, тяжелое присутствие сзади и горячее, пульсирующее давление спереди. Внутри все стало теснее, чувствительнее, почти невыносимо.

Он схватил меня за волосы – не резко, но уверенно. Откинул голову назад, заставляя выгнуться еще сильнее.

– Чувствуешь? – прохрипел, не замедляя темп. – Как она давит, когда я вхожу глубже? Как ты становишься еще теснее для меня?

Я только кивнула – быстро, отчаянно. Губы дрожали, дыхание рвалось.

Влад внезапно замедлился. От этого стало еще интенсивнее. Каждый медленный, неторопливый толчок заставлял чувствовать все сильнее: как она давила, как он заполнял, как все внутри сжималось вокруг них обеих. Еще несколько таких движений – и я уже не выдержу.

– Кончай, котенок, я же чувствую, что ты уже на грани, – прошептал сквозь мой стон. – Кончай, чувствуя нас обеих. Сожмись... покажи мне, как тебе хорошо.

И я сорвалась.

Все сжалось одновременно – резко, судорожно, сладко до боли. Оргазм накрыл волной, тело задрожало, ноги подкосились. Из горла вырвался долгий, надорванный звук – уже не крик, а просто выдох. Пробка давила сильнее всего именно в этот момент, потому что я сжималась вокруг них обеих. Двойное ощущение. Двойное «ты моя». Каждый его толчок проходил через нее, каждый спазм отдавался во всем теле.

Влад не остановился – только вошел еще резче, еще глубже. А потом он пульсирует внутри – горячо, долго, волна за волной. Его тепло разлилось глубоко. От этого я снова кончила – тихо, только дрожью и тяжелым выдохом.

Когда все стихло, он вышел медленно. Его тепло все еще ощущалось внутри. Не отпустил меня сразу: просто стоял сзади, прижавшись к спине, дышал тяжело, неровно.

Потом его ладонь легла мне на ягодицы – сначала просто полежала, словно успокаивая. Потом мягко сжала, провела по коже – тепло, почти нежно. Я вздрогнула, но уже не от напряжения, а от отголоска того, что только что произошло.

– Хочешь, чтобы я вынул ее, или еще немного походишь? – прошептал хрипло. Пальцем медленно, дразняще обвел край.

Я повернула голову, посмотрела на него через плечо.

– Вынь... – голос сорвался, стал совсем тихим. – Пожалуйста. Уже довольно.

Он коротко кивнул. Пальцы осторожно взялись за основание. Потянул – медленно, плавно. она растягивала, давила, а потом резко освободила. Тихо вскрикнула от внезапной пустоты. Ноги подкосились, но Влад мгновенно подхватил меня за талию, притянул к себе.

– Хорошая девочка, – прошептал, голос дрогнул на последнем слове.

Повернул меня лицом к себе. Обнял – крепко, но уже не властно, а просто как он, который боится отпустить.

Я прижалась к нему, закрыла глаза и просто слушала, как стучало его сердце – быстро, неровно. Его руки лежали на моей спине – не сжимали, не приказывали. Просто держали. Тепло кожи. Знакомый запах. И одновременно что-то новое – словно мы только что коснулись друг друга не только телами, но и чем-то намного более глубоким.